"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2015 » Декабрь » 30 » БАКШИШ” НА ПАМЯТЬ
04:01
БАКШИШ” НА ПАМЯТЬ
АЛЕКСАНДР ЕЛЬЦОВ


АФГАНИСТАН: БАКШИШ НА ПАМЯТЬ




    «Бакшиш» на языке фарси -  подарок. В качестве его я до сих пор бережно храню маленький металлический осколок мины, порезавший мне ватную куртку во время боевой операции под Гератом. И эти записки – только ос-колки моей более чем двухлетней службы в беспокойной южной стране.
   Наверное, главное для журналиста, где бы он ни находился, - это канал связи. Телеграф, телефон, самолет, другое, что поможет передать мате-риал в редакцию… С  афганской войны, называемой еще неизвестной, нам, видимо,  так и не удалось донести и опубликовать все, что мы узнали там. И сегодня уже память ищет с далекими восьмидесятыми годами двадцато-го века канал связи.


1.
О РОЛИ И МЕСТЕ КОРРЕСПОНДЕНТА
   Первым, кого я встретил, прибыв корреспондентом – организатором в январе 1985 года в Шинданд, где базировалась 5-я гвардейская мотострелковая диви-зия, был мой однокурсник лейтенант Натиф Гаджиметов. Он служил здесь, на самом западе Афганистана, уже полтора года, и вид боевого товарища меня, мягко говоря, не обрадовал. Он встречал меня на крыльце солдатской многоти-ражки «Гвардеец», опираясь на костыли. Левая нога бравого лезгина была за-гипсована под самый пах.
   Мы обнялись и, упреждая все вопросы, Натиф молча протянул мне вырезку из одной столичной газеты. Побывавший здесь с месяц назад московский, а значит старший, военный коллега писал: «…бронетранспортер агитотряда подорвался. Хорошо, что командир и водитель находились впереди салона, а мина угодила под одно из задних колес, и никто не пострадал».
- Ну и что? – довольно вяло поинтересовался я.
Но ведь там же был я! – по-кавказки внезапно и зло, сам, как нежданный фугас на пути, взорвался Натиф. – В салоне, над этим самым растреклятым колесом. И как он меня не заметил? Сам упрашивал взять его с собой, и на тебе…
   Я легко представил, как мой товарищ недели две сопровождал маститого журналиста, оберегая того от каждого неверного шага на войне, внимал каждо-му слову… И такая черная неблагодарность!
   За два года Натифа трижды представляли к ордену. Получил же он (как нац-кадр?)  лишь медали «За отвагу», «За боевые заслуги. Не в пример столичному верхогляду, случалось, в бою заменял убитых командиров и управлял подраз-делениями. Конечно, он вполне заслуживал хотя бы строчки в центральной прессе. Для южного человека это важно.

РУКУ, НОГУ ОТОРВЕТ, – СЧИТАЙ, ПОВЕЗЛО!
   Не рисковать. Не ходить с разведкой. На боевых операциях не соваться даль-ше командного пункта дивизии… «И никаких « зеленок!» – срываясь на крик, инструктировал меня высокий начальник в штабе соединения.
   Тогдашний же редактор «Гвардейца» майор Александр Ерошенко сразу же при знакомстве с какой-то странной настойчивостью стал предлагать мне свой маскхалат с…размазанными по плечу  чьми-то засохшими мозгами.
   - Руку, ногу на операции оторвет, – считай, повезло! – яро убеждал он, пере-веденный после полутора лет службы в Афганистане из баграмской солдатской многотиражки сюда на повышение. – А я уж в пустыню и горы больше не пой-ду. Хватит, свое отдал.
   По его словам, боевую одежду он испачкал в ущелье Панджшер, когда брал интервью у очередного бойца. Душманская шальная пуля попала несчастному прямо в голову.
   Подарок я так и не принял. Но на боевую операцию скоро пошел. С развед-кой. В самую «зеленку», то есть в зеленую зону Герата.
   Почти одновременно с этим получил свой орден Красной Звезды мой редак-тор.

ЦЕННАЯ МИШЕНЬ
   Обидно, но писать о войне, находясь в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане, в солдатской многотиражке строго запреща-лось. Цензура свирепствовала.  «Добро» давалось лишь на освещение хода боевой учебы.
   После разгрома очередной банды в Герате, где был убит один из лидеров душманской группировки Ахмадшаха Масуда, я, непосредственно участво-вавший в бою, усталый и злой, написал заметку под рядовым названием «Меткие выстрелы». Примерно так: «По команде разведчик сержант Иванов точно поразил цель. Мишень странно перегнулась, три раза подпрыгнула и с криком «Аллах акбар!» грохнулась оземь. При осмотре выяснилось, что она очень крупная, видная и авторитетная. Не отстали от передового воина и ос-тальные. После такой стрелковой тренировки начальнику полигона надо ду-мать о полной замене мишенного поля».
   Родная «дивизионка» стерпела. Цензор не выказал неудовольствия. А офи-церы из контрразведки, сообщив доверительно, что за обычный номер «Гвар-дейца» западные спецслужбы платят порядка двадцати пяти долларов, пред-положили, что и этот дороже не пойдет.
   Смех кончился с приходом нового редактора майора Виктора Дахно. Чуть позже ответственного секретаря героического Натифа сменил не менее отваж-ный капитан Николай Стародымов, ныне служащий в газете МО «Красная звезда».  Мы осторожно начали давать информацию открытым текстом. И ста-ли получать строго по числу выпущенных номеров газеты письма от окружно-го цензора из Ташкента. Кроме обычного разбора ошибок, он, заручившись подписью и печатью начальника штаба ТуркВО, объявлял взыскания: сначала – всем редакционным сотрудникам, а затем – и нештатному цензору, и даже начальнику штаба дивизии.
   Дахно вздыхал, очень серьезно и внимательно зачитывая их, а потом такая корреспонденция… уничтожалась. Без следа и ответа. Благо мы очень дружи-ли с начальником полевой почты капитаном Вячеславом Кащенко. Наш сосед по зданию понимал ситуацию в нашу пользу. И мы продолжали свое не столь благодарное дело. Находя героев, конечно, не в себе, а в людях, которые слу-жили и воевали рядом. Благо, это было нетрудно.

СООТНОШЕНИЕ
   - А страшно в бой идти? – спрашивают необстрелянные солдаты у старожи-ла разведбата.
   - Да как вам сказать, - смеется сержант. -  Пять процентов, конечно, боятся, а остальные… чувства скрывают!

УЖАСНЫЙ СПРИНТ
   Сергей, офицер-разведчик, чудом вырвавшийся целым и невредимым из ог-ненной мясорубки во время боевой операции под Кандагаром, потрясенный, рассказал:
   - Со мной был солдатик  - рядовой Ташкурганов. Водитель БРДМ. Заехали с ним в самый ад, в самое пекло. И тут как под колесом рванет! Вся машина в огне, а мы выскочили с ним, успели. И бежим со всех ног из-под обстрела. Сто, двести, двести пятьдесят метров… За дувал (глиняный забор) забегаем, дышим тяжело, а я смотрю: он, Ташкурганов-то, на одних культях передо мною стоит, переминается… Ступни ног по щиколотку отсутствуют… Как же так, спрашиваю. А он, как взглянул вниз, - и в обморок. Пришлось вертолет для эвакуации вызывать по рации!
   А не спросил бы,– сами выбрались?
 
ПРИКАЗЫВАЮ ЗАСТРЕЛИТЬСЯ!
   Эта жуткая история случилась 11  июля 1985 года. На окраине Герата. На боевых операциях, которые проводила  5-я гвардейская мотострелковая диви-зия, кровавых драм, конечно же, хватало, но эта потрясла многих.
   …Мотострелки пытались прорваться в так называемый Старый город, заня-тый моджахедами. Навстречу им наступала или, точнее выражусь, пробовала это сделать местная афганская дивизия, знаменитая тем, что половина солдат из нее дезертировала, а остальные предпочитали заниматься грабежом и маро-дерством, нежели подставлять свои непутевые головы под душманские пули. Подмоги, на которую очень рассчитывали в нашем штабе, сразу скажу, от них мы не получили и на этот раз. 
   А идея была заманчива: на максимальной скорости прорваться в глубину обороны противника, расчленить ее на отдельные очаги сопротивления и уже оттуда диктовать свои условия бандформированиям. Если бы этот «блицкриг» удался, его вполне можно было бы заносить в учебники по тактике. Но все на кривых, ухабистых улочках получилось совсем не так, как задумывали штаб-ные стратеги. Танки и бронетранспортеры завязли в паутине кварталов. С ого-ленных флангов на них обрушился шквал огня бандитов, и атака захлебну-лась.
   Бронетранспортер, экипаж которого возглавлял младший сержант Шиман-ский, спешил на помощь нашему же подорвавшемуся на мине танку и сам был остановлен выстрелом из гранатомета. Сорванная с места башенка боевой ма-шины сразу же убила пулеметчика. И тут же снова БТР подбросило…
   «Мину поймали!» – понял младший командир. И поинтересовался у водите-ля: - Как мотор?  - Тянет пока… 
   Но новый взрыв потряс машину, и это были последние слова водителя. А из десантного отделения уже кричали:
   - Сдохли движки! Уходить надо, младший сержант, слышь
   Шиманский подхватил водителя с размозженной головой и перетащил тело в глубину салона. Попробовал рулевое колесо и по тому, как  захрустел рассы-пающийся подшипник, понял, что, даже если удастся вернуть каким-то чудом двигатели к жизни, уехать куда-либо будет невозможно.
- Все на землю! - крикнул парень.
      Под колеса машины их выбралось всего четверо, и практически сразу же пришлось вступить в бой. Экономили патроны, стреляя  одиночными выстре-лами, но врагов было слишком много. И они наседали. И надежда на атаку на-ших, на поддержку сарбозов - солдат афганской народной армии  таяла с каж-дым мгновением. А огненное кольцо вокруг сжималось еще быстрее…
   - Приказываю застрелиться! – прокричал в суматохе боя Шиманский, и вои-ны, уже видевшие  зверства «духов»,  особенно жестокие – в отношении плен-ных «неверных», сползлись вместе, обнялись.  Каждый потом стрелял в себя сам. Последним пулю в висок пустил младший командир – девятнадцатилетний парень, как и другие ребята.
    …Черная, запекшаяся кровь  была почти неприметна на грязных и пыльных хэбэ, когда к геройскому экипажу все-таки прорвались их однополчане. Первым заметил капельку алой свежей жидкости на одежде одного из тел гранатомет-чик рядовой Гиви Бачиашвили. И закричал:
- Да он же живой!
   Так оно и было. У пулеметчика рядового Теплюка четыре пули, к счастью, прошли чуть выше сердца. Он потом и рассказал о последних минутах боевых товарищей.
   Погибли младшие сержанты Шиманский, Ткачук, Сангов, рядовые Толмачев и Ташибаев. Их подвиг сродни многим другим высоким примерам самопожерт-вования на ратном поле в отечественной истории. Слава героям! И вечная па-мять.

СУМАСШЕСТВИЕ
   Наш сержант-связист трое суток в одиночку преследовал целую банду мод-жахедов. В совершенно незнакомом ему ущелье.  Шел за добычей, как волк. Не ел и не пил ничего. Бандиты думали, что в устроенной ими засаде на горной до-роге погибли весь экипаж и пассажиры машины-радиостанции, а он вот, конту-женный и раненный осколком мины в ключицу, все-таки выжил. На его руках умер лучший друг, вроде бы даже его двоюродный брат, и он хотел отомстить, во что бы то ни стало. И за него, и за других.
   На четвертую ночь сержант ощутил, что силы покидают его измученное тело. И тогда он по-звериному бесшумно подполз к костру, возле которого караулили покой остальных два афганца, и в одном прыжке – отчаянном, злом и почти безнадежном – единственным имевшимся    оружием – штык-ножом заколол их. Затем бросился в пещеру…
   Чтобы спящие не кричали, он зажимал им рты ладонью и только потом резал горла. Семнадцать трупов остались за его спиной, когда он снова вышел к ог-ню.
   …Спустя неделю, едва сержант объявился в расположении воинской части, его сразу же отправили в медицинский батальон. Не только потому, что имел ужасный вид и очень ослаб. Говорили, что парень сошел с ума. Возможно, до-бавляли, это произошло еще тогда, когда на его руках умер друг, на месте рас-стрела автомашины.

ВОПРОС НА ЗАСЫПКУ
   Можно ли заслонить командира от пули в бою? Считалось, как и во времена Великой Отечественной войны, можно и нужно. Сам знаю немало таких случа-ев. А вот – от выстрела гранатомета?
   Однажды по приказу начальника политического отдела полковника Юркина  я на полном серьезе провел небольшое расследование касательно последнего варианта. Опросил солдат и офицеров – очевидцев трагедии, когда прилетевшая во время марша в горах граната поразила сидевшего на броне ефрейтора-танкиста, застряв у парня в грудной клетке.
   -Он находился всего в метре от меня, - прямо сказал мне ротный, по чьему предложению командир части представил погибшего к высокому званию Ге-роя Советского Союза. – Никто ничего толком не понял даже сразу. Как, отку-да смерть? Я лично на выстрел не среагировал. Да и ефрейтор, думаю, тоже…
   Тем не менее, граната, попав в тело парня, не взорвалась, и это спасло жизни остальных в экипаже. Так и было доложено мною начпо.
   -Знаю, - отвечал полковник, - мне уже представитель особого отдела все разъяснил. А жаль, хороший пример мог бы быть. Да и ефрейтор положитель-ный, кандидат в члены партии. Теперь подвиг только на орден Красной Звезды тянет!

ДРУГ
   -В горах, пустыне сутками пропадаешь, - жаловался знакомый офицер-разведчик, - и ничего. А в расположение придешь, – болячки одолевают. На-тура стала, как машина, - на остановках ржавеет!
      Со старшим лейтенантом Сергеем Келексаевым, командиром разведыва-тельного взвода, и его подчиненными я не единожды участвовал в боевых опе-рациях. Особенно часто – в районе Герата и его окрестностей. Чтоб стать друзь-ями, надо, говорят, пуд соли съесть вместе. А мы вот однажды, когда консервы опротивели, дикобраза оприходовали. Несколько суток к тому времени в засаде сидели. Мясо, кстати, оказалось нежнее, чем у курицы.
   Сергей был смелым и сильным человеком. И шутить любил. Перед кочевни-ками, бывало, солярку разольет с полведра, подожжет и поинтересуется: « Хо-тите, большую воду подожгу?», указывая  на местную речку Герируд. Полуди-кое племя тут же снимало свои шатры и уходило прочь.
   Самым страшным наказанием у его солдат считалось остаться в расположе-нии взвода, в казарме и палатках, в то время, когда все уходили на боевую опе-рацию. Орлы! И сам Сергей погиб, как герой, при прочесывании очередного «немирного» кишлака. Я посвятил ему стихи, хотя несколько лет до этого не рифмовал. 
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ>>


Категория: Проза | Просмотров: 541 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]