"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Июнь » 3 » Армейская история (быль)

07:22
Армейская история (быль)
Вадим Южный
Армейская история
(быль)
Глава 1.
Май 1984 года. Советский Союз. Райцентр Березовское.
— Ну, сын, — крепко хлопнул по плечу Димку батя, — только не опозорь нашу фамилию! Дмитрий Воинов — звучит! Твой дед всю войну прошел, три ранения и три ордена получил, не был трусом, за спины товарищей не прятался, всегда впереди других был. Я — морфлоту пять лет отдал, как говорится, защищал морские рубежи отчизны… Ик…
Отец громко икнул, потерял мысль и недоуменно уставился на Дмитрия пьяными красными глазами. Через его плечо Димка увидел совершенно трезвые глаза деда, смотревшими на него твердо и внимательно, отчего он вдруг почувствовал себя маленьким и слабым.
Такое ощущение у него появлялось в детстве, когда он в одном строю вместе с мужиками косил траву маленькой, специально для него сделанной дедом косой. Он пытался не отстать от взрослых, отчего то не дожимал пяточку косы к траве, то слишком отрывал ее носочек, и оставлял за собой местами траву слишком высокую. Дядьки полушутя, полусерьезно строгими сердитыми голосами делали ему обидные замечания, чтобы разозлить его или довести до слез, а он, сжимая зубы и держась из последних сил, пытался не отстать от них.…
И только дед молчал, изредка бросая строгие внимательные взгляды, пронизывающие Димку насквозь и словно дающие ему оценку — мужик или слюнтяй растет в семье? И под этим суровым и внимательным взглядом он ощущал, что дед относится к нему, как к настоящему, пусть маленькому, но мужику! И так хотелось оправдать это дедовское доверие, и так было обидно, когда он чувствовал, что у него не получается, но зато какое ощущение гордости наполняло душу, когда взгляд деда неожиданно теплел, и в нем читалось настоящее уважение и удовлетворение от Димкиной работы. В такие секунды пропадала усталость, натруженные и гудящие от долгой монотонной работы руки начинали летать за косой, которая словно сама начинала работать, лихо летая над запашистым зеленым полем.
Димкиного деда все уважительно называли Сапером. Это прозвище к нему прилипло после войны, которую он прошел от начала до конца в инженерных частях и с которой вернулся с тремя орденами. Его считали счастливчиком.… А кем его можно было еще считать, если из девятнадцати мужчин деревни, ушедших на войну, он один вернулся на обеих ногах и с обеими руками. Пятнадцать не вернулось, а еще у троих, пришедших с фронта, не было то одной, то другой конечности….
Сапер никогда не ходил ни на какие собрания, посвященные войне, хотя его часто приглашали то в школу, то в совхоз. Он никогда не рассказывал о совершенных подвигах и не гордился тем, что он герой. По праздникам он покупал водку и напивался вдрызг, один или с кем-нибудь из фронтовиков, до беспамятства, иногда плакал, орал проклятия Сталину и Гитлеру, после чего засыпал прямо на кухонной лавке, мыча и скрипя зубами.
Война, о которой другой раз он рассказывал по пьянке, нисколько не походила на ту, что показывали в фильмах, или описывали в книгах. Он рассказывал, а по лицу текли скупые слезы, которые было страшно видеть на лице взрослого мужика. Он рассказывал о том, как они, девятнадцатилетние пацаны, шли в штыковую атаку на немцев. Потому что у них не было патронов, чтобы стрелять. А у фрицев были. И они стреляли. В них. Рядом с ним падали его друзья, а он, как заговоренный, бежал вперед с примкнутым к висящей на перевес винтовке штыком, с перекошенным от крика ртом и орал во всю глотку:
— За Сталина!…
С тех пор он ненавидит Сталина и войну.
Сапер рассказывал, как они выходили из окружения под Харьковом, когда у них была одна винтовка на троих. И два патрона. Его назначили старшим группы, потому что ему уже исполнилось двадцать лет, а двум его товарищам — еще нет. И ему дали винтовку с двумя патронами. Больше никому и ничего не дали. Потому что больше ничего не было.
Они вышли к маленькой деревушке, в которой еще должны были быть наши войска и уставшие как собаки ввалились в крайний дом, над которым чадила труба. Там были немцы. Они бросились бежать из последних сил, которых практически не было, а сзади гнались быстро опомнившиеся от наглости русских немецкие солдаты. Сапер успел подстрелить двух немцев…. Потом они подстрелили Егора с Краснодара и Василия из Тулы…. Сапер был охотником. Он ушел в болото, куда не рискнули сунуться немцы, сломил тростинку и залег как подраненный зверь в вонючую липкую жижу, уйдя в нее с головой и глотая готовыми разорваться от напряжения и недостатка кислорода легкими воздух. Немцы долго поливали плотным огнем из автоматов то место, где потеряли его из вида, но сами туда сунуться не решились. Выбрался он из ноябрьского холодного болота поздно вечером.
Теперь Сапер провожал в армию внука. Наталья Валерьевна, Димкина мать, сидела в углу абсолютно трезвая, не пригубив ни капли спиртного, и с тоской смотрела на высокого и статного сына. Ей было чем гордиться — первый парень на деревне, завидный жених, работник хоть куда. Девки бегали за Дмитрием толпами, кокетливо улыбаясь и нагло заигрывая. Он никому не отвечал взаимностью, с легкостью отшучиваясь и посмеиваясь. И, слава богу! Как редкая птица долетит до середины Днепра, так и далеко не каждая девка дождется своего парня из армии. Что за девки пошли? Как зазудит у них в одном месте, так хуже кошек! Их бы в послевоенные годы, когда на одного мужика двадцать баб, когда не смотришь, пьет или нет, красавец или урод, калека или нет, когда мужик назывался тем, кем он и был — мужиком. Правда, сейчас и мужики какие-то не такие стали. То дрыщ, то алкаш. Неженки, как комнатные цветочки, как попадают в полевые условия, сразу мамочку зовут. Ох, неправильно это! Хлебнуло наше поколение горя выше крыши, так хотим, чтобы дети наши вообще никаких трудностей не знали. Оберегаем их от всего, дрожим над ними, чтобы они даже и не думали о возможных трудностях. А как убережешь? Все равно вырастают и улетают из родительского гнезда. Ни к чему не приспособленные. Чуть что, бегом к маме, да так, что голова далеко сзади отстает от всего остального. Слава те господи, что хоть Димка не такой. Наталья Валерьевна тихонько перекрестилась и незаметно оглянулась, не заметил ли кто-нибудь ее религиозного жеста. Совсем люди сдурели, ни во что не верят, ни в бога, ни в черта. А разве можно без веры жить? Разве бы выжили мы в войну и после нее, если б не верили?
Димка тихонько подошел к ней и ласково обнял, прервав грустные раздумья:
— Мама! Не переживай! Все нормально будет! Как в стихах, помнишь? «Жди меня, и я вернусь, только очень жди…». Все ведь служат. Еще гордиться мною будешь! Когда я с армии приду, весь такой красивый, в фуражке, грудь в орденах, сапоги блестят….
— И как снимешь свои блестящие сапоги, в доме сразу запахнет армией! — весело загоготал отец.
— Дурак, — покачала на отца головой мама, — тебе лишь бы посмеяться, да нажраться как свинья. Смотри, напьешься, и не вспомнишь, как сына в армию провожал….
Отец заржал:
— Зато буду помнить, как встречал!…
— Заткнись! — мощный удар кулака Сапера по щедро накрытому угощениями столу, отчего вся посуда зазвенела, подпрыгнув, остановил его с открытым ртом.
— Заткнись… — тихо повторил дед, жестко глядя на притихшего и растерявшегося зятя, — никогда так не говори…. Никогда….
Глава 2.
Август 1984 года. Советский Союз. Читинская область.
— Прапорщик Анисимов, после построения зайдите ко мне, — ротный повернулся и шагнул в казарму, оставив командиров взводов со своими подчиненными для дачи указаний.
— Есть! — браво ответил Николай Анисимов, исполняющий обязанности командира четвертого взвода, и, повернувшись к солдатам, продолжил прерванную командиром мысль, — Так вот, товарищи солдаты! Все население планеты Земля делится на три категории живых существ. Самая высшая категория — это люди. Они делают то, что надо, и знают, зачем они это делают. Люди убираются в помещении, и знают, что это нужно делать, потому что они — не свиньи. Потому что это — негигиенично, жить в засратой комнате. Потому что нужно жить в чистоте. Вторая категория живых существ — бибизьяны. Они делают то, что им говорят, но не понимают, зачем они это делают. Но они, как и люди, живут в чистоте. Потому что так им сказали люди! А самая низшая категория — это обезьяны. Которые не понимают, зачем нужно убираться в казарме, и не делают этого, хотя им это говорят! Так вот! Вы все обезьяны! Вы не понимаете, зачем нужно наводить порядок в казарме, и не наводите его! И моя первая задача — сделать из вас хотя бы бибизьян. Тогда я буду считать, что мой долг перед Родиной выполнен.
— Товарищ прапорщик! Разрешите вопрос? — раздался из строя неуверенный голосок.
— Слушаю, — лениво произнес Анисимов, чувствуя распирающий его тело ум и значимость.
— А вы, к какой категории относитесь?
— Конечно к людям, — усмехнулся Николай, — а что, кто-то сомневается?
— Никак нет, товарищ прапорщик, — пролепетал тот же голосок, — тогда у меня вопрос. Если вы принадлежите к высшей категории живых существ, то получается, что командир роты стоит с вами на одной ступеньке умственного развития? Или вы не относите его к высшей категории? А насчет вашего долга перед Родиной по изготовлению бибизьян — может вам лучше попробовать их делать с женщинами? И приятно, и долг выполните….
Анисимов чуть не задохнулся от негодования и злости. Поднять руку на святое! На командира роты! Ладно бы только на него. Ведь он не дурень и сразу уловил, что этот недоделок пытается подорвать его авторитет провокационным вопросом. Ну, сейчас он ему покажет!
— Для обезьян разъясняю, командир роты принадлежит к категории наивысших существ — богов, до которых лично вы, — он кивнул на задавшего вопрос солдата, — никогда не подниметесь! Это, во-первых! А во-вторых — если вы такой умный и любопытный, то должны были заметить, что, спросив разрешение на один вопрос, вы задали целых четыре! Чем подтвердили свою умственную принадлежность к классу обезьян. А в-третьих — за каждый лишний вопрос вы получаете по одному наряду в столовую вне очереди!
Анисимов гордо оглядел стоящих в строю подчиненных:
— Еще вопросы есть?
— Никак нет! — раздался нестройный гул голосов.
— Не понял? — возмущенно вытаращил глаза прапорщик.
— Никак нет! — дружно на едином дыхании рявкнул взвод.
— Вот! Совсем другое дело! — удовлетворенно кивнул Анисимов.
* * *
Категория: Проза | Просмотров: 108 | Добавил: NIKITA
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]