"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2015 » Апрель » 27 » Апрельская революция
04:58
Апрельская революция
 
27 апреля 1978г
37 лет тому назад
Апрельская революция (дари انقلاب ثور — Саурская революция) — события в Афганистане 27 апреля1978 года, результатом которых стало установление в стране марксистского просоветского правительства.
17 апреля 1978 года был застрелен видный деятель НДПА, член фракции Парчам Мир Акбар Хайбар, бывший главный редактор оппозиционной власти парчамистской газеты. 19 апреля его похороны вылились в демонстрацию против режима президента Мухаммеда Дауда (по некоторым данным в ней приняли участие около 20 тысяч человек), поскольку ходили слухи о причастности к убийству тайной полиции Дауда, и привели к столкновению демонстрантов с полицией.

Гареев Махмут
Моя последняя война (Афганистан без советских войск)
 
   Аннотация издательства: В своей книге автор освещает события в Афганистане в 1989-1990 гг., в наиболее трудное для республики Афганистан время, когда после вывода советских войск она должна была самостоятельно противостоять вооружонной оппозиции. Автор, командированный в Кабул в качестве главы советской оперативной группы при Президенте Наджибулле, описывает события того времени, общественно-политическую обстановку в стране, противоборствующие силы, военные действия, анализирует причины и следствия проведения военных акций, принятия тех или иных военных и политических решений, их результаты. Описание дается в форме увлекательного рассказа очевидца и непосредственного участника событий. Для научных работников, военных историков, студентов, широкого круга читателей, интересующихся событиями афганской войны. 
Глава I.Апрельская революция и война в Афганистане
Обстановка в Афганистане и события, происходившие в этой стране после Апрельской революции 1978 г., подробно освещены в официальных документах, упомянутых выше и других книгах и многочисленных статьях. Казалось бы добавлять ко всему этому нечего. Но оценки этих событий и выводы делаются самые различные. Без объективного освещения и уяснения их невозможно правильно понять положение, сложившееся в период после вывода советских войск из Афганистана, о котором главным образом и пойдет речь в этой книге. Поэтому хотелось бы высказать свое мнение по вопросам, вызывающим наиболее острые споры, а иногда и диаметрально противоположные взгляды.
Прежде всего это вопрос о характере Апрельской революции и возможных перспективах реализации ее идей в условиях Афганистана.
Второй вопрос — о правомерности и целесообразности ввода советских войск в Афганистан в декабре 1979 г. и как оценивать результаты ее действий в этой стране: одержали ли они победу или потерпели поражение, как иногда пишут и говорят.
Третий вопрос — об обстановке в Афганистане после вывода советских войск, как выполнялись сторонами Женевские соглашения, почему не оправдались многочисленные прогнозы о том, что после ухода советских войск Республика Афганистан немедленно рухнет.
В связи с предстоящими рассуждениями по этим вопросам считаю необходимым так-же заметить, что мои детство и юность прошли в Башкирии, в Узбекистане и Таджикистане. Я учился и окончил 7 классов в узбекской школе. Начинал службу (воспитанником) в кавалерийском полку, который вел боевые действия с басмачами. Окончил Ташкентское пехотное училище. Поэтому с особенностями и национальными обычаями народов этого региона был знаком. В послевоенные годы неоднократно бывал в Туркестанском военном округе по делам службы и на учениях. В 80-е годы в роли заместителя начальника Главного оперативного управления, а затем заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР приходилось несколько раз выезжать в советские войска, действующие в Афганистане.
Первый раз это было осенью 1980 года, когда мы приезжали в Афганистан вместе с генералом армии В. И. Варенниковым. В 1981 г. привелось около 10 дней работать в войсках 40-й армии и некоторых соединениях афганской армии, когда оперативную группу Министерства обороны СССР в Афганистане возглавляли Маршал Советского Союза С. Л. Соколов и генерал армии С. Ф. Ахромеев. Эту поездку мы совершали вместе с адмиралом А. И. Сорокиным — первым Заместителем начальника Главного политического управления. Мне довелось также быть в Афганистане в 1985 и 1987 гг.
Опыт этих поездок позволяет мне в какой-то мере судить об обстановке в Афганистане и до 1989 г. не только по оперативным документам в процессе работы в Генштабе и публикациями в печати, но и по личным наблюдениям в Афганистане, результатам встреч и бесед со многими участниками событий.
В 1989–1990 гг., будучи советником президента — Верховного Главнокомандующего вооруженными силами Республики Афганистан, мне пришлось быть в гуще афганских событий и принимать в них непосредственное участие. Итак, еще один взгляд, еще одно видение афганских событий одного из их свидетелей.
1. Апрельская революция 1978 г. Ее шансы и последствия
Говоря об Апрельской революции 1978 г. некоторые историки, политологи и журналисты прежде всего ставят вопрос: была ли эта революция нужной и оправданной. В связи с этим припоминается восклицание одного из персонажей кинофильма «Бумбараш»: «Яшка гранату бросил — революцию сделал!» К сожалению, подобный примитивный взгляд на революцию имеет место не только в фильмах. И в нашей жизни бытует наивный взгляд будто бы захотели какие-то злоумышленники, взяли и устроили революцию. Категорическое непринятие революций бытовало не только среди части людей с дилетантскими представлениями о социально-политических вопросах. Этим грешили и некоторые известные философы. В исторической науке до сих пор нет единого мнения о значении революционного и эволюционного, реформистского путей развития общества и, видимо, никогда не будет, поскольку даже через несколько сотен лет неоднозначно оценивается роль английской революции (XVII в.) и Великой французской революции. Существующие полярные оценки отражают лишь одну из сторон движущихся сил общественного развития.
С одной стороны исторически не всегда был оправданным безальтернативный подход, подчеркивающий неизбежность революционного, насильственного подхода к решению назревших социальных проблем. С другой стороны — жизнь не подтвердила правомерность взглядов последователей А. Токвиля, И. Тэна и других философов, видевших только разрушительную сторону революций и полностью отрицающих их позитивную роль в развитии общества. Исторический опыт показывает, что революции не могут совершаться, если для этого нет объективных условий и глубоких общественных потребностей. Люди всегда мечтали о более справедливом устройстве жизни. И человеческое общество с точки зрения воплощения идей свободы, справедливости, благосостояния большинства людей (при всех еще нерешенных социальных задачах) сегодня уже далеко не то, каким было при рабовладельческом, феодальном или раннем капиталистическом строе. И все это происходило не само по себе, а в результате упорной борьбы народных масс за свои права, за лучшее будущее. Понятно, что эволюционный, реформистский путь более предпочтителен. И после февраля 1917 г. В. И. Ленин не исключал для России такой возможности. Но порою объективные процессы, новые потребности развития общества, обострение противоречий внутри него накапливают такой заряд «критической массы» (как это было во Франции в 1789 г. или в России в 1917 г.), что эволюционный путь прерывается и происходит социальный взрыв, который обычно ускоряет ход истории, создавая условия не только для разрушительных, но и для многих созидательных, прогрессивных преобразований.
Но нейтрализация негативных и реализация позитивных сторон во многом зависит от участников революционного процесса. История знает разрушительные последствия революций, но известно и немало примеров, когда длительная консервация потребностей общества и чрезмерное замедление его развития оказывались пагубными для прогресса и приводили в конечном счете к более тяжелым жертвам и разрушительным последствиям.
Как писал польский философ Лешек Колаковский: «Мы должны всегда помнить две истины: во-первых, если бы новые поколения вновь и вновь не восставали бы против унаследованных традиций, то мы бы и поныне жили в пещерах; во-вторых, если бы все свелось только к этим мятежам, то мы снова оказались бы вскоре в пещерах»{25}.
В свете этих выработанных историей закономерностей эволюционных и революционных процессов следует рассматривать и Апрельскую революцию 1978 г., в Афганистане.
Афганистан к концу 70-х годов оставался одной из самых отсталых стран мира. Жизнь его 16 миллионного многонационального народа раздиралась многочисленными очень сложными и запутанными политическими, социальными и экономическими противоречиями.
По данным ООН Афганистан находился на 108 месте среди 129 развивающихся стран по доходу на душу населения. Крестьяне, составлявшие 80 процентов населения, в большинстве своем не имели своей земли и находились в долговой кабале у помещиков и сельских ростовщиков. Урожайность основных сельскохозяйственных культур была одной их наиболее низких в мире. Страна постоянно испытывала нужду в продовольствии.
Крайне слабо была развита промышленность (всего около 300 промышленных предприятий с общей численностью фабрично-заводских рабочих 44 тыс. человек), занятых главным образом первичной обработкой сельскохозяйственного сырья. Кроме того, имелось 67 тыс. строительных рабочих. Даже при таком ограниченном количестве рабочих существовала хроническая безработица. Национальная промышленность обеспечивала потребности страны всего на 20 процентов{26}. В городе и деревне царила страшная нищета.
Коррупция, хищения и другие злоупотребления государственных чиновников в центре и на местах, отсутствие элементарных социально-экономических и политических прав вызывало большое недовольство населения. Все это усугублялось племенными, национальными и религиозными притеснениями. 90 процентов населения было неграмотным. Значительная часть афганцев не была вовлечена в политическую жизнь. Многие люди не знали даже имени короля, который ими правил. Для них авторитетом были местные муллы и старейшины. Как заметил один из исследователей Афганистана, жизнь в Афганистане «…носила архаичный, привычный, недвижимый характер. Ход времени затормозился почти до полной остановки. Норма существования определялась поговоркой: верблюд не выдержит лошадиной скорости, поэтому мы идем своей дорогой, по пути, начертанному Аллахом»{27}.
Всякому непредубежденному человеку ясно, что афганское общество не могло и дальше оставаться в таком удручающем состоянии. Назревшие социально-политические, экономические и национальные проблемы надо было решать. Ни король, представлявший феодально-монархическую власть, ни М. Дауд, свергнувший королевскую власть и установивший республиканский строй, каких-либо радикальных реформ для разрешения назревших нужд народа не предпринимали. При сложившейся в стране социальной структуре власти они и не могли практически осуществить какие-либо коренные преобразования, ибо это встречало ожесточенное сопротивление реакционных сил, незаинтересованных в каких-либо преобразованиях.
В этих условиях для проведения реформ сверху нужна сильная государственная власть, а ее в Афганистане никогда не было. Попытки установить сильную централизованную власть встречали сопротивление не только у племенных вождей и других местных правителей, но и в массе народа. Все большее ухудшение материального благосостояния народных масс и неспособность правящих кругов устранить причины острейших социальных противоречий, обострение борьбы между различными общественно-политическими группировками породили неразрешимый кризис власти.
Но когда «верхи» уже не могут править по-старому, а «низы» не могут выносить дальше произвол, нищету и бесправие, — назревает революционная ситуация, предотвратить которую в Афганистане вряд ли было можно. Недовольство народа начинало выливаться наружу, в различных районах страны возникали волнения и вооруженные восстания. Обострение политической борьбы в обществе привело к все более широкому втягиванию в эти процессы афганской армии.
В литературе, посвященной Афганистану, иногда изображают дело таким образом, что военно-политическая обстановка в этой стране дестабилизировалась лишь после прихода на ее территорию советских войск. Такая версия очень далека от истины. В Афганистане всегда были крупные оппозиционные силы, выступавшие против королевской власти. Во второй половине 60-х годов наибольшую активность приобрело движение исламских фундаменталистов, которое выступало против модернизации ислама и светского характера общества и государства. Объединившись в 1968 г. в союз «мусульманская молодежь» они организовали ряд массовых акций протеста и вооруженных выступлений с целью свержения королевского режима.
Не успокоились они и после свержения короля Захир Шаха и прихода к власти М. Дауда. Одно из крупных выступлений оппозиции против новых республиканских властей было предпринято в 1975 г., когда начались повстанческие действия в долине Панджшер и в ряде других районов страны. После поражения этого выступления лидеры союза «мусульманская молодежь» бежали в Пакистан и там продолжали готовиться к новым антиправительственным выступлениям. Правительство Пакистана не только не пресекало их враждебную деятельность, а всячески помогало афганским фундаменталистам, создавая на своей территории широкую сеть баз и центров подготовки вооруженных отрядов оппозиции. Руководили их обучением и деятельностью пакистанские спецслужбы.
В 1976 г. на территории Пакистана на базе «союза мусульманской молодежи» и других противников афганского правительства были созданы новые партии: «Исламское общество Афганистана», «Исламская партия Афганистана», составившие в последующем главную силу афганской вооруженной оппозиции.
Своеобразные условия обстановки в Афганистане к 1978 г. сложились таким образом, что в национально-освободительном движении в стране наиболее активной политической силой, имеющей наибольшее влияние в армии, оказалась народно-демократическая партия Афганистана. К тому же стремление М. Дауда расправиться с этой наиболее опасной частью оппозиции и начавшиеся аресты руководителей НДПА дали толчок и ускорили революционное выступление этой партии и в апреле 1978 г. ей удалось свергнуть правительство М. Дауда и прийти к власти. Так совершилась Апрельская революция.
По своему характеру и методам осуществления по существу это была не народная революция, а военный переворот, так как он был осуществлен в основном армейскими частями, расположенными в Кабуле, под руководством революционно настроенных офицеров. Какие-либо широкие общественно-политические силы и тем более народные массы в этой акции не участвовали.
Это был военный переворот, который в результате коренных качественных преобразований в обществе мог перерасти в социальную революцию. Но по ряду объективных и субъективных причин такая революция, которую бы принял народ и которая бы затронула глубинные процессы народной жизни и весь уклад социально-политической и экономической структуры общества, такая революция в Афганистане так и не состоялась. Кстати, профессор К. М. Цаголов в оценке этой революции был прав. И трудно понять, почему так резко ополчились против него за это главпуровцы.
В 1978 г. ЦК НДПА обнародовал свою программу «Основные направления революционных задач». Она предусматривала кардинальные политические и социально-экономические преобразования по ликвидации феодальных и дофеодальных отношений; утверждение в стране революционно-демократического режима; ограничение крупного помещичьего землевладения путем изъятия излишков земли у помещиков в пользу государства без компенсации и бесплатное наделение землей безземельных и малоземельных крестьян. Провозглашались демократизация общественной жизни, отмена сословных привилегий, ликвидация всех видов угнетения и эксплуатации.
Несмотря на то, что не все революционные цели открыто декларировались, это была по существу программа установления диктатуры не существовавшего в стране пролетариата и социалистических преобразований. Но если, как говорил Г. В. Плеханов, Россия к 1917 году еще не смолола муки, из которой можно было испечь хлеб социализма, то тем более в Афганистане для социалистических преобразований не было не только смолотой муки, но не были еще вложены в афганскую почву необходимые для этого зерна. Такая максималистская программа с самого начала была авантюристичной и поэтому обречена на провал. Тем более, что многие преобразования пытались осуществить без всякого учета специфических условий Афганистана, особенно влияния ислама и религиозности народа. Поэтому основная часть населения с самого начала не поддержала идеи Апрельской революции. Легкая победа над правительством М. Дауда вскружила голову лидерам Апрельской революции и среди них возобладали левацкие, экстремистские тенденции.
Нежизненность программы революционных преобразований, попытки навязать их насильственными методами, острые разногласия и непримиримая борьба между группировками «Хальк» и «Парчам» внутри НДПА, массовые репрессии против духовенства и широких слоев населения только дискредитировали в глазах народа революционные идеи.
Военный путч мог перерасти в социальную революцию и изменить к лучшему жизнь афганского общества лишь в том случае, если бы реформы и нужные социально-политические, экономические и идеологические преобразования осуществлялись не только сверху, но и главным образом снизу, по мере того, как само население созревало для этого и начинало их поддерживать.
С точки зрения организации политической власти нужна была коалиция реформистских партий различного направления, которая бы отражала интересы основных слоев общества и обеспечивала поэтапное социальное развитие, при котором революционные лозунги не слишком бы опережали существующие реальности, а разрыв между словом и делом был бы не слишком большим. Требовалось учитывать и исторические традиции страны и вместо копирования Советской власти более широко использовать на всех уровнях джирговые{28} традиции, постепенно наполнив их новым содержанием.
Вместо всего этого Амин и некоторые другие руководители НДПА пытались в полуфеодальной стране ускоренно насаждать леворадикальный социализм самыми свирепыми казарменно-приказными методами.
Политические свободы были лишь формально провозглашены. На деле же искусственно разжигалась классовая борьба, в разряд врагов зачислялись все, кто хоть в чем-то был не согласен с курсом новых властей, проводились массовые репрессии с расстрелами жителей целых кишлаков. Господство новых властных структур, особенно в период диктаторского правления X. Амина, утверждалось тоталитарными крайне жестокими методами, что вызывало протест даже групп населения, которые первоначально поддерживали идеи апрельской революции.
Ничего не было сделано, чтобы решить национальные проблемы. Афганистан населяют свыше 30 народностей, говорящих более чем на 20 языках{29}. Большинство населения — пуштуны, занимавшие всегда господствующее положение. Национальные меньшинства (таджики, узбеки, хазарейцы, чарайнаки, туркмены, нуристанцы, белуджи и др.) всячески притеснялись и находились в неравноправном положении. Можно было привлечь их на сторону революции, предоставив этим народам определенную национальную автономию, но в новых властных структурах продолжали господствовать пуштуны, которые и после революции не хотели расставаться со своим особым положением в государстве.
В экономической жизни важнейшее значение имела земельная реформа. Но ее тоже надо было подготовить снизу, добившись определенной поддержки духовенства (хотя бы в низовом звене) и самих крестьян. Земельная реформа свелась к тому, что землю начали отбирать у одних и отдавать другим. При этом не учитывалось, что ислам запрещает отнимать то, что Аллах дал во владение другому и многие бедные крестьяне отказывались брать передаваемые им земельные участки. Никакой охраны и государственной гарантии обеспечения принадлежности новой собственности не было организовано. Взявших землю крестьян местные богатей убивали, всячески противодействовали обработке земли. Они же держали в своих руках источники водоснабжения, лишая воды новых собственников земли.
Не были учтены и многие другие обстоятельства, составляющие традиционно сложившиеся особенности Афганистана. Например, в этой стране никогда не было рабочего класса в его европейском понимании. Как отмечают некоторые знающие Афганистан исследователи, «средний» афганец всегда был одновременно немного крестьянин, немного торговец, немного ремесленник. Различия между городом и деревней всегда были условны. Низкая производительность труда в промышленности и в строительстве, низкая зарплата приводили к тому, что большинство рабочих были не в состоянии содержать при себе семью и оставляли ее в кишлаках, постоянно сохраняя связи с сельской местностью, что препятствовало выработке пролетарской идеологии у рабочих.
Пуштунские кочевые племена никогда не признавали государственных и иных административных границ. Территории, по которым они перемещались, им казались такими же естественными, как принадлежащие всем солнце, луна и небо. Поэтому попытки жестко перекрыть границы с Пакистаном и Ираном обострили отношения кабульских властей и с кочевыми племенами. Попытки ограничить Ислам и насадить атеизм встречали враждебное отношение всего населения.

Дальше
 
Категория: Публицистика | Просмотров: 1085 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]