"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2019 » Октябрь » 5 » Дезинформация
10:05
Дезинформация
Дезинформация
Айзен Тайчо.
В декабре 1979 года было принято решение о вводе войск СССР в Афганистан. Результатом этой войны как известно стал удар по международному имиджу СССР и одной из причин развала СССР. Именно для этого спецслужбы США втягивали СССР в афганский капкан. Но злая ирония состоит в том что советское руководство четко отдавало себе о последствиях этого шага В начале 1979 года встал вопрос о вводе воинского контингента СССР в Афганистан. Поначалу Леонид Брежнев за которым было последнее слово был против. 17 марта состоялось заседание Политбюро (в отсутствие Брежнева и Суслова его вел Кириленко), на котором обсуждалось осложнившаяся обстановка в Афганистане, и в частности в Герате. Хотя к тому моменту еще не было прямой просьбы Тараки о присылке войск, в ходе дискуссии высказывались и вроде бы даже преобладали мнения о том, что, возможно, придется пойти и на такой шаг, чтобы «не потерять Афганистан».

                                                                     
Леонид Брежнев, Юрий Андропов , Дмитрий Устинов и Константин Черненко Однако на состоявшемся 18 марта заседании Политбюро (Брежнева, как и Суслова, на нем опять не было, но до заседания с ними говорили по телефону Косыгин, а также Кириленко) все сошлись на том, что посылать советские войска в Афганистан нельзя, это лишь еще больше осложнит там обстановку и будет иметь серьезные международные последствия для Советского Союза, сильно подстегнет «холодную войну». Этот вывод был подтвержден и на заседании Политбюро 19 марта, на котором председательствовал Брежнев. Ни на одном из этих заседаний я не присутствовал, но о принятом в итоге решении мог судить по характеру материала, который было поручено подготовить для бесед с Тараки – его решили срочно пригласить в Москву с закрытым визитом (о визите знало очень ограниченное число лиц и в Москве, и в Кабуле). По прибытии Тараки в Москву 20 марта Косыгин уже от имени всего советского руководства со всей определенностью отклонил его просьбу о посылке в Афганистан советских войск, сказав в заключение: «Хочу еще раз подчеркнуть, что вопрос о вводе войск рассматривался нами со всех сторон, мы тщательно изучали все аспекты этой акции и пришли к выводу о том, что если ввести наши войска, то обстановка в вашей стране не только не улучшится, а наоборот, осложнится».


Генерал Ахромеев прямо указал что в случае ввода войск СССР это ударит по международному имиджу СССР и подстегнет еще более сильные восстания моджахедов в Афганистане В итоге все так и случилось... Для того чтобы не оставлять у Тараки надежду на «апелляцию в последнюю инстанцию», в тот же день не без труда – ввиду состояния здоровья советского лидера – была организована его встреча с Л. И. Брежневым, который в соответствии с подготовленным к беседе материалом сказал Тараки, в частности, следующее: «Теперь о вопросе, который вы поставили в телефонном разговоре с Косыгиным и затем здесь, в Москве, – насчет возможности ввода советских частей в Афганистан. Мы этот вопрос всесторонне рассматривали, тщательно взвешивали, и скажу прямо: этого делать не следует». Вслед за этим 1 апреля в ЦК была внесена записка за подписями Громыко, Андропова, Устинова и Пономарева, в которой на основе анализа внутренней ситуации в Афганистане, а также положения в руководстве страны, делался однозначный вывод: решение об отказе в посылке советских войск в Афганистан было правильным и этой же линии следует придерживаться впредь. Главную смысловую нагрузку в записке несли следующие два положения, сформулированные мною с Ахромеевым: «Ясно, что в силу внутренней природы антиправительственной оппозиции в Афганистане использование советских войск для подавления афганской контрреволюции нанесло бы серьезный ущерб международному авторитету СССР и отбросило бы назад процесс разоружения. Кроме того, использование советских войск показало бы слабость правительства Тараки и расширило бы масштабы контрреволюции как внутренней, так и внешней, подняло бы на значительно более высокий уровень наступление антиправительственных сил». Изложенные в записке соображения были одобрены решением Политбюро 12 апреля 1979 года. Генерал армии Варенников бывший против ввода войск вспоминает: " Об этом свидетельствовала политическая обстановка в мире. Не случайно Генеральный штаб настаивал на том, что политические последствия ввода советских войск будут более тяжелыми, чем, если на территорию Афганистана войдут американские подразделения. Ни наш народ, ни афганский, ни мировая общественность никогда не поймут причины этого шага. Это внутреннее дело Афганистана. Ввод советских войск может быть использован в «холодной войне» против нас, что и было сделано. Когда было принято решение о вводе, началась мобилизация дивизий Туркестанского и Среднеазиатского округа. Десятки тысяч людей, техника, танки, вертолеты, БТР: все это движется к границе. Наивно полагать, что американская сторона была не в курсе этих событий. Почему же американцы не подняли шум, не представили эти сведения на суд широкой общественности, в ООН, не остановили Советский Союз? Ответ очевиден: они были заинтересованы во вводе наших войск больше, чем мы сами. Мы ставили перед собой цель стабилизировать обстановку, а они подготовили капкан. Наше политическое руководство не воспользовалось главным оружием — информацией. Мы были обязаны, коли принято решение, не держать его в тайне. Надо было обратиться в ООН и огласить свое решение. Правительство официально должно было заявить: к нам официально обратились с просьбой о помощи, мы ответили согласием. Войска вводятся не для оккупации, не для захвата, а для помощи народу и стабилизации обстановки в стране. Мы же действовали «тихой сапой», и это было ошибкой. Против СССР развернули информационную войну, которая обернулась для нас тяжким бременем." Негативные ответы давались афганской стороне еще не раз на протяжении последующих месяцев в связи с новыми обращениями Тараки и Амина насчет присылки советских войск. Летом 1979 года в Кабул и на ближайший к нему военный аэродром Баграм были направлены небольшие подразделения исключительно с целью обеспечить безопасность советских граждан и их возможную эвакуацию, но не для участия в боевых действиях против антиправительственных сил. Когда в сентябре 1979 года Тараки был отстранен от власти, а затем убит, который занял его место и развернул широкие репрессии против его сторонников, это было болезненно воспринято в Москве. Амин обещал сохранить жизнь Тараки-но Тараки был уит приневыясненных обстоятельствах. Убийство Тараки явилось поворотным пунктом. Брежнев принял эту новость особенно тяжело. Он обещал защитить Тараки: "Какой же это подонок — Амин: задушить человека, с которым вместе делал революцию… Разве можно верить моему слову, если все мои заверения в поддержке и защите остаются словами?"



 
Категория: Публицистика | Просмотров: 60 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]