"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2015 » Декабрь » 14 » "Дневник" Романа Капитонова
04:48
"Дневник" Романа Капитонова
Роман Капитонов  
Эхо войны




Этот "Дневник" Романа Капитонова был опубликован в семи или восьми номерах якутской газеты "Эхо столицы" в первой половине 2000-го года. Признаюсь - в то время эти публикации мне на глаза не попадались. Узнал о том, что он писал, только после его смерти, - совершенно недавно. Романа убили в мирном городе и в мирное время, - просто убили на улице.
   "Я направил ствол и... сделал. "Уби-ваешь не ты, -- подумал я, -- убивает твой автомат, ты только нажимаешь на курок. Трудно убивать, ножом или рукой. Самое главное, чтобы после твоего выстрела человек сразу же умер, не мучился". Эта страшная запись - из дневника Романа, - он выполнял приказы "лживого и вонючего правительства", не скрывал того, что делал будучи простым солдатом там, на войне, не скрывал своего раскаяния, не скрывал липкого чувства омерзения от действий родного правительства. Писал прямо, без оговорок. Писал, не выпячивая своего "Я". Писал просто, как мысли вслух.
   Чем руководствуются подонки, обрывающие жизнь человека на взлёте, на улицах мирных городов, - просто так, ради развлечения? Романа Капитонова, ветерана войны, молодого пенсионера, инвалида - убили.
   "Не-ужели мы рождены ради того, чтобы погибать и остаться в па-мяти миллионов незнакомых нам людей, как было сказано [в приказе о награждении посмертно]. Зачем? Ради чего?!" - Это мысли Романа по поводу по поводу гибели его друзей на войне.
  
   Возможно, его Дневник - результат мук совести, возможно - он хотел выплеснуть то, что накопилось в его душе за одиннадцать лет жизни на войне: крик в народ равносилен исповеди Богу - это очищает душу, снимает Горечь, Обиду и Боль с души; его статьи шли под рубрикой "Болевая точка". Роман публиковался под своим именем, это тоже смелость.
  
   "...все воспринимается обо-стренно, любая несправедливость, нервы, как оголенные провода... Но никого и никогда, пока я здесь [в мирной жизни], не ударил, даже не нагрубил. Почему? Просто я никому после Афгана уже не могу, не хочу делать больно"...
  
   Дать вторую жизнь его труду меня попросили его друзья. Нашел все газеты с его публикациями (публикации в так называемой "толстушке" - итоговый номер в конце недели, сама газета - ежедневная) в библиотеке Северо-Восточного Федерального Университета, но в одном из номеров одна страница была вырвана - не знаю, были ли там его записи. Известно - Роман хотел написать и издать полноценную книгу; этот "дневник", я считаю, лишь черновой набросок.
  
 
ЭХО ВОЙНЫ
  
   8 мая 1987 года, 7 ч. утра
  
   Утро сегодня солнечное. Так бы-вает всегда перед праздником Дня Победы. А вчера моросил дождь. Было очень грязно и холодно. И хотя от общаги до учебного корпуса всего где-то метров двадцать пять, пока дошли, ноги стали такими тяжелыми от прилипшей грязи, будто в ботинки налили свинец.
   А сегодня светит солнце. Сегодня у нас всего две пары, а после обеда будем готовиться к празднику. Пока я лежу и думаю о том, какой пре-красный будет день, к нам без стука вошла комендант Шура. Сейчас она начнет нас разносить и тратить свои драгоценные нервные клетки. Про Вальку Стручкова скажет, что он будущий хронический алкоголик, про Игоря Лебедева -- что он способный Дон Жуан, и пожелает, чтоб он со второго этажа упал, когда будет лезть к девушкам в их общежитие. Мне же скажет, что меня не зря в армию забирают, и что я вообще не должен был быть в СПТУ, а работать где-то в порту грузчиком, а лучше всего ассенизатором. После чего она пойдет дальше - мучить и убивать свои нервные клетки...
  
  
   8 мая 1987 года, 13 ч. 30 м.
  
   После очередных пар занятий мы приколачивали красный плакат с над-писью "С Днем великой Победы со-ветского народа над фашистской Гер-манией". Ленка Саввинова идет. По ней все СПТУ, если еще и не весь поселок сохнет, а ведь дураки, не понимают, что она любит только "пер-вых". Кстати, завтра будут соревно-вания по легкой и тяжелой атлетике, а также по вольной борьбе. Я ей тогда покажу, подумаешь, она только "первых" любит. Ну вот, она прошла, взяла ведро и начала мыть стены, кокетливо поглядывая на нас, т.е. в нашу сторону, потому что она знает, что все училище сохнет по ней. Я не понимаю - ей, по-моему, это прино-сит какое-то удовольствие. Павлик Томский вены себе вскрывал из-за нее... А она вместо того, чтобы во-обще уехать из училища, еще пуще начала дразнить его. То записки шлет, то на свидание зовет, сама потом не приходит. А Павлик простоит зимой в -50 градусов два-три часа и при-ходит в общагу весь обледеневший. Мы ему и так объясняли, и эдак - все равно до парня не доходит.
  
   Ну вот, по-моему, приколотили нор-мально.
   -- Капитонов! Стручков! Лебедев! Портнягин! Прокопьев! Леонтьев! Хорунов! Заканчивайте работу, быс-тро собирайте вещи, попучите продовольствие на три дня, в канцелярии получите документы.
   Это наш военрук раскомандовался, значит, не 17 мая, а сегодня мы отправляемся вставать под славные знамена.
   --Товарищ старший лейтенант! -- Это у меня со школы осталось по званию обращаться к военруку, а не по имени-отчеству.
   -- Ну что тебе, Капитонов?
   -- Понимаете, я, то есть, за меня паек, деньги и документы возьмет Игорь Лебедев. Разрешите на неко-торое время отлучиться. Она здесь недалеко живет (слова "моя девуш-ка" я пропустил, но военрук без того понял, с кем я хочу попрощаться).
   --Ладно, только побыстрей.
   --Есть!
   Я бежал сломя голову и боялся - не ушла ли она на работу. Спотыка-ясь, зашел к ней домой и спросил у ее матери, где Света. Она сказала: "Пройди в комнату, она спит". Я зашел, но будить ее почему-то не стал: или я заранее знал, или просто думал, что она все равно не дождет-ся меня, и не хотел обременять ни ее, ни себя...
  
   "По машинам!" -- раздалась ко-манда военрука, и мы быстро нача-ли рассаживаться в автобус. Мне было жаль Павла Томского, он смотрел на нас и чуть не плакал. Ведь его сочли негодным из-за той истории, когда он вскрывал себе вены. Ему остава-лось только завидовать нам. Наконец заревел мотор нашего ПАЗика, и наше СПТУ начало уходить все дальше и дальше...
  
  
   18 мая 1987 года, 20 ч.
  
   "Ну что, молодняк, вешайтесь!" Через полчаса мы отправляемся на УРАЛах в знаменитую учебку "Дур-дом Солнышко" (это наш будущий замкомвзвода сержант Лагутин). Ехали мы долго, где-то два или чуть больше двух часов, наконец, приеха-ли ночью. Когда мы повыпрыгивали из ку-зова, я еще подумал, что попали в черту города, так как было множе-ство жилых домов. Затем нас привели в казарму, где сразу же уложи-ли спать...
  
   19 мая 1987 года, 6 ч. 30 м.
  
   -- Ты что, охренел, салага! Подъем! Когда я проснулся от удара сапогом, тогда только понял, что нахожусь не дома, а в армии, и что строй уже стоит.
   -- Ладно, на первый раз прощаю, -- эти слова для меня прозвучали как свежий и чистый воздух после длительной нехватки кислорода.
  
  
   19 мая 1987 года, 8 ч. 30 м.
  
   Нас завели в столовую, приказали всем сесть, перед нами уже были тарелки с какой-то баландой, чай в железных кружках, по два куска чер-ного хлеба, по куску белого, по два кусочка сахара и по маленькому (все-го 20 грамм) кусочку масла.
  
  
   19 мая 1987 года, 9 ч. 00 м.
  
   "Ну что, сынок, не кормили тебя в детстве, что ли? Че такой малень-кий-то? Эх, наберут в армию детей, потом мучайся с ними", - с этими сло-вами пожилой прапорщик начал ко-паться в стеллажах, подыскивая под-ходящую обувь, тельняшку, брюки и китель. Панаму, правда, выдал боль-шую, со словами: "Головной убор - это не ботинки, голову не натрешь". Затем посмотрел на меня присталь-но и спросил, в какую роту опреде-лили, я ему и отчеканил: "В четвёртую учебную десантно-штурмовую роту, товарищ гвардии прапорщик!". Помню, как он на меня посмотрел с сожалением и сказал, явно не в мой адрес: "Суки, что же вы делае-те!" (эти слова и этот взгляд я вспом-ню и пойму только потом, когда буду сталкивать горящий бензовоз под Джелалабадом вместе со сгоревшими в том бензовозе пацанами).
   После посещения склада нас повели в баню, если это можно на-звать баней, в предбаннике сняли гражданку, надписали бирки и адре-СА - куда посылать одежду, засунули в мешки и сдали банщику. После чего голыми завели в баню и начали об-ливать водой из тазиков и выго-нять из бани. Я одного не понял: зачем тогда надо было выдавать мочалки и мыло. Выходили уже с другой стороны. Там, на другой сто-роне, тоже был предбанник. С этого момента начались кошмары (как нам тог-да казалось), тут же все напялили форму, и началась наша армейская жизнь...
  Читать далее
Категория: Проза | Просмотров: 503 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 10.0/3
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]