"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2015 » Декабрь » 8 » ДЕВЯТЬ РЕЙДОВ ИЗ ДВАДЦАТИ ПЯТИ…
05:00
ДЕВЯТЬ РЕЙДОВ ИЗ ДВАДЦАТИ ПЯТИ…
ДЕВЯТЬ РЕЙДОВ ИЗ ДВАДЦАТИ ПЯТИ…
На войне как на войне
 
И.Н. Кузнецов, материал подготовил А.Колотило, газета «Красная звезда», 2013 г.
Совместный проект с сайтом «Отвага»


                                        


Об авторе: Гвардии рядовой запаса Игорь Николаевич Кузнецов родился 20 апреля 1963 года. В Воздушно-десантные войска призван Новокузнецким РВК осенью 1982 года. Первые полгода в Фергане в учебном подразделении овладевал специальностью наводчика 120-мм самоходного артиллерийского орудия 2С9 «Нона-С». В марте 1983 года прибыл в Кабул. Направлен в пятую батарею 1179-го артиллерийского полка 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Вместо должности наводчика был назначен радиотелефонистом радиостанции Р-107М в составе корректировочной группы. Первые полгода служил на 25-м сторожевом посту в 30-ти километрах от Кабула, где располагалась 9-я парашютно-десантная рота 357-го гвардейского парашютно-десантного полка. Осенью 1983 года за участие в операции по ликвидации укрепрайона был представлен к награждению медалью «За боевые заслуги». Награду не получил.
Осенью 1983-го года был переведён в Кабул, и до весны 1984 года принял участие в двенадцати боевых выходах в составе корректировочной группы в Гардез, Чарикар, Ниджраб, Джелалабад…
С весны 1984-го ходил в рейды в составе бронегруппы. За участие в операции в Бамиане в августе 1984 получил письменную благодарность от командира полка.
Уволился в запас осенью 1984-го года. Проживает в Новосибирске.
Работает инженером-геологом. Окончил геологоразведочный техникум. Учился в Томском политехническом институте.
 
БАМИАН
 
Бамиан – это населённый пункт в двухстах километрах от столицы Афганистана. Очень древние места — и город, и сама долина. Говорят, отсюда буддизм пошёл по всему миру. В горе высечена статуя Будды, которую впоследствии пытались уничтожить талибы, причинив ей серьезные повреждения. Вся долина изрыта кяризами – это своеобразное афганское «метро». Колодцы и наклонные штреки для сбора воды, по которым передвигались ещё и «духи». Таким образом, за пять тысяч лет, что живут здесь люди, недра долины превратились в «головку сыра». Поэтому ждать неприятностей можно было в любой момент и в любом месте. До войны богатые люди из Кабула считали престижным иметь здесь дачи. Сейчас же, глядя на пробитую насквозь красоту с вычурными башенками на фоне разрушенных бетонных столбов, понимаешь – стреляют!!!

 
Первого августа 1984 года наша пятая батарея вышла к городу. Встали мы на каком-то срытом холме, возвышаясь над долиной и прикрывая ушедшую в «зелёнку» пехоту. Поставили орудия в линию, но окопы ещё не отрыли. Бегаем, суетимся, готовимся к работе. Вдруг неожиданно россыпью по расположению — очередь из пулемёта! Пыльные фонтанчики — то тут, то там вырастают. Все бойцы, как мальки от щуки, бросились под защиту брони. Я тоже не герой, нырнул за «реостат» — это наша разведмашина технической и электронной разведки, на ней дальномер лазерный, РЛС, прибор ночного видения, вычислительный комплекс и моё хозяйство – радиостанции. Экипаж у нас три человека, все одного призыва, все «дембеля». Колька Кривошей, он же механик-водитель, Валик-разведчик и я, — все залегли, обстрел пережидаем. Любопытный Валик то и дело выглядывает из-за брони. Неожиданно он пихает меня в бок….
- Игорь! Я пулемёт засёк!!!
- Где?!
- Вон в том доме, с чердака бьёт!
Присмотрелся, и точно: в темноте чердака дома, на противоположном склоне долины, километрах в полутора от нас, невнятные вспышки, а потом у нас фонтанчики прыгают. Всё вполне синхронно. Значит точно, там, гад, залёг! Кураж вдруг какой-то появился. Думаю: «Когда не помирать – всё равно день терять!» Я прикрыт бронёй со стороны того дома, так что добегу до нашего взводного, старшего лейтенанта Долгополова, и тот домик укажу. Он тут командир, ему и решать, что с этой информацией делать. Решено! Дождался, когда очередь рядом пройдёт, и зигзагом рванул через дорогу….
- Товарищ старший лейтенант! Мы пулемёт засекли, из дома стреляет, с чердака!
- Ты видел, где?
- Да! Сейчас покажу!
- Не надо показывать! Вон свободное орудие стоит! Дуй к нему и стреляй! Ты же в «учебке» на наводчика учился?
- Да, учился, но к «штатным» зарядам нас не подпускали! А миной тут делать нечего!
- На прямой наводке ничего сложного! Разберешься!
Ёлки-палки!!! Инициатива наказуема наказанием инициатора! Бежать до «Нюрки» метров пятьдесят, из них — двадцать, — по открытой местности! Вот попал! Надеюсь, добегу! Рванул под уклон и, выбегая из-за брони, вижу: мне навстречу идёт пулемётная строчка, и я с ней неуклонно сближаюсь! Мне казалось, что я отчётливо вижу эти невидимые пунктиры, которые оканчивались пылевыми всплесками правее меня. Когда мы уже почти столкнулись, я прыгнул вперёд и вверх. Перелетел через очередь и закатился за броню. Надо же, цел! Теперь — забраться внутрь! Люк на башне закрыт, а пулемёт не унимается. Теперь он перенёс весь огонь на это орудие! Пока я буду возиться наверху, этот гад меня снимет! Передал свой автомат залёгшему за машиной экипажу, чтобы не мешал. Так привык с ним ходить, что необходимость расстаться со стволом вызывает ощущение крайне неправильного действия на уровне инстинктов…
- Внутри кто-нибудь есть?
- Есть! Механик-водитель остался.
- Здорово!
Постучал по броне….
- Эй, ты там живой?!!
- Живой.
- На место наводчика проползти сможешь?
- Смогу!
- Ползи, и люк изнутри открой, а потом сразу — назад!
Люк открылся, я сзади залез на броню и спрятался за башней. Жду перерыва в стрельбе. Наконец, показалось, что пора, и я заскочил внутрь, захлопнув за собой люк. Оставлять над головой открытое пространство мне почему-то жутко не хотелось.
Так, что тут у нас…. Панорама прицела… пузырьки уровня на середину… Гляжу в прицел, и что вижу?.. — А ничего не вижу! Всё заволокло дымом, вся долина, как в тумане, даже деревья, которые я запомнил, и тех не видно. Видны только вершины гор на том конце долины!
Чёрт!!! Стрелять нельзя, я ведь знаю только общее направление, а ориентиры не вижу, и пехота наша где-то там. Если попаду по своим, плохо будет всем. А мне — особенно! Нельзя стрелять! Особенно «штатником», это особо мощный 120-мм снаряд, иногда в воронку от него могла ГАЗ-66-я заехать. Не люблю «дружественный» огонь, сам два раза попадал под него… Хотя, а кто ж его «любит»… Ладно, пока с прицелом разберусь! Не понял – а где шкала для стрельбы снарядами? Эти цифры краской на казённике и есть шкала?… Куда мне их пристроить? Мозговой коллапс какой-то, ничего сообразить не могу. Дым стал ещё гуще. Стрелять нельзя и не стрелять нельзя!
Вдруг в дыму образовалось окно. Увидел знакомые тополя, и мысленно провёл вертикаль до вершины. Навёл прицел на вершину, а теперь — проблема, как мне на «два лаптя» вниз ствол опустить…
- Наводчик где?
- Здесь!
- Залезай, я люк открою…
- Стрелял «штатными»?
- Да.
- Опусти ствол до горизонтали и дай превышение на два километра. Потом стреляй, смотри только в «зелёнку» не попади, своих положишь!
Пока перелезал на место командира, этот штатный «чудо-наводчик» задрал ствол в небо и пальнул в никуда… Н-да… Как хорошо всё начиналось, и как жидко закончилось. Обстрел вроде бы прекратился, я вылез из машины, забрал автомат и побрёл к себе. По пути наткнулся на ехидно скалящегося Юрку Чернявского. Он в это же самое время вёл стрельбу по координатам, но всё же видел мои кренделя
- Ты чего там вытворял? Чего стволом махал и куда выстрелил?
- Не стрелял я, отвали! Наводчика посадил, вот он и куролесил.
- А куда стрелял?
- Валик пулемёт засёк, который по нам работал, а пока добежал, всё уже в дыму было и не видно ничего.
Юрке хорошо рассуждать, он натуральный снайпер, мог за несколько километров положить снаряды в овраг и накрыть банду, которая по нему уходила. Разведка потом только куски тел собирала. Все ответственные стрельбы ему поручали, имеет право ржать.
Когда рыл себе на ночь окоп, подошёл взводный.
- Что же ты так? Так хорошо начал, и — на тебе!
- Было не видно ничего! Дым сплошной! Ориентиры потерял.
- Ну, на нет и суда нет. Я хотел тебя уже на Красную Звезду представить, если бы всё получилось.
- Сами же сказали, на нет и суда нет.
Долгополов ушёл, а я продолжил долбить окоп, чтобы матрац входил, и я сам смог поместиться. Сколько же я их выдолбил за время службы? Новая стоянка – новый окоп.

 
Ночью пацаны попались на пьянке. Вернее попались утром на построении, когда выяснилось, что брага, заквашенная в оцинкованных тубусах, к употреблению не пригодна. И даже символический глоточек привёл к резкому расстройству желудка. Так что наступивший долгожданный День ВДВ в наших рядах был натурально обгажен. Взводный ещё вчера заметил закопанные на склоне тубусы, так как один оказался пробит пулей и вытек, демаскировав себя мокрым пятном. Он только ждал, когда народ попробует зелье. Получилось всё, как нельзя лучше. Для него лучше. Воспитательная работа была проведена просто замечательно. Ему только и нужно было ходить перед строем и нудно читать лекцию о подрыве боеготовности, глядя, как корчатся в строю бойцы, принявшие «бальзам». Хорошо, что я в армии не пил. В смысле — вообще не пил, принципиально. Офицеры у меня в каптёрке даже бадью браги ставили вызревать и были уверены, что не убудет, никому не дам и сам пить не буду.
На вечернем построении мне вручили письменную благодарность от имени командира полка. Только я так и не понял: эта благодарность досталась мне за мои потуги по ликвидации пулемёта или как знак трезвости…
 
ПЕРВЫЙ РЕЙД
 

 
Всего за время срочной службы в Афганистане я принимал участие в двадцати пяти боевых операциях. Это примерно за год, за последний год службы. Первые полгода, почти весь «молодой» период, провёл на «точке» под Кабулом, где были в основном караульные дела. Я стоял на посту, на воротах нашей крепости в кишлаке Рустамкалай, где несла службу девятая рота 357-го ПДП нашей 103-й гвардейской (витебской) дивизии ВДВ. Этот блокпост перекрывал выход из ущелья, где находился крупный укрепрайон душманов, называемый «Тюрьмой русских военнопленных». А я там был в составе артиллерийского взвода, который прикомандировали к этой роте.
Для меня пойти в рейд — означало пойти в горы с пехотой из соседнего полка на боевые действия, а пойти с «броней» — это пойти на боевые вместе со своей пятой батареей 1179-го артполка 103-й ВДД.
Всего за службу я двенадцать раз ходил в рейды на «войну», но запомнились больше всего эти восемь….
 
* * *
 
В то время, повторяю, я служил на «точке» — в тридцати километрах от Кабула, у кишлака Рустамкалай. Стояли мы в местной крепости. Взвод нашей пятой батареи был придан для усиления девятой роте. Блокировали мы ущелье, в котором был расположен самый мощный укрепрайон. «Рулил» в нём полевой командир, и звали его Фаиз Мамат. Контролировал он не только ущелье, но и все окрестности Кабула. Хорошо так контролировал, плотно. Воевать он умел и любил, да и в своё время окончил наше Рязанское командное училище ВДВ, и тактику наших войск знал не понаслышке. Ловили его долго и упорно, но всё напрасно. Уходил, гад, всегда, или не появлялся там, где его ждали. В этот раз разведка донесла, что Фаиз Мамат собирает нескольких полевых командиров на общий сбор, решать, что делать с обнаглевшими «неверными», как дальше жить и размножаться. Прийти должны были пять главарей, каждый — с небольшой группой поддержки. В крепости на посту в тот момент находилось семьдесят четыре бойца, так что, оставив в ней караул, человек шестьдесят на операцию выставить мы смогли. «Зелёные» — соседний пост царандоя, — тоже смогли выставить около полусотни бойцов. Так что на первый взгляд для войны народу хватало.
Ну, а у меня в последний момент, как всегда, не заладилось. Сломалась моя радиостанция Р-105М, весом около десяти килограмм. Капризной она была до ужаса. Вот вечером, перед утренним выходом, когда наша пехота уже ушла в засады, рация у меня и сдохла. Понять, что с ней, я не мог. То работает, то вырубается, то снова работает. Провозился я с ней всю ночь. Под утро догадался растолкать ротных электронщиков, ввалился к ним с этой проблемой. Крутили, вертели, щупали, дёргали, в конце концов посоветовали мне сменить подводящие провода, которые идут от аккумуляторов. Ну, в жизни бы не подумал на них. Толстые, обрезиненные, надёжные, около шести миллиметров в диаметре. Больше от безнадеги, чем от мудрого совета, я решился испортить вверенную мне станцию. Отрезал провода, приспособил другие, заизолировал. Включил — заработало!!!  Из любопытства разрезал старые провода и обнаружил внутренний разрыв. М-да, а так ведь вообще не заметно. Короче, справился, только вот ночь не спал. Поэтому ходил, как сомнамбула.
Часов в восемь вывели «броню», расселись и двинулись. Проехав около десяти километров, упёрлись в огромный овраг. Метров двадцать по ширине, но глубокий такой! Впереди кишлак, который нам нужен, метров пятьсот до него, а ближе не подойти. Связались с засадой, оказалось, что результат есть. Завалили они двух «духов»-разведчиков. Вышли те на осмотр местности в парандже. Ну, так если маскируешься, так маскируйся полностью, обувь тоже смени. Когда из-под паранджи мелькнул грубый мужской ботинок, их тут же тихонечко шлёпнули. Обыскали, забрали автоматы китайские АК-47, все в иероглифах. И даже «инкрустированные» бисером. Видимо, любимая игрушка была, раз моджахед так любовно украшал свой автомат. Стволы эти в командирский БТР закинули, где я их внимательно рассмотрел, когда ленты для КПВТ набивал. Тем временем подошли соседи — местный царандой, народная милиция. Бывшая банда, но после революции её главарь по имени Маланга стал народным героем. Он объявил свой отряд афганской «десантурой» и решил, что воевать на стороне правительства он будет только вместе с русскими десантниками, да и квартировать тоже желательно вместе. Так и появились у нас соседи. Вполне мирно уживались. За полгода всего раз объявлялась тихая тревога, чтобы соседи не услышали. Мол, ночью будем брать «маланговцев». Но ничего, обошлось, Маланга не взялся за старое. Это был шустрый и подвижный, как ртуть, афганец лет сорока, воевал он с четырнадцати лет. Ну, и друг его и заместитель был такой же. Вот он и повёл своих людей через овраг к кишлаку. Метров за двести до домов по «маланговцам» ударили со всех стволов. Все залегли, а этот «безбашенный» заместитель командира царандоя сел на раскладной стульчик и со всеми удобствами стал постреливать. Через пару минут боя ему закономерно прилетело между глаз. Наша засада при таких делах тоже влипла, весь бой у наших над головами шёл. Отойти назад не получается, огонь слишком плотный. Раскрываться тоже нельзя. Так и лежали, окопавшись вблизи домов. Маланга рассвирепел, друга потерял, крови хочет. Потери у него — больше пяти человек только убитыми. Бегает, требует подвести «броню» прямо к домам, прикрыть его людей. А у нас овраг, на карте его почему-то не было. Из орудий стрелять тоже не можем, так как наша засада прямо перед домами укрыта. «Духи» осмелели, лупят длинными очередями из всего, что есть. Я из БТРа вылез, думаю, дай посмотрю, что творится. Пули над головой так и вжикают. Вжикнет, гляну назад, метрах в двухстах пыльный всплеск встаёт. Но когда несколько пуль прямо возле ног попали, решил укрыться. Встал строго за колесо БТРа. Смотрю, пленного духа волокут. Видно, «маланговцы» поймали. Его, наверное, уже допросили, раз отдали на расправу… Судьбе пленного нельзя было позавидовать… Там же где-то его и прикопали…
Засада наша все-таки выбралась, доползла до оврага и вышла к “броне”. Можно стрелять. Выкатили “Ноны” на прямую наводку и стали вести огонь штатными снарядами. Хорошие такие снаряды, почти на девять километров летят. Да и заряд очень мощный. А осколки, в виде воланчиков из рваного железа, летят очень далеко, метров на двести, точно. Запомнил картинку. Валерка Прищиц, механик-водитель «Ноны», перед стрельбой залёг у обреза ствола. При выстреле его, как кнутом, по ушам стегануло. Никогда больше я не видел, чтобы кто-то ползал вперёд ногами с такой скоростью!
Залез обратно в БТР и начал помогать набивать ленты к пулемёту, цинки вскрывать. КПВТ по кишлаку работает, грохот стоит. Затем всё стихло. Пулемёт заклинило, капризная все-таки машинка, долгой стрельбы не выдерживает. Работы не стало, и я незаметно для себя уснул. Проснулся от крика моего командира, старшего лейтенанта Троцевского:
- Да ты охренел!!! Спишь, что ли? Нас тут сейчас убивать будут, а он дрыхнет!!!»
Оказалось, что «духи» из кишлака ушли, скопились в мелких овражках и намереваются нас атаковать. На гранатомётный выстрел ещё не подошли, но вот-вот.… С количеством «духов» тоже не всё ладно. Пришли все пять банд, в полном составе!!! Это же сколько их — как мурашей в поле! Но не обломилось им сегодня. Ротный сумел вызвать вертушки. Прилетело звено «крокодилов» — Ми-24, и обработало скопление духов. Сначала «капельками» — бомбами весом по сто килограмм, а затем накрыло НУРСами.
Вот вроде и всё! Потрошить духов оставили «маланговцев», им сегодня крепко досталось, не так, как «духам», но всё-таки досталось. Сами мы снялись и в крепость поехали.
Неделю, во всем уезде, в каждом кишлаке, шли похороны. Сколько полегло «духов», я не знаю, но Фаиз Мамат опять ушёл. С нашей стороны потерь не было, и это больше всего радовало!
 
ГАРДЕЗ
 
Это был мой второй рейд. Вертушки высадили нас в районе города Гардез, в трёх километрах от горного кишлака. Нас, это четвёртую роту «полтинника» — 350-го гвардейского ПДП, — и приписанную к ней корректировочную группу из пятой батареи артполка 103-й ВДД. Старшего лейтенанта Троцевского, сержанта Александра Колесникова — нашего санинструктора, и меня, рядового Кузнецова — старшего радиотелефониста, вьючного мула для перетаскивания железного ящика по имени «коротковолновая радиостанция Р-107М». Вот всегда завидовал бойцам, которые, расстреляв патроны и раскидав гранаты, бегали по горам налегке.

 
Вертушки поднялись, и тихо полетели назад. Так низко – низко. В сторону от кишлака. Скрытность, понимаешь! Ну, и мы тоже, скрытно, не торопясь, залезли на гору над кишлаком. Заползли поздно, почти в темноте. Место оказалось каменистое, и ровную площадку для сна найти было довольно сложно. Но я что-то нащупал и улёгся. Утром выяснилось, что спал я на свежей могилке какой-то ханум, но ничего, выспался, и кошмары не снились. Таджик-переводчик из Душанбе с рассветом очень ловко испёк странную лепешку. Запалил костёр из поднятых снизу дров, развёл тесто, и когда костёр прогорел, вылил всю массу в золу, а сверху золой же и присыпал. Когда костёр прогорел и остыл, вытащил горячую лепешку. Вид у неё был не очень съедобный, но пахла просто замечательно. Жаль, что попробовать не удалось, он её для ротного сделал. Ближе к обеду заметили с горы, что по дороге идут двое местных, решили перехватить. Вообще-то любые передвижения аборигенов не приветствуются, когда мы на войне. Если хочешь, чтобы тебя не тронули, сиди дома. Тогда и вопросов не будет: «Кто такой? Куда идешь? Что узнал? Кого предупредить хочешь?» Так и тут — очередью под ноги, обозначили, что ходить больше никуда не нужно. Встали, ждут, не рыпаются. Выдвигаемся к дороге. Вот не получается у меня с горы скатываться. Таджик-переводчик, так тот просто сбежал, как по дорожке, и повязал двух этих «душков». После допроса выяснилось, что один из них знает, где находится склад с оружием. Его предупредили о пагубности ложных сведений. Настаивает, блин! Ну, что же, идём в соседний кишлак. Подошли ближе к вечеру, другие взвода нас обогнали. Они успели перехватить и согнать всех жителей вместе. Ротный просит энтузиаста показать склад, тот мнётся и тыкает рукой в какой-то дом. Обыскали, ничего не нашли. Ну, и зачем дух нас сюда притащил, непонятно, чего он хотел добиться, непонятно, а всё непонятное — подозрительно и опасно. Короче, обман дорого обошелся афганцу. Позже он был повешен его же попутчиком – вторым «духом». Мы же, собрав всех жителей, пошли на гору, но на тропе к кишлаку решили устроить сюрприз — оставили усиленную засаду.
На горе дров не было, а с собой я их не захватил. Начал рвать траву. Не идёт работа — долго и муторно. Пошёл и взял из толпы местных молодого “бачёнка”.
- Рви! — говорю.
Рвёт, в глаза заглядывает, энтузиазм так и брызжет. Заискивает, как перед шейхом. Нарвал он целую копну, так что хватило не только консервы согреть, но и на постель. Конечно, отблагодарил и пацана. Потом отвёл «бачу» обратно и, выложив бруствер, лёг спать.
Утром рано «духи» попытались атаковать кишлак, но напоролись на засаду и были перебиты. Положили почти всех, но одного всё же в плен взяли. Привели его наверх, допросили, после чего всех местных отпустили. Через некоторое время, когда крестьяне все уже ушли, пленный «дух» ехидно сказал, что тот молодой, в тёмных штанах, лучший их подрывник. Это был мой «бачёнок», что мне траву собирал. Кинулись ловить, да где там, дураков нет.
Выдвинулись к тому кишлаку, который старательно обходили вчера. Пришли, а кишлак пустой. До вертушек и эвакуации ещё четыре часа ждать. Пошли по домам. Смотрю, на углу дома на крючке висит одежда, чисто машинально охлопал, что-то тяжёленькое. Оказалось — «браунинг» с зелёной рукояткой. Патрончики махонькие, как игрушечные, калибром где-то4,5 мм. Попробовал выстрелить. Не стреляет. Начал разбирать, и в этот момент меня нашёл Троцевский и отобрал у меня игрушку. Шёл он мимо меня, чтобы проверить одну идею, а именно, загорится ли от трассера банка с бензином, которую он тащил откуда-то. Говорит мне:
- Сейчас поставлю тут, и трассером подожгу!
- Зачем?
- Провожу эксперимент. Загорится ли…
- В упор не получится, дальше отнести надо.
- Почему?
- Трассер метров через сорок зажигается.
- Не верю!
Я пожал плечами. Троцевский же, поставив неподалеку канистру, приложился, и очередь трассеров прошила жестянку с горючим. Бензин не вспыхнул. И хорошо, что такого не случилось. Рядом внезапно появился командир второго батальона гвардии майор Александр Солуянов, между прочим, будущий Герой Советского Союза. На сцену разноса старшим начальником Троцевского я уже не смотрел, поспешил скрыться. Вдруг слышу: «Строиться!» Сразу вспоминаю о том, что у меня же станция на другом конце кишлака! Успел! Встал в строй, ждём вертушек. МИ-8-е пришли, зависли над поляной, подняли тучу пыли и сели. Когда народ открыл глаза и распрямился, оказалось, что пленный «дух» сбежал. Куда сбежал, никто не видел, все глаза позакрывали из-за поднятого винтами мусора, а он просто идеально выбрал момент для побега! Без пленного лететь нельзя, он уже заявлен на полёт. Резкий обыск по всему кишлаку — уйти он далеко не мог. Нашли гада! В тандыр залез, это печка такая в земле, где лепешки пекут и крышкой накрылся. В пять минут уложились!
Всё! Сели и улетели.
Читать дальше>
>>
Категория: Проза | Просмотров: 440 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]