"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2020 » Май » 29 » АФГАНСКАЯ КОМАНДИРОВКА .
06:53
АФГАНСКАЯ КОМАНДИРОВКА .
Евгений ПОНИЗОВСКИЙ
АФГАНСКАЯ КОМАНДИРОВКА .

За иллюминаторами в ярком солнечном небе мягко плыла снеж­но-белая пена облаков. В салоне комфортабельного пассажирского лайнера "Аэрофлота" царили уют и дремотное спокойствие. Распо­лагали ко сну и удобные кресла, и приглушенный монотонный гул двигателей. А душа пела... И в песне этой на разные лады звучало только одно слово "домой..." - Товарищи пассажиры! Друзья! Сейчас наш самолет пересекает границу Союза Советских Социалистических Республик. Командир корабля и экипаж желает вам приятного полета, - зазвенел в динамиках мелодичный голос стюардессы. - Тем, кто возвращается до­мой, наш экипаж дарит песню, поздравляет и желает удачи. И хотя эту песню мы все слышали уже десятки раз, однако лучше ее, казалось, никогда не было. Это был один из редких моментов жизни, когда песня действи­тельно созвучна струнам души. Ну что казалось бы мы, пропыленные в дорогах, пропеченные солнцем и пропитанные гарью вояки могли понимать в музыке сердца? Однако ж, приятно было, что не очер­ствели внутри, как подошвы солдатских сапог, и способны еще видеть мир в розовом цвете... С тех пор уже утекло не мало воды, однако упрямая память раз за разом возвращает меня во времена далекой войны, войны в Афга­нистане.

Стреляют, слышите! - заорал водитель и повернулся к Стоцкому - попались мы, елки-моталки! Пока он вытирал пот с бледного лица, старший лейтенант при­слушивался. - Точно, стреляют впереди! Гулкое эхо катало между гор щелчки автоматных выстрелов, су­хую отрывистую дробь пулеметных очередей, пистолетные хлопки. Выстрелы были беспорядочны. Звуки боя то затихали, то разгора­лись с новой силой. Воздух в кабине КаМАЗа стал густым как желе, все чувства обо­стрились до предела. В голове Стоцкого мелькали обрывки воспо­минаний, вся жизнь крутилась, как ускоренное кино: семья, детство, море, жена... Все было ярким, теплым, солнечным и осязаемо чет­ким. Не было в этот миг ни следа черной краски в палитре пережито­го. Сердце щемило - жизнь так прекрасна, впереди еще столько хорошего и вот, на тебе, под самый конец службы так влипнуть. Глаза слезились от напряжения, заглядывая в каждую ямку на дороге, за каждый выступ угрюмых коричневых скал, за каждый чахлый кустик. А бой не прекращался, грохот очередей уже заполнял все вокруг, давил как каток, от него не было спасения. Машина чуть притормозила пе­ред последним поворотом. "Ну!" - выдохнул Стоцкий. И вот он пово­рот дороги, излом судьбы, прыжок в ужасную грохочущую бездну. А начиналось все так безобидно! * * * Совещание проходило как всегда в ленинской комнате. Сегодня молодежь мало что знает о масштабах пропаганды ленинских идей, а тогда разве что в курилках не было портретов вождей пролетариата и плакатов с их цитатами. Лучшая отдельная комната в казарме была отдана пропаганде, где от ярких щитов и плакатов на стенах рябило в глазах. Все офицеры батальона сидели за столами и, склонив головы, записывали громадье планов и задач, обрушиваемых на них коман­диром. Старательно пропуская мимо ушей все многообразие незаправленных солдатских кроватей, разбитых тумбочек, неубранных окурков и невымытой боевой техники, старший лейтенант Игорь Стоц­кий с умным видом рисовал в тетрадке неуклюжих чертей и не подни­мал глаз, чтобы не встретиться с разъяренным сверлящим взглядом комбата. Иначе не миновать глупых навязчивых вопросов типа "А что лично ты сделал для победы?" или "Почему не сделал?..", а там и выговорешник под горячую руку ни за что ни про что получить можно. Потом попробуй докажи, что ты не верблюд. За окном грело теплое апрельское солнце, природа бурлила, чтобы успеть набраться сил для борьбы с убийственной летней жарой. Мысли старшего лейтенанта были далеко от зеленого стола ле­нинской комнаты. Да и о чем еще он мог думать, если позавчера только узнал, что включен в список замены в СССР на апрель месяц. И замены не куда-нибудь, а как и просил раньше в Одесский воен­ный округ. Это значит, что где-то в далекой Одессе-маме молодой офицер уже собирает чемоданы, чтобы по приказу военного коман­дования заменить его, старшего лейтенанта - политработника Стоц­кого в этом пекле, на афганской земле. Убедив себя, что замена близка и неизбежна как "крах империа­лизма", старлей настолько углубился в мечты о будущем, что даже перестал рисовать чертиков в тетради. Вместо этого на листе в кле­точку стал возникать стройный, логически четкий план предстоящего отчетно-перевыборного комсомольского собрания, а затем и засе­дания комитета ВЛКСМ отдельного инженерно-саперного батальо­на, освобожденным секретарем которого вот уже около года был избран Стоцкий. На бумаге собрание проходило гладко, актив был подобран и воспитан, бойцы и офицеры Стоцкого знали с неплохой стороны и проблем с проведением собрания не должно бы быть. Замполит и парторг "младшего брата" комсомольца поддерживали почти всегда. А вот комбат, тот может и выступить с замечаниями, придирками... "Интересно, что же скажет на собрании комбат?", - подумал Стоцкий и рассеянно посмотрел на распалившегося, как самовар, комбата. Как оказалось впоследствии, это была грубейшая, прямо таки ава­рийная ошибка. Заметив задумчивый взгляд секретаря ВЛКСМ, комбат повысил голос и тоном приказа заявил: "Вот комсомолец наш туда и поедет! А то, понимаешь, размечтался тут." Все офицеры как по команде обер­нулись на вставшего за столом "на вытяжку" Стоцкого. - Куда, товарищ подполковник? - растерянно спросил так вне­запно "упавший с небес на землю" старлей. - А для кого я тут распинаюсь, рассказываю? Что я вам попугай или радио повторять по сто раз? - забрызгал раскаленным метал­лом в голосе комбат. - В Хайратон, в командировку поедешь, солдат и технику сюда привезешь! Сейчас записывайте, товарищ старший лейтенант, а подробные инструкции получите после совещания в шта­бе. Выезд послезавтра, - уже спокойнее, но твердо закончил комбат. - Продолжаем совещание, товарищи офицеры... - А как же моя замена, товарищ подполковник? - вяло попытал­ся возразить Стоцкий. - Никуда твоя замена не денется, приедешь, а заменщик тебя уже тут ждет. Хотя губу то сильно не раскатывай. Обещают на апрель, а заменщик может быть и в мае, или еще позже. Так что вперед на Хайратон и точка, - отрезал комбат. Стоцкий, конечно, как член партии был атеистом и в пророчества не верил. А видно зря. Комбат как в воду глядел, и с заменой потом так и вышло. После совещания день сразу стал серым, унылым и скучным. Сборы в дорогу много времени не заняли. В видавшем виды потре­панном портфеле быстро нашли привычные места смена белья, крос­совки, полотенце, бритва и прочие необходимые дорожные мелочи. - Сухой паек не забудь и денег побольше возьми, а то загнешься с голодухи в дороге, - сочувственно напутствовал Стоцкого сосед по комнате - пожилой прапорщик Петрович. - А про замену не горюй, приедет заменщик - встретим, не обидим. Тут каким местом к тебе Фортуна повернется, так и будет. Вот Иванов из нашей роты на 3 месяца раньше срока заменился, а я так уже месяц сверху двух лет перетягиваю тут. И как видишь, ничего, живой и почти здоровый. Кстати ты за отъезд-то выставлять банку собираешься? Ударим по сухому закону? У соседей, я слышал, брага дозрела, сегодня должны самогон гнать. Может, метнешься, займешь пол-литра до получки? - Угомонись, Петрович, завтра выставлюсь, отдыхай лучше, поздно уже да и на душе тоска - отмахнулся старлей. - Отдохнем, коли сдохнем, - обиженно пробурчал Петрович и повернулся на левый бок. * * * В кабинете начальника штаба было накурено, хоть "топор вешай". - Задача твоя предельно проста, - толстый хмурый начальник штаба был явно не в духе, - вначале поедешь в Хайратон, там наша техника осталась, двое командиров взводов и с ними двенадцать бойцов. Перепишешь внимательно все эти железяки, особенно основные неисправности укажи. С офицерами и бойцами поговори, чего им там надо отсюда, запиши. Долго там не болтайся. А то знаю я вас, молодежь, там Союз за рекой, водка дешевая, всего чеков по 20 за бутылку, не то что у нас - тридцатка, да и бабы гражданские работают... В общем, чтобы 2-3 дня и назад. Туда как хочешь добирайся, лучше до Кабула 40 километров с нашей колонной на бронетранспортере доедешь, а оттуда сам увидишь: два года отбарабанил здесь, ученый уже. Так вот из Хайратона заберешь сержанта Палия, ему тут комбат перед увольнением "дембельскую" задачу поставит и КаМАЗ - самосвал пригонишь, водитель рядовой Иващенко - в Афгане уже год, машину знает и как водитель вроде неплохой. Зазвонил телефон, начальник штаба долго что-то кому-то объяснял, потом что-то записывал в тетрадь. - Товарищ майор, это все? - прервал паузу Стоцкий. - Да, хотя нет, вот еще что. По дороге из Хайратона будешь проезжать через Пули-Хумри. Бывал там раньше, да? Вот и хорошо. Там на инженерных складах стоит наш КрАЗ-214 самосвал. Поломался этот "крокодил" и уже полгода его водитель - рядовой Шубуев ремонтирует. Ингуш этот оболтус порядочный, хотя и немолодой уже, на дембель через полгода, но специалист хреновый, лентяй. Звонили недавно оттуда - вроде бы починили наш КрАЗ. Ну а в Пули-Хумри пристроят тебя с машинами в любую колонну, через перевал Саланг переедешь, а там уже до нашего Чарикара рукой подать. Дорога неблизкая, от Чарикара до Хайратона около 400 км будет. На себя и на бойцов аттестаты продовольственные возьми, может, где-то по пути в гарнизонах задержишься, станешь на довольствие. Позывные наши знаешь, звони по возможности через комендатуры. Оружие в порядке? Со своим АКС укороченным поедешь или с пистолетом? - С АКСом лучше конечно, у меня два пулеметных магазина по 45 патронов в скрутке, с ними и подсумок не нужен, - с гордостью ответил старлей. - Дай Бог, чтоб тебе их использовать не пришлось. Вот тебе удостоверение командировочное, выезд колонны на Кабул завтра в 5-00, - пожимая руку Стоцкому, майор добавил, - ну, удачи тебе, на этом забота нашей части о тебе закончена, дальше до приезда сам действуй, помни: не только за себя отвечаешь. Бойцов, технику, оружие береги. Ни свет, ни заря Стоцкий уже сидел в одном из БТРов, идущих в колонне на Кабул. В такую рань еще было зябко, да и в железной утробе БТРа можно было еще подремать, если удается прислонить голову к чему-нибудь, кроме холодного металла. В чистом горном воздухе издалека доносилось протяжное завывание муэдзина, который с мечети призывал правоверных мусульман к молитве. Ярко-алый огромный диск солнца быстро выплывал из-за острых горных вершин, раскрашивая горы и долину свежими красками во все оттенки коричневого, желтого, зеленого. Но эта грубая красота была для Стоцкого чужой и холодной, к тому же давно опостылевшей. Вот на родной Украине, это красота... Вначале колонна продвигалась медленно. Ежедневно утром перед началом движения трассу проверяла группа разминирования. Каждый гарнизон отвечал за свой участок до следующего поста. Схема разминирования была старой, отработанной и предельно простой - саперы искали мины с помощью игольчатых щупов на длинных рукоятках миноискателей. Очень помогали им в этом саперные овчарки. Умная собачка находила по запаху даже глубокие мины - фугасы, каждая из которых могла легко вдребезги разорвать танк. Собака садилась рядом с миной и ждала команды инструктора. Душманы мин не жалели, и каждое утро у саперов была добыча. Мины, как правило, они взрывали на месте. Когда где-то на дороге в очередной раз бахнуло, Стоцкий очнулся от полудремы и вылез наверх на броню БТРа. - Богатый сегодня улов, что-то "духи" разошлись последнее время, - сам себе сказал сидевший рядом коренастый капитан с гладко выбритой головой. - Неделю назад они уже после разминирования ухитрились мину противотанковую в дорогу засунуть. Урал бортовой взорвался, водителя убило, старшего машины тяжело ранило. Солнце уже светило вовсю, дорога была изрыта, словно оспинами, выбоинами и воронками. - И вот что интересно, - продолжал разговор капитан, - у нас в Союзе как градусов на 25 солнце пригреет, сразу асфальт плавится на дорогах и волнами берется. А тут в прошлом году +55 жарило, а дорога хоть бы хны. Я как-то сразу по приезде сюда хотел из баньки до модуля общаги босиком пробежаться. Ой, ой, ой, только три шага по земле и успел сделать, а дальше ни туда, ни сюда. Так пятки припекло, что только и смог с ноги на ногу на месте прыгать, как петух на сковородке. Хоро­шо друзья спасли, шлепанцы бросили. Полдня потом ходил еле-еле, как инвалид. В разговорах время прошло незаметно. У очередного поста на трассе группа разминирования закончила свою боевую работу, бой­цы в бронежилетах и касках, вместе с собачками оседлали броню двух своих БТРов и лихо развернувшись в клубах желтой пыли умча­лись назад в родной полк. Дальше колонна пошла быстро. Лихие солдаты - водители, если позволяла дорога и отцы - командиры могли разогнать махину-БТР до 70, а иногда и до 100 км/час. Призе­мистые, устойчивые, на 8-ми широченных колесах, БТРы неслись по извилистой дороге как мощные стальные ящеры. - Вот и Кабул скоро. Столица, мать-его, - ни с того, ни с сего выругался капитан. - "Ах, как хочется мне обложить землю матом, пулеметом строчить по проклятой земле...", - нараспев проговорил он слова известной песни. - А тебе в Кабул куда надо, старлей? Мы в Теплый Стан едем, в пехотный полк. - Мне вообще-то не в Кабул сам, а дальше в Хайратон на пере­кладных, - ответил старлей. - А в Кабуле, может, в штаб армии к корешам - топогеодезистам поеду, а может, к летунам в аэропорт, у меня там земляк служит. - Слушай сюда, дружище, - при этих словах капитан хлопнул Стоцкого по плечу так, что аж пыль пошла, - поехали к нам в полк. До обеда уже недалеко, зайдешь ко мне, умоешься, потом я тебя в сто­ловую свожу, а дальше на сытый желудок сам решай, что делать. Хочешь, у нас ночуй, койку найдем, хочешь, езжай к корешам своим. От нас, кстати, после обеда обычно машина в Штаб Армии ходит, мо­жет, и сегодня будет. - Ну что ж, к тебе так к тебе, война войной, а обед по распорядку. Солдатская столовая как обычно размещалась в огромном ан­гаре. Рядом, в таком же ангаре, была офицерская столовая. Издали эти ангары белели оцинкованным железом, как консервные банки среди разбросанных рядами спичечных коробок фанерных казарм. Весь полк собирался вместе крайне редко. Пехота всегда в бегах, всегда на колесах. Если не боевая операция, то пост охранения, со­провождение колонны, стрельбы... Кто знает, вернется ли боец к ужи­ну, да и вернется ли вообще? Нового друга звали Иваном. Родом он был с уральской деревни, а в Афгане воевал уже год. Командовал ротой, а потом перевели на должность зам. нач. штаба батальона. - Да, жратва у вас, Ваня, тут не ахти, у нас намного лучше, - отме­тил Стоцкий, вяло ковыряя вилкой в алюминиевой миске не-то креп­кий кисель, не-то разлезшиеся хлопья бурого цвета, под которыми прятались кусочки тушенки. Супец гороховый еще ничего, есть можно, а вот пюре из сухой картошки совсем не в дугу. - Из-за этой самой баланды чертовой я и пострадал, - шустро работая ложкой, ответил Иван (на аппетит он явно не жаловался). - Я тогда еще в другом полку служил. Командир полка там совсем заж­рался. Понастроили себе с руководством отдельные домики - моду­ли на 3-5 человек. У командира 3 комнаты, у замов по 2, ковры там, зеркала, люстры дорогие, мебель мягкую им бойцы-умельцы такую соорудили - в магазине не увидишь. Сауна у них своя, бассейн. Од­нажды в полку 3 дня нечем было руки помыть, про душ и говорить нечего, ходим все грязные, чумазые. Из 5-ти машин-водовозок одна подорвалась на мине, а две поломались. Так что ты думаешь? Одна воду и в столовую и на весь полк возила, а вторая им в бассейне воду меняла. Бабье ихнее, походно-полевые жены, там плещутся, видите ли. Возомнили себя Богами древнегреческими и живут на Олимпе. А едят они, думаешь, с нами? Фиг, там! У них отдельный "греческий зал" есть, им там шашлыки, салатики разные, дыньки, арбузы пода­ют. Я в разных местах был, но там они уже совсем обнаглели. И на­верху все схвачено, руководство прикармливают, сами себе на грудь ордена, медали вешают. Жаловаться бесполезно. Так вот однажды я со своей ротой с операции вернулся. В Джелалабад ходили, ты там не бывал? Вот пекло, жара как тут, но влажность ужасная, кругом заросли - ну субтропики, словом. Насели на нас "духи", 18 человек бойцов моих полегло, но и мы не промах. Выбили их с сопки, задачу выполнили. В полк приехали, комбат мне представление на орден написал, полковые вожди подписать обещали. Ну, мы с дороги после боев, кто с горя, кто с радости и отметили это дело. Все бы ничего, да только как раз в полку эта беда с водой случилась, а тут еще и каша картофельно-гороховая подгорела у поваров. Попалась мне миска под пьяную руку, схватил я ее и пошел в "греческий зал" правды искать. А они там сидят под кондиционера­ми, музыку слушают, винцо попивают и официантку тискают. Коман­дир полка на меня "пасть" как открыл: "Кто, как посмел, почему без стука?". - Ну, я им на стол миску эту и кинул. Чем вы, говорю, гады, бойцов кормите? Почему воды нет? Что, "Броненосец "Потемкин"" хотите? Так уже видно пора вам устроить! И еще до фига наговорил всякого. А командир полка - армянин, хитрющий мужик. Как увидел, в каком я состоянии, на рожон лезть не стал, сразу со мной согласил­ся, все пообещал уладить и замполита тут же попросил разобраться, все проблемы порешать, а меня спать отвести. - Ну и как, уладил? - поинтересовался Стоцкий. - Да, жди. Уладил, только не то. На следующий день на ковер к себе вызвал, два часа меня полоскали как половую тряпку. Пред­ставление на орден перед моим носом порвали. В тот же вечер на партбюро строгача закатали "за аморальное поведение", а еще че­рез неделю и с должности сняли и сюда перевели. Вот так нашел правду. - Не горюй, братан, знаешь поговорку "Если невеста уходит к дру­гому, то неизвестно кому повезло?" Смотри на жизнь философски и ищи везде хорошее. Например, ты на новой должности на боевые операции часто ездишь? - Да забыл уже, когда ездил. За три последних месяца ни одной душманской рожи в прицеле автомата не видел. И служба не пыль­ная, хлопот меньше, больше шансов свою шкуру целой сохранить. Так что я и не горюю. Ни за бойцов, ни за технику теперь голова не болит, но все равно обидно иногда, орден ведь все-таки заслужил, почти... А в роте без меня порядка стало меньше. Новый командир все больше вашего брата политработника слушает. У меня с солда­том разговор короткий, - при этих словах Иван сжал крепкий кулак, - вот они где все были у меня. Провинился, получи за дело, наказание было неотвратимым, немедленным, эффективным и чувствительным. Они все знали, что "сюсюкать" я с ними не буду, но и даром не обижу. Один был гвардеец, так тот прямо говорил: "Не полощите мне мозги, товарищ капитан, дайте лучше сразу по голове, а то я с пеленок так приучен, по-другому не понимаю". В каптерке у меня кусок веревки капроновой в палец толщиной всегда висел на гвозде, а под веревкой плакат: "Это не метод воспитания, но...". - Перегиб это, Иван, нельзя так, потом после тебя никакой по­литработник не убедит никого словами, - вяло возразил Стоцкий. - Не скажи, у меня "дедовщины" вообще не было, а в другой роте тоже все "сюсюкали" с бойцами, так там "деды" из солдат, кто служил больше года такую дедовщину махровую развели, ужас, как в "геста­по". Молодым бойцам шомполами задницу жгли. Учебные расстре­лы устраивали, только боевыми патронами. Издевались, пока одному голову не проломили ключом гаечным насмерть. Только тогда кубло это разогнали. А бойцу записали: "Погиб при исполнении", на боевые потери списали, чтоб авторитет полка не подмочить. Вот так-то... -закончил Иван и задумался о чем-то далеком.
Категория: Проза | Просмотров: 54 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]