"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2020 » Апрель » 13 » АФГАНСКИЕ ВСТРЕЧИ И БЕСЕДЫ МАХМУД БАРЬЯЛАЙ
07:56
АФГАНСКИЕ ВСТРЕЧИ И БЕСЕДЫ МАХМУД БАРЬЯЛАЙ

М.Ф. Слинкин
Глава из книги
АФГАНСКИЕ ВСТРЕЧИ И БЕСЕДЫ МАХМУД БАРЬЯЛАЙ

Махмуд Барьялай - один из весьма заметных политических и государственных деятелей Афганистана последних десятилетий XX в. Родился в Кабуле в 1944 году в семье пуштуна, генерал-полковника афганской королевской армии Мухаммада Хуссейн-хана. Мать была таджичкой. Как и его брат Б.Кармаль, считает себя пуштуном. В 1962 г. окончил престижный кабульский лицей «Хабибия» и поступил на экономический факультет Кабульского университета. В годы учебы в университете принимал активное участие в антиправительственных выступлениях столичной учащейся и студенческой молодежи. 1 января 1965 г. входил в группу охраны места проведения I Учредительного съезда Народно-демократической партии Афганистана. После окончания университета в 1966 г. работал в министерстве планирования. В 1968-1970-х годах входил в авторский актив леводемократической газеты «Парчам». В январе 1970 г. был арестован и подвергнут тюремному заключению за участие во многотысячной антиамериканской демонстрации, состоявшейся в Кабуле в связи с приездом в страну вице-президента США С.Агню. С 1972 г. учился в Московском государственном университете. Получив диплом магистра по специальности «политическая экономия», он возвращается на родину и сразу с головой уходит в партийную работу, начало которой, как отмечено в его официальной анкете, было положено им еще «до созыва I Учредительного съезда НДПА». В 1975 г. был избран кандидатом в члены ЦК НДПА (Парчам), а в 1977 г. на Объединительной партийной конференции - членом ЦК партии. С победой апрельского вооруженного восстания 1978 г. он назначается членом Революционного совета Демократической Республики Афганистан. Ровно через два месяца (27 июня), в условиях обострения межфракционной борьбы в руководстве страны и партии он был отправлен послом в Пакистан, став таким образом первой жертвой за свое родство с Б.Кармалем и принадлежность к парчамистскому крылу. В последующем в дворцовых интригах прием «бить сначала по М.Барьялаю, прежде чем ударить по Б.Кармалю» приобрел некую норму. В этом, кроме халькистской оппозиции, особенно преуспевали высокопоставленные лица из афганской службы безопасности (ХАД), их наставники из представительства КГБ в Кабуле и советские мидовские работники во главе с послом Ф.А.Табеевым. 1 октября 1978 г. М.Барьялай официально смещается с поста посла в связи с обвинениями к причастности к «преступному контрреволюционному, антиправительственному и антипартийному заговору». На пленуме ЦК НДПА, состоявшемся в Кабуле 27 ноября 1978 г. он был исключен из партии. До конца декабря 1979 г. вместе с семьей и некоторыми другими парчамистскими деятелями (А.Ратебзад, Н.Ахмад Нуром, А.Вакилем, Наджибуллой) проживал в Югославии на положении политического эмигранта.

В январе 1980 г., после свержения режима X.Амина, М.Барьялай вошел в члены ЦК НДПА и Революционного совета ДРА и занял пост главного редактора правительственного (затем партийного) печатного органа - газеты «Хакикат-е энкелаб-е саур» (на этом посту он оставался до середины 1982 г.) и заведующего Международным отделом ЦК НДПА. На VI пленуме ЦК (11 июня 1981 г.) был избран секретарем и кандидатом в члены Политбюро ЦК партии. Многие годы возглавлял афганскую Ассоциацию выпускников советских вузов. На всех этих постах ярко проявились его незаурядные способности и присущие ему благородные человеческие качества, в чем мне, его советнику по международным вопросам, приходилось не раз убеждаться в процессе многолетней (с 1982 по 1986 г.) совместной работы и при последующих встречах и беседах, когда он, пройдя с достоинством и стойкостью периоды опалы и тюремного заключения, снова был возвращен на государственную службу. В целом его отличают большая требовательность к себе и подчиненным, профессионализм, деловитость, организаторский талант, высокая культура и всесторонняя образованность. Владеет языками дари, пушту, английским и русским. По характеру он - человек общительный, скромный и честный и вместе с тем душевно легко ранимый. При всех обстоятельствах и личных невзгодах он оставался истинным патриотом своей родины, искренним другом Советского Союза и ни в коей мере не «западником», как его облыжно в прежние года пытались характеризовать аккредитованные в Кабуле ответственные лица из КГБ и МИДа СССР. МАХМУД БАРЬЯЛАЙ 29 Особое усердие в наклеивании на Барьялая упомянутого ярлыка проявляли сотрудники представительства КГБ в Кабуле и его резидент. Как-то в беседе со мной последний без обиняков и с апломбом, свойственным, как правило, работникам данной спецслужбы, изрек: - Твой подсоветный, Барьялай, - прозападный деятель. Довольно хорошо зная международно-политическую ориентацию Барьялая и уловив, что в этом выпаде затрагивается и моя репутация, пришлось принять этот вызывающий тон и ответить своему собеседнику в том же духе: - Он, по моему глубокому убеждению, если придерживаться вашей логики, такой же «прозападный», как и ваш протеже Наджиб. В данном щекотливом вопросе, пожалуй, самое поразительное состояло в том, что указанная спецслужба (и в Кабуле, и в Москве) одновременно с обвинением Барьялая в прозападных взглядах активно вовлекала его в связи по своим тайным каналам с влиятельными кругами западной социал-демократии, в частности Европы, широко используя при этом и его имя, и его должностное положение, как секретаря ЦК НДПА и заведующего Международным отделом ЦК партии. Было совершенно очевидным, что спецслужбы КГБ, вовлекая Барьялая в свои «игры», хотели они этого или не хотели, создавали весьма опасный прецедент для компрометации данного видного политического деятеля и к тому еще и брата главы афганского государства. Не вдаваясь в подробности, замечу, что вопрос о недопустимости втягивания Барьялая в тайные операции КГБ стал со временем предметом обсуждения на самом высоком уровне в Москве. В конце концов, здравый смысл победил: указанием Старой площади советским спецслужбам было запрещено использовать его имя и положение в их интересах. Освободившись от нежелательных «объятий» КГБ, Барьялай, однако, не избавился от многочисленных наветов и интриг, исходивших как от представителей этого ведомства в Кабуле, так и от недругов в его собственном стане. И все же для него, по моему мнению, самые большие неприятности, порой сопровождавшиеся откровенной грубостью, исходили от совпосла Табеева, который, как казалось, не упускал случая, чтобы «поставить на место» неугодного ему Барьялая. Вопиющий случай подобного рода произошел в декабре 1984 г, во время проведения в Кабуле (в отеле «Интерконтиненталь») Международной конференции Организации солидарности народов Азии и Африки «За новый международный информационный порядок». Конференция была весьма представительной: на ней присутствовали делегации из 37 стран и четырех международных неправительственных организаций. Отмечу, что по сложившейся традиции всеми организационными вопросами на данном форуме, как, впрочем, и на других аналогичных международных мероприятиях, занимались сотрудники Международного отдела ЦК НДПА. Случилось так, что один из них, заметив, что работники афганской службы безопасности демонстративно обыскивают при входе в отель членов ЦК партии и ответственных правительственных чиновников, по-дружески посоветовал им (работникам ХАДа) делать это где-то рядом, в закрытом помещении, но не на глазах зарубежных делегатов конференции. Совет без каких-либо возражений был принят. Но далее произошло самое непредвиденное. Хадовский генерал, отвечавший за вопросы безопасности на конференции, по-своему интерпретировал этот, в общем-то, ординарный случай и доложил своему шефу Наджибу о том, что-де Барьялай вмешивается в его дела по обеспечению безопасности на конференции. Вскоре эта нелепая выдумка докатилась и до Табеева, который, не разобравшись в сути дела, устроил по телефону разнос Барьялаю. Ближе к середине дня я оказался в посольстве. Войдя в кабинет посла, чтобы проинформировать его о ходе конференции, я услышал с нервозностью высказанный им вопрос: - Почему там твой Барьялай вмешивается в дела службы безопасности? Безобразие! Мои пояснения по этому поводу не были восприняты послом: он по-прежнему придерживался доложенной ему ранее версии происшедшего в отеле. После посольства я направился в ЦК НДПА, где встретился с Барьялаем. Уже с первого взгляда я был поражен его видом. Столь подавленного и растерянного мне никогда ранее не приходилось его видеть. Он беспрестанно курил одну сигарету за другой, голос его дрожал, руки тряслись. М.Ф. Слинкин АФГАНСКИЕ ВСТРЕЧИ И БЕСЕДЫ 30 - Что случилось, дорогой Махмуд? - с тревогой спросил я, предчувствуя что-то неладное. - Знаешь, - ответил он заплетающимся языком, - мне с утра позвонил ваш посол и обругал меня за то, что я якобы вмешиваюсь в дела службы безопасности. Я пытался ему объяснить, что ни сегодня и ни вчера я не был на конференции и не общался в эти дни ни с кем из XAДа, однако он не стал меня слушать. Скажи, почему он кричит на меня? Что же мне делать? - при этих словах Барьялай дрожащей рукой достал пистолет из ящика стола, за которым сидел, и положил его перед собой. - Единственное, что мне остается, - застрелиться. Пытаясь как-то вывести Барьялая из состояния шока и успокоить его, я одновременно понимал всю щекотливость своего положения. Рассказать ему правду о том, кто есть на самом деле посол, позволяющий себе беззастенчиво унижать достоинство высокого должностного лица другой страны, я не мог по этическим соображениям, ведь как-никак речь шла об авторитете полномочного представителя главы моего родного государства. Поэтому пришлось лукавить и сказать, что посол, видимо, погорячился, не разобравшись в сути вопроса, и пообещать Барьялаю снова поговорить с Табеевым по данному поводу. И, действительно, уже на следующий день такой разговор состоялся. Однако, к сожалению, последний продолжал упрямо стоять на своем и не помышлял об извинении перед оскорбленным им лицом. Несмотря на все напасти и интриги, Барьялай самозабвенно отдавался работе. Выполняя множество возложенных на него обязанностей, он последовательно выступал за развитие Афганистана по демократическому пути. Умиротворение страны и в целом решение афганской проблемы он видел лишь на основе создания коалиционного правительства без какой-либо дискриминации всех завязанных в афганском кризисе политических сил и проведения всеобщих свободных выборов

. Некоторое время спустя после прихода к власти Наджибуллы Барьялай был смещен с поста заведующего Международным отделом ЦК НДПА, в июне 1987 г. на пленуме ЦК выведен из Политбюро, а 17 октября (накануне открытия Общенациональной конференции по национальному примирению) - и из состава членов ЦК партии. Его огульно обвинили во «фракционной деятельности» и в непринятии политики национального примирения. На самом деле Барьялай был не против этой политики, основы которой были заложены еще при Кармале в решениях ноябрьского (1985 г.) пленума ЦК НДПА и Революционного совета ДРА, а против методов ее осуществления. По его мнению, национальное примирение не могло быть достигнуто через дискредитацию партийных лидеров и раскол высшего руководства, через подрыв хрупкого единства партийных рядов и ослабление, в конечном итоге, НДПА. Согласно некоторым данным, при его активном участии делались попытки собрать и сплотить сторонников Кармаля под крышей нелегальной «Организации освобождения народов Афганистана», переименованной летом 1988 г. в «Партию освобождения трудящихся Афганистана». Осенью 1988 г. Барьялай и многие другие его сторонники были арестованы и брошены в тюрьму. Предлогом к их аресту явились демонстрации, организованные им в поддержку Кармаля в преддверии очередного пленума ЦК НДПА. В первой половине следующего года он и его товарищи были выпущены на свободу. В июне 1989 г. он назначается первым заместителем премьер-министра страны и членом исполкома Совета министров Республики Афганистан. На этом посту он оставался до апреля 1992 г. Как мне рассказывал Барьялай, Наджибулла перед указанным назначением принес ему извинения за незаконный арест и тюремное заключение и в свое оправдание заявил, что репрессии были предприняты не по его (Наджибуллы) инициативе, а по требованию представителей КГБ в Кабуле. В последней декаде мая 1990 г., накануне проведения II съезда НДПА, мне снова выпал счастливый случай побивать в Афганистане и пообщаться с Барьялаем. Правда, наши встречи и беседы были омрачены его личной трагедией: за несколько дней до моего приезда в Кабул его жена Джамиля-Нахид получила тяжелые ранения от взрыва вражеской ракеты на территории Института общественных наук ЦК НДПА, где она преподавала. Ее срочно вывезли на лечение в Индию, благо в тот момент на Кабульском аэродроме находился индийский самолет. Врачи этой страны, проведя множество операций, спасли ей жизнь, однако оказались бессильными избавить ее от инвалидности. МАХМУД БАРЬЯЛАЙ 31 Барьялай, в целом сильный по характеру человек, тяжело переживал данную трагедию. Я ощутил это сразу же, войдя в его рабочий кабинет, расположенный в здании премьерминистерства. В вышедшем мне навстречу обросшем бородой, осунувшемся человеке с трудом узнавался прежний Барьялай. Естественно, вначале наш разговор зашел о Джамиле, ее ранении и возникших тогда сложностях с ее отправкой на лечение за границу. При этом Барьялай не скрывал, что в связи со случившимся несчастьем он порой ради снятия стресса вынужден прибегать к употреблению спиртных напитков. Затем, перейдя к своим служебным делам как первого заместителя премьер-министра, он среди многих решаемых им проблем выделил социальную сферу и отметил с нескрываемым удовлетворением, что его аппарату удалось обеспечить, чего не было давно, стабильное снабжение населения страны топливом, продовольствием и товарами повседневного спроса и, более того, создать на несколько месяцев необходимые запасы. В условиях продолжавшейся гражданской войны и экономической разрухи это был несомненный успех, свидетельствовавший о его (Барьялая) незаурядных организаторских способностях. Его заслуги как государственного и политического деятеля были признаны на II съезде НДПА, состоявшемся в июне 1990 г. На нем он избирается членом Центрального совета и членом Исполнительного бюро Партии Отечества. В 1992 г. после прихода к власти моджахедов он некоторое время выполнял обязанности советника министра иностранных дел Исламского Государства Афганистан (ИГА) Сеида Сулеймана Гилани. Вскоре Барьялай вместе с семьей (женой, дочерью Марьям, сыном Романом и тещей А.Ратебзад) эмигрировал в Индию и позже перебрался в ФРГ, где получил статус политического беженца. В 2003 г. на конференции в Голландии, в работе которой приняли участие более 400 делегатов-бывших членов Партии Отечества, в том числе члены ее Исполнительного бюро М.Барьялай, Нур Ахмад Нур, Н.Кавьяни и другие, было декларировано создание политической организации под названием «Отечественное движение за мир и демократию» («Нахзат-е михан-е солх ва демокраси»). В 2006 г. оно в соответствии с 35-й статьей новой афганской конституции было официально зарегистрировано министерством юстиции ИГА в качестве легальной политической организации. После ее легализации у нас с Барьялаем состоялся телефонный разговор. Он сообщил мне, что имеет твердое намерение возвратиться на родину и продолжить в составе упомянутой организации политическую деятельность.
Категория: Публицистика | Просмотров: 100 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]