"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Август » 28 » Афганский «черный тюльпан»
04:45
Афганский «черный тюльпан»
АРХИВ ПУБЛИКАЦИЙ НАШЕГО САЙТА
Ларионов Валерий
Афганский «черный тюльпан»
Посвящается дочери погибшего в Афганистане
офицера-артиллериста 56 одшбр — Потураевой Анне Евгеньевне




 
«Ну, вот и кончилась война, стекла последнею слезою
И стало больше на земле двадцатилетнею вдовою.
Ну, вот и кончилась война, ее в учебник строчкой впишут
А наши дети иногда рассказы о своих отцах услышат…»
(Из репертуара группы «Голубые береты»).


Осень в Западной Украине в тот 1981-й год была чарующей. В золото нарядился лес Прикарпатья, источая спокойствие и торжественность. За ним просматривались холмы начинающихся гор, по-праздничному разодетых. Одни только тополя сбросили с себя листву. Буки и дубы прикрывали их наготу от посторонних глаз. Было безветренно, в голубомнебе зависало несколько белоснежных облаков.
«Красота-то, какая!» — Евгений Потураев даже остановился, оглядывая открывшийся вид. Он хотел, было закурить, но перед таким праздником природы постеснялся это сделать. Ему показались несовместимыми дым и свежий аромат, исходивший от леса.
Постояв несколько минут, запоминая все краски осени, Потураев пошел к своему дому, стоявшему в полукилометре от его воинской части. Новая пятиэтажка — ДОС, как по всей стране называли дома офицерского состава, стоящая на окраине украинского городка, заслоняла собой все добротные частные постройки жителей Мирова. Этот небольшой городок находился всего в пятнадцати километрах от польской границы, и жили в нем в основном украинцы и поляки. По своему географическому положению Миров много повидал на своем веку.
Бывший польский городок был и под литовскими рыцарями, и обозы шведского короля Карла XII обирали его до нитки, и под властью Российской империи. В последний раз жизнь Мирова в корне переменилась при освободительном походе Красной Армии осенью 1939 года. Такой же прекрасной осенью. Хотя жители городка никого не просили себя «освобождать».
Второй год старший лейтенант Потураев служил здесь. Его часть, 29-я десантно-штурмовая бригада, была на стадии формировки. В прошлом году, сразу после окончания артиллерийского училища, он прибыл сюда почти на голое место, где стоял один лишь колышек южнее Мирова. И вокруг него несколько палаток. Штабная и для офицеров и прапорщиков, прибывающих каждый день со всех концов страны: Средней Азии, Закавказья, Украины. Подразделения бригады комплектовались солдатами последнего призыва, сержантами — из очередного выпуска младших командиров учебной дивизии Львова, что был в сорока километрах. Их тоже поселили в палатки.
Поначалу Потураев не представлял себе будущей части — так все казалось нереальным и далеким. Это же нужно строить боксы для боевой техники, казармы, столовую, автопарк, караульное помещение и много других элементов современной воинской части, без которых невозможны жизнь и боевая учеба. Прошедший год был сплошной стройкой. Одновременно получали вооружение. По ночам на товарной станции Львова разгружались боевые машины десанта, грузовики различных марок, гаубицы, минометы, боеприпасы, парашюты. И только воля, и энергия командира полковника Леценко совместно со всем личным составом бригады позволили уложиться в напряженные сроки рождения новой части.
Их ДОС тоже был построен военными строителями всего за семь месяцев. Офицеры и прапорщики вызвали в Миров свои семьи. Приехали с Луганщины жена и дочь Потураева.
— Анечка! Папуля идет, — позвала Наташа двухлетнюю дочь, увидев Евгения из окна. Подхватив ее на руки, они вдвоем стали весело и призывно махать ему руками.
— Папуля! — кричала Аня, чуть не вырываясь из рук матери. Наташа сильнее прижала ее к себе, зарываясь лицом в пушистые волосы дочери.
— Давай-ка обед накрывать на стол, доченька! Папа придет голодный, и мы его обрадуем нашей вкуснятиной. Помоги мне!
Наташа застелила стол хрустящей скатертью и стала подавать Анечке приборы. Аня, стараясь по-взрослому, разложила на столе вилки и стаканы.
Трель звонка прервала их приготовления. Первой к двери бросилась Анечка, на ходу повторяя: «Папуля! Папуля!». Наташа открыла дверь. За ней стоял улыбчивый Потураев. Это был молодой офицер двадцати четырех лет, высокий и стройный. Правильные черты лица с черточкой нешироких усов, делали его похожим на гусара. Он был в повседневнойформе одежды: китель в тонкой талии стянут портупеей, в хромовые сапоги заправлены отутюженные брюки.
Подхватив Анечку на руки, Потураев переступил порог и поцеловал свою жену. Любил он Наталью всегда, с тех пор как повстречал ее, студентку-заочницу, на вечере в их артиллерийском училище. Оказалось, что они из одного города, и уже не отходили друг от друга. Наташа после экзаменов уехала домой, где работала учительницей младших классов, а Евгений писал ей страстные письма. В первом же отпуске он предложил ей руку. Потом родилась Анечка, и Женя после окончания училища уехала к новому месту службы в Миров. И вот уже полгода они опять вместе.
— Папуля, мы с мамой будем тебя комить пеляни, — щебетала Анечка, обнимая Потураева двумя ручонками.
— Вот это действительно встреча так встреча! По какому случаю праздник? — спросил он, опуская Анечку.
— Женя, никакого праздника, мы сходили с Аней в центр и купили немного мяса. А потом надумали тебя побаловать пельменями. Она мне помогала, сама делала, по локти была вмуке.
— Хозяюшки вы мои! Ну, молодцы! Дайте-ка умыться и переодеться.
На столе стояла большая миска с пельменями, от которых поднимался густой пар. Наташа поставила перед каждым тарелочку и по стакану молока. Она знала, что Евгений любит молоко и всегда его брала на двоих: на Анечку и на мужа.
Пельмени и вправду были вкусными. За столом Евгений шутил над «пельменями» Анечки, их причудливой формой. Но зато их вкус хвалил больше маминых. Всем было хорошо, ноНаташа, нет-нет, да и встретит его какой-то тревожный взгляд. Сначала она не придала этому значения. Мало ли там, на службе что случилось. Вот и не может еще отойти отэтого. В его дела она не вмешивалась никогда. А если надо выговориться — сам все расскажет, поделится тем, что его гложет. Они всегда делились своими радостями и неудачами по работе.
Наташа осталась убрать посуду, а Анечка потянула Потураева в комнату:
— Давай даться, папа! Ну, давай, — требовала она.
Как-то Евгений в игре с ней, встал на пол на четвереньки и научил ее «бодаться» лбами. Теперь Анечка постоянно требовала «даться», ей нравилось побеждать такого большого и сильного папу.
— Да ты же опять меня забодаешь! Я никак не могут с тобой справиться! Нет, я боюсь!
— Давай! Давай! — настаивала Аня.
Они встали на напольном ковре друг перед другом на четвереньки и пригнули головы. Аня смело пошла не него и уперлась в его лоб. Евгений немного посопротивлялся и стал медленно отползать назад. А Аня, как ей казалось, все сильнее и сильнее давила на папу, кряхтя и сопя.
— Всё, Анечка! Сдаюсь! Ну и сильна ты у нас! Будешь хорошо кушать, всегда будешь сильной.
Он, сидя на полу, подхватил и нежно прижал к себе маленькое тельце дочери. Старший лейтенант Потураев служил в артиллерийском дивизионе десантно-штурмовой бригадыв должности старшего офицера батареи. Артиллерийскую науку он любил до самозабвения, испытывая внутренний восторг на боевых стрельбах — управлять огнем орудий, стоящих где-то позади наблюдательного пункта в нескольких километрах, это для него было праздником.
Наблюдая на разрывами снарядов в бинокль, вычисляя корректуры, он как бы сам был тем снарядом, который по его воле летел к цели. По своей должности он при стрельбе батареи всегда находился на огневой позиции, принимая команды с переднего края и обучая солдат правильным их исполнением. Эти минуты залпового и беглого огня он тожелюбил. Мощные выстрелы гаубиц, пыль, дым окутывают орудия, а пороховая гарь всегда вызывала в Потураеве ощущения настоящего боя. А смена огневых позиций! Совершениемарша и сходу занятие огневых позиций! Это захватывающая и волнующая картина! Слаженность расчетов при этом всегда грела душу Потураева. Он гордился своими солдатами и своей причастностью к такой боевой работе. По-своему, он был романтиком военной службы. Когда в бригаде, после ее формирования, началась боевая учеба, их офицеров — сухопутчиков, стали готовить к парашютным прыжкам. Это было для него новое, интересное и захватывающее дело. Потураев наравне с солдатами тренировался на трамплинах, рейнском колесе. Почти без волнения он взобрался на парашютную вышку. Прыгнул вниз безо всякого мандража, зная безопасность работы систем парашютной вышки.Он еще четыре раза подряд поднимался на нее.
На первый свой прыжок из самолета Потураев ехал тоже без волнения — так хотелось стать настоящим десантником. Он рвался в небо. Тренировочный «кукурузник» АН-2 поднялся в воздух, неся десять парашютистов. Под ними проплывали квадратики полей, ниточки дорог и зеленые массивы леса. Самолет вышел на боевой курс. Выпускающий по команде «Приготовиться!» открыл боковую дверь. В салон самолета ворвался поток ветра и рев двигателей. Евгений был вторым в очереди на прыжок. Сжимая правой рукой вытяжное кольцо, он, пружиня ногами, стоял за первым. Загорелся зеленый свет на табло в хвосте самолета и громкий ревун оглушил всех десантников. Этот звук как бы подталкивал парашютистов к двери.
— Пошел! — и первый парашютист ушел вниз. Потураев мелкими шажками приблизился к двери. Выпускающий слегка хлопнул его по левому плечу: «Пошел!».
Евгений пригнулся и резко оттолкнулся от порога, сжавшись, как учили, в неразомкнутый комок. Вихрь воздушного потока закрутил его во всех мыслимых и немыслимых плоскостях. Голова — ноги. Под его тяжестью раскрылся стабилизирующий парашютик, закрепленный карабином к тросу в самолете, и свободный полет Евгения выровнялся: 501, 501,503. Кольцо! Он резко выдернул вытяжное кольцо и внезапно провалился еще больше в бездну. Мгновение, и подвесная система плотно обжала его, и ноги подбросило вверх. Онкак-будто бы остановился в воздухе. Посмотрел наверх — белый купол одуванчиком висел над ним. Сверху в стороне уже негромко гудел их самолет. А затем вообще наступила тишина. Ни звука! Он будто бы завис над необъятной землей. Вокруг, до дымчатого горизонта, виднелись лес, поля, голубая ленточка реки. Машины маленькими коробочками ее двигались по дороге-нитке.
Осмотрев стропы, Евгений двумя руками ухватился за одну из лямок, стал несильно подтягивать ее вниз. Группа строп наклонила край купола и понесла его в направлениицентра площадки приземления. Потураев, медленно перебирая лямку парашюта руками, отпустил ее и стал почти вертикально опускаться. Метров за восемьдесят от земли показалось, что она стремительно понеслась ему навстречу. Развернувшись к земле лицом, усилием пресса живота приподнял сомкнутые ноги и сразу обе ступни ударились встерню убранного поля. Евгений, как на тренировке, повалился на правый бок, тут же вскочил и забежал за купол, ребром вставший на земле. Купол погас. Потураев неторопливо расстегнул грудную перемычку, ножные обхваты подвесной системы. Он сделал это! Первый парашютный прыжок позади. А в небе гудели другие самолеты, из них чернымикомочками отделялись солдаты и офицеры его бригады, чтобы через несколько мгновений зависнуть под белым куполом. Рядом с ним, то там, то здесь, приземлялись парашютисты в комбинезонах и летных саржевых шлемах.
Вот всегда у парашютистов спрашивают: страшно было прыгнуть в первый раз Евгений честно мог сказать: нет, в первый раз я сам сознательно стремился к прыжку. И особого страха не испытал. А вот второй раз он действительно боялся. Не скрывая этого, Евгений рассказал об этом малодушном и естественном страхе перед вторым прыжком. Память первого раза оставила в нем рев звукового сигнала, поток ветра из открытой двери и головокружительное падение до раскрытия купола. Эта память мучительно давилана него до слабости в коленях. Эту слабость он почувствовал еще по дороге на аэродром. На этот раз Евгений был в самолете первым из десяти, готовящихся к прыжку. И был единственным офицером на корабле, остальные были солдатами его дивизиона. АН-2 поднялся над облаками и шел метра в пятидесяти над ними. Белоснежные комки облаков проплывали под самолетом, скрывая реальность высоты. Сознание того, что он один офицер в самолете, обманчивая высота полета и, самое главное, Евгений знал, что в десантных войсках отказников не бывает, — все это подтолкнуло его к броску из самолета. Позже он прыгал из многих типов самолетов и вертолетов днем и ночью, с оружием и без, но ту душевную ломку перед вторым прыжком он помнил всегда. Так, что не всем страшно только перед первым прыжком.* * *
Ближе к полудню старшего лейтенанта Потураева отыскал в автопарке посыльный по штабу:
— Товарищ старший лейтенант! Разрешите обратиться?
— Слушаю.
— Вас срочно вызывает командир бригады полковник Леценко! Он у себя в кабинете, — доложил посыльный.
— Не знаешь, зачем вызывает? — спросил у него Потураев.
— Не знаю, товарищ старший лейтенант. Мне дежурный по части приказал найти вас и сообщить.
— Хорошо, иду.
Оставив сержанта Ковалева за себя старшим по обслуживанию артиллерийских тягачей, Потураев спорым шагом пошел к штабу бригады. По дороге его нагнал командир первой десантно-штурмовой роты капитан Царегородцев:
— Женя! Тебя тоже к комбригу? Мне посыльный по штабу сказал, что вызывают меня и тебя, не знаешь для чего?
— Не знаю, Володя. Может быть, опять наши бойцы попались, не отдав кому-нибудь честь?
— Может быть… — неуверенно сказал Царегородцев.
Штаб был одноэтажным длинным с правого края плаца. Еще проходя плац, они издалека увидели перед его дверями группу офицеров, стоящих вокруг дежурного по части с красной повязкой на левом рукаве кителя. Увидев Потураева и Царегородцева, они повернулись в их сторону, ожидая, когда те подойдут. Это были начальник артиллерии бригады подполковник Кривошеин, начальник продовольственной службы капитан Троянов и командир десантно-штурмового взвода лейтенант Ласкин. Худенький и белоголовый, Ласкин больше был похож на студента-первокурсника, чем на командира грозных десантников.
Дежурный по части капитан Лях нетерпеливо замахал рукой:
— Товарищи офицеры, Вас ждем! Давайте быстро!
— Что за спешка такая? — подходя, спросил капитан Царегородцев.
— Значит, так! Вас всех немедленно вызывает к себе полковник Леценко. Идемте, я доложу о вашем прибытии.
Дежурный первым пошел по неширокому коридору штаба. За ним потянулись пять вызванных офицеров. Лях поднял руку, показывая оставаться на месте, и постучал в дверь.
— Войдите, — послышался голос полковника.
Дежурный вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и доложил:
— Товарищ полковник! Вызванные Вами офицеры прибыли!
— Зовите всех вместе, Лях, — приказал комбриг.
Дежурный по части повернулся и открыл дверь:
— Прошу, товарищи офицеры! Заходите!
По одному они зашли в просторный кабинет командира бригады. Вдоль одной стены, напротив окна, рядком стояло с десяток стульев. На двух сидели начальник штаба, и начальник политического отдела части.
Прибывшие стали было докладывать о своем прибытии, но Леценко рукой остановил их, вставая и выходя из-за стола:
— Вижу, вижу, что все пришли! Рассаживайтесь по местам.
Полковник Леценко, среднего роста, плотного телосложения сорокалетний офицер был строгим, но справедливым командиром. Сам всегда подтянутый в идеально выглаженной форме он не мог равнодушно видеть расхлябанности в своих подчиненных, будь то офицер или солдат из хозвзвода. Порядка он требовал везде: в спальных помещениях солдат, на территории части, в боксах боевых машин, в столовой. Особое внимание он обращал на питание солдат и сержантов, внушал такое же внимание всем своим заместителям. Теперь там все было в порядке, но где не бывает возможных проколов? И начальник продовольственной службы капитан Троянов в уме перебирал свои недоработки, которые могли быть причиной его вызова к полковнику. Впрочем, о том же думали и остальные. А командир бригады подошел к вызванным офицерам и с каждым поздоровался за руку. Крепко пожимая их ладони, Леценко пристально вглядывался в каждого из прибывших к нему офицеров. Но и в его взгляде нельзя было не заметить что-то вроде смущения. Такими его приглашенные еще не видели. Комбриг присел на свой стул и посмотрел на присутствующих начштаба и начПО Те почти одновременно кивнули в ответ на его вопросительный взгляд. Леценко взял в руки лежащую на столе папку красного ледерина открыл ее, что-то почитал в ней и закрыл.
— Товарищи офицеры! Из штаба округа пришла шифрограмма о подготовке и отправке в Демократическую Республику Афганистан пяти человек: начальника артиллерии, начальника продовольственной службы, командира десантно-штурмовой роты, старшего офицера артбатарей и командира взвода. Если первых двух выбирать не пришлось, — Леценко посмотрел на Кривошеина и Троянова, — вы у нас в единственном числе, то других мы, вот с начальником политотдела и начальником штаба, выбирали из нескольких кандидатов. Посоветовавшись, мы выбрали вас: Царегородцев, Потураев и Ласкин. По моему мнению, вы самые подготовленные офицеры на этих должностях. Сами знаете свое дело и грамотно учите своих подчиненных. Считайте это доверием командования части, сегодня начштаба оформит это приказом. В Афганистане вы все будете представлять не только нашу бригаду, но и весь Прикарпатский военный округ. По-человечески желаю вам всего хорошего и достойно вернуться в нашу часть. Мы будем вас ждать. Вопросы есть? — вопросительно оглядел Леценко притихших офицеров.
Они ожидали всего: разноса за промахи по службе, получения какого-то служебного задания, но только не это. Нет, это не значит, что они отказывались, просто такое сообщение было неожиданным. Командировка в Афганистан предполагала расставание с семьями на два и больше года, что сразу осмыслить и задать какой-то вопрос полковнику они, ошарашенные приказом, не могли.
— Нет вопросов? Подполковник Щелкунов, у вас есть что сказать в напутствие?
Начальник политического отдела встал со своего места и начал пространно и не совсем понятно говорить об Апрельской революции Афганистана, о международном империализме, о помощи Советского Союза в защите их революции.
«Наталью с Анечкой нужно отправить в Коммунарск, к ее родителям. Пусть живут там, пока меня не будет», — думал Потураев.
А начПО продолжал говорить о великой миссии советских воинов на земле Афганистана.
«Там Аня будет под присмотром тещи и моей мамы, а Наташа будет работать в школе и заочно продолжать учиться в институте, немного ей и осталось-то, всего год, — глядя на подполковника и не видя его, размышлял Евгений. — Квартиру сдавать не будем, может и правда вернемся сюда? Я-то ладно, а как сообщить обо всем этом Наташе? Ведь и полгода не живем на новом месте и Анька уже подросла. Скоро в садик бы можно было отдать и Наташа пошла-бы на работу в школу. Как сообщить? Что из этого будет? А мама?» — лихорадочно перескакивали мысли Потураева с одной на другую.
Начальник политотдела закончил свою речь и сел на свой стул. Комбриг помолчал, встал и подошел к вызванным офицерам. Они встали, молча глядя на командира.
— Ждем вас такими же живыми и здоровыми. Сегодня после обеда можете оставаться дома готовиться к отъезду. Всего хорошего! — полковник Леценко крепко пожал каждому руку.
Начальник штаба пригласил их к себе в кабинет и по селектору вызвал начальника строевой части капитана Харитонова. Отъезжающим довели официальный приказ об убытиив Афганистан, рассказали, какие документы нужно представить в строевую часть. Отъезд в штаб округа послезавтра.

Читать всю книгу  ЗДЕСЬ
Категория: Проза | Просмотров: 401 | Добавил: NIKITA
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]