"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2021 » Январь » 23 » Долгое эхо Афгана
11:21
Долгое эхо Афгана
Долгое эхо Афгана
Александр ОЛИЙНИК
Кабул, 3 февраля 1989 года. Второй час ночи. Тревожная тишина близ Кабульского аэродрома «прошита» длинной колонной боевых машин: бронетранспортёры, вездеходы оперативно-тактических ракет «Точка», грозных тяжёлых огнемётов «Буратино», реактивные системы залпового огня «Ураган»… Последняя боевая колонна Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) в Афганистане под охраной парашютно-десантного полка, которым командует гвардии подполковник Александр Скачков, готовится к трудному маршу через перевал Саланг. Курсом на север, домой.

Десантники вместе с артиллеристами и ракетчиками, до последнего часа прикрывающие от моджахедов Кабул, покидают афганскую столицу последними. Без оркестров и цветов. Судьба словно закольцевала историю: почти 10 лет назад, 25 декабря 1979 года, части 103-й дивизии ВДВ и 56-й десантно-штурмовой бригады первыми ступили на афганскую землю с двух направлений – с Термеза и с неба, приземлившись на самолётах Военно-транспортной авиации в Кабуле и Баграме. И вот теперь предстоит обратный маршрут… Прошедшие годы, десятилетия не стирают в памяти пережитого на земле Афганистана. Нередко ночами вновь и вновь память возвращает к последнему переходу через перевал Саланг, вспоминаются балансирующие на заснеженных серпантинах боевые машины и бронетранспортёры, лица десантников, офицеров и солдат, обветренные горным «афганцем». Путь через Саланг всегда был нелёгким из-за крутых перевалов, обстрелов колонн из засад. А сейчас к ним добавилась метель – густая ледяная крупа и пронизывающий ветер – «афганец» не стихает уже несколько суток. Северные районы Афганистана завалены большим снегопадом, которого не было здесь десятки лет. Путь к советской границе – более 450 километров к пограничному Термезу – будет опасным и трудным. Наша колонна длиной более трёх километров, ощетинившись стволами пушек и пулемётов, медленно ползёт на подъём по северной окраине столицы. В порывах метели едва мерцают огни дворца Тадж-Бек, где многие годы располагался штаб ОКСВ. Прощай, Кабул! «Мы уходим, уходим, уходим…» В памяти всё звучат слова полюбившейся песни, которую сочинил в дни вывода наших войск капитан Игорь Морозов, бывший командир разведгруппы «Каскад», воевавший в Файзабаде в начале 1980-х годов. Не однажды он был под огнём, дважды контужен. Игорь посвятил эту песню десантникам, покидающими афганскую землю последними. Сейчас Игорь вместе с группой писателей от издательства «Молодая гвардия» идёт в составе нашей колонны – в бронежилете, с автоматом и гитарой в руках. Перед маршем он ещё раз спел эту песню под негромкий перебор гитары. Над горными отрогами Гиндукуша, под завывание «афганца», по-особенному звучали слова песни «Прощайте, горы!». Спустя годы текст этой песни станет своеобразным гимном воинов-интернационалистов. С покорённых однажды небесных вершин По ступеням обугленным на землю сходим. Под прицельные залпы наветов и лжи Мы уходим, уходим, уходим… …Прощайте, горы, вам видней, В чём наша боль и наша слава, Чем ты, великая держава, Искупишь слёзы матерей… До свиданья, Афган, этот призрачный мир, Не пристало добром поминать тебя вроде, Только что-то грустит боевой командир… Мы уходим, уходим, уходим. Следом за нами идёт боевая машина пехоты, на борту которой надпись «Экипаж имени Героя Советского Союза гвардии старшего сержанта Александра Мироненко». О короткой и яркой жизни 20-летнего десантника знает каждый в полку. Александр героически погиб в ходе боёв в провинции Кунар 29 февраля 1980 года, вступив в неравный бой с группой душманов. Когда кончились патроны, Саша подорвал себя гранатой – предпочёл смерть плену. Он стал одним из первых, кому было присвоено звание Героя посмертно. На его могиле в Пензе, куда в начале 1990-х переехала из Душанбе семья Мироненко, сейчас стоит памятник из мрамора. Его именем названы траулер в Мурманске, парк и средняя школа № 37 в Душанбе, где Александр учился. В Витебске (Республика Беларусь), в пункте постоянной дислокации 317-го парашютно-десантного полка, также установлен монумент Мироненко. «На подвиге Мироненко, как в советское время на подвиге лётчика капитана Гастелло, воспитывались мужеству, отваге и воинскому долгу солдаты и офицеры, воевавшие в Афганистане», – считает экс-командующий ВДВ генерал-полковник Александр Колмаков, прошедший Афган. В ходе завершающегося этапа вывода войск штаб 40-й армии из дворца Амина был скрытно перемещён на командный пункт в Нойбабад. Уже оттуда командующий ОКСВ генерал-лейтенант Борис Громов руководил маршевыми колоннами войск, которые пробирались домой через перевалы Гиндукуша сквозь снежные, а порой свинцовые метели. В это же время в советском посольстве в Кабуле продолжали работать руководство оперативной группировкой ВС СССР во главе с генералом армии Валентином Варенниковым и аппарат главного военного советника в ДРА под руководством генерал-полковника Михаила Соцкова, а также небольшая группа советских журналистов, среди них был и автор этих строк. На аэродроме пока остался действовать временный командный пункт ВВС во главе с полковником Петром Виноградовым, который прикрывает небольшая группа десантников. Их задача – принять последние рейсы самолётов ВТА, прибывающих в Кабул из Ташкента и Ферганы с мукой для афганцев, а также организовать взаимодействие с командованием афганских ВВС в поисках советского вертолёта Ми-24, не вернувшегося с задания минувшей ночью. Саланг умеет хранить тайны Это произошло в ночь на второе февраля, когда 50-й отдельный смешанный авиационный полк под командованием полковника Александра Голованова готовился к перебазированию из Кабула на родину. Вот что рассказал мне в ту тревожную ночь подполковник Николай Алексеенко. – На КП ВВС я руководил организацией перелёта воздушного эшелона полка. Экипаж «490-го» – позывной командира полка – первым взлетел на разведку погоды по маршруту вылета. Минут через 20 командир передал на КП, что погода в районе перевала Саланг соответствует норме: «Выпуск полка по плану разрешаю!» Это были его последние слова… Тогда никому не хотелось верить, что ведущий экипаж Голованова, на счету которого было почти 350 боевых вылетов, погиб. Вместе с ним погиб и лётчик-оператор старший лейтенант Сергей Пешеходько. На поиски вертолётчиков была направлена вся оставшаяся авиация ОКСВ. В район южного склона перевала Саланг по тревоге выдвинулись два батальона десантников под командованием полковника Валерия Востротина. Поиски, затруднённые снежными лавинами, пургой, продолжались не один день. К сожалению, они были безрезультатными. Наиболее вероятная версия – вертолёт был сбит американской ракетой «Стингер». Вывод ОКСВ из Афганистана осуществлялся в соответствии с Женевскими соглашениями в период с 15 мая 1988 года по 15 февраля 1989 года в два этапа Второго июля 1989 года в газете «Красная звезда» был опубликован мой очерк о последнем полёте экипажа Голованова – он так и назывался: «Где-то над Салангом». В нём рассказывалось обо всех перипетиях, связанных с гибелью и поиском вертолётчиков, тела которых так и не нашли. Указом Верховного Совета СССР от 16 июня 1989 года полковнику Александру Голованову было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Старший лейтенант Сергей Пешеходько был награждён орденом Ленина посмертно. На кладбище в Сызрани Самарской области есть «могила Голованова» из чёрного мрамора, в которой лежат… только камни Саланга да потёртая кожанка командира… А сколько ещё таких могильных холмов без праха разбросано по кладбищенским погостам России, Украины, Белоруссии? Знаменосец Наш 053-й бронетранспортёр идет четвёртым в извилистой колонне. Впереди – боевая машина отряда обеспечения движения и БТР командира полка гвардии подполковника Александра Скачкова. Почерневшее от гари ветра лицо механика-водителя ефрейтора Сергея Варакина не узнать. Он не отрывает взгляд от триплекса, следит за дорогой, которая всё круче. Срок срочной службы у Сергея давно истёк, но он добровольно, как и более двадцати других опытных механиков-водителей полка, остался, чтобы в последний раз пройти с полком через Саланг. У этого 19-летнего паренька из Горьковской области большой боевой опыт – двадцать раз он преодолевал перевал Саланг, прошёл на бэтээре около 18 тысяч горных километров. Кто служил на афганской земле, хорошо знает цену этим километрам… В командирском отсеке нашего бэтээра – грузная фигура гвардии майора Виктора Климова, начальника штаба полка. Он уже который час находится на броне, прикрываясь от бешеного ветра лишь крышкой люка. Виктор Иванович держит постоянную связь с батальонами и командирами приданных подразделений, идущих под прикрытием десанта.

В лицо по-прежнему бьёт снежная крупа, ревущий ветер – как на таком холоде держать связь с командирами? Думаю об этом всякий раз, когда сквозь гул двигателя и свист ветра врывается внутрь машины охрипший голос Виктора Ивановича: «Всё нормально, огневого противодействия нет, колонна движется по плану…» Мало кто в полку знает, что майор потучнел оттого, что под бронежилетом, в специально сшитом чехле, опоясывающем грудь, Боевое Знамя полка и вымпел министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть». Мне это известно наверняка – присутствовал вместе с командиром полка, когда начштаба облачался в пурпурное полотнище. Виктор всё отшучивался: – На марше надёжнее места для знамени места не будет… Замечу, что по уставу и неписаному воинскому правилу именно начштаба несёт личную ответственность за хранение Боевого Знамени и других почётных знамён. В мирной и в боевой обстановке. Сейчас, спустя 30 лет, Боевое Знамя 317-го пдп хранится в Витебске, куда после Афганистана возвратились полки 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Знамя хранится в музее боевой славы мобильных сил вооружённых сил Белоруссии. Нас радушно встречает «комендант Саланга», как в шутку величают командира 345-го отдельного парашютно-десантного полка гвардии полковника Валерия Востротина Наша последняя ошибка К полудню наша длинная колонна подошла к кишлаку Калавуланг. Отсюда до крытых галерей перевала Саланг 15 километров крутого, извилистого подъёма. Перевал и летом преодолеть трудно, а сейчас, когда его склоны завалены снегом, частые сходы лавин, путь труден вдвойне. Но всё-таки главная опасность – минные ловушки и бандитские обстрелы. Нас радушно встречает «комендант Саланга», как в шутку величают командира 345-го отдельного парашютно-десантного полка гвардии полковника Валерия Востротина. Его трудно узнать: почерневшее от горного солнца и жгучего ветра осунувшееся лицо, покрасневшие от усталости и бессонных ночей глаза. Батальоны Востротина уже не первый месяц держат оборону перевала, вместе с дорожно-комендантской службой, саперами обеспечивают бесперебойное движение войсковых колонн через Саланг. На перевале пурга свирепствует с особой силой. Несмотря на это, наши батальоны продолжают поиски потерпевшего катастрофу вертолёта полковника Голованова. По агентурным данным, вертолёт подбит ракетой «Стингер». – Это месть Масуда за операцию «Тайфун» – последнюю нашу боевую операцию, – уверен Востротин. Здесь необходимо пояснение. Как известно, вывод ОКСВ из Афганистана, о необходимости которого специалисты спорят и сейчас, осуществлялся в соответствии с Женевскими соглашениями в период с 15 мая 1988 года по 15 февраля 1989 года в два этапа. За неполных четыре месяца первого этапа советские войска оставили 12 афганских провинций, была выведена половина нашего контингента – более 50 тысяч человек из 103 тысяч бойцов ОКСВ. Причём мы не просто по графику покидали обжитые гарнизоны, а передавали афганской армии многие постройки, имущество, часть вооружений, в том числе и сторожевые заставы, и посты вдоль дорог. В то же время военно-транспортная авиация продолжала ежедневно доставлять по воздушному мосту в Кабул муку для населения. В день лётчики ВТА совершали по 10–15 «хлебных» рейсов в Кабул из Ташкента, Ферганы и Чимкента. Всего по воздуху было доставлено в Афганистан более четырёх тысяч тонн муки и риса. Командующий ОКСВ генерал-лейтенант Борис Громов на итоговой пресс-конференции для журналистов, прибывших в Кабул освещать завершающий этап вывода наших войск из Афганистана, особо отметил, что «более 180 военных городков со всей инфраструктурой, жилыми домами, хлебозаводами и медицинскими помещениями оставили афганскому народу советские части». – Их стоимость – более 660 миллионов рублей. Мы передаем это имущество не просто по актам – по законам дружбы, – подчеркнул командующий. Однако на втором этапе вывода, намеченного на 15 августа 1988 года, военно-политическая обстановка резко обострилась в центральных и северных провинциях страны. Моджахеды захватили города Кундуз, Ханабад, Талукан, провинции Пактика и Бамиан. Это стало полной неожиданностью для президента ДРА Наджибуллы, возлагавшего большие надежды на политику национального примирения после вывода советских войск. В этой ситуации афганский президент всё настойчивее ставил перед Москвой вопрос о необходимости проведения решающей операции по уничтожению на перевале Саланг бандформирований «льва Панджшера», как называли Ахмад Шаха Масуда. Представитель Министерства обороны СССР генерал армии Валентин Варенников, командующий ОКСВ генерал-лейтенант Борис Громов выступили категорически против этой авантюры. Более того, командование ОКСВ и посол СССР в ДРА Юлий Воронцов вели в это время весьма успешные переговоры с Масудом. Речь, в частности, шла даже о том, чтобы отряды моджахедов соблюдали нейтралитет при выводе наших войск и взяли под охрану участок дороги на Южном Саланге. Однако после посещения Кабула в январе 1989 года министром иностранных дел СССР Эдуардом Шеварднадзе и его встречи с Наджибуллой командующий 40-й армией получил приказ из Москвы срочно готовить войсковую операцию по уничтожению формирований Масуда, которой дали кодовое наименование «Тайфун». Для её проведения были привлечены значительные силы и средства, включая тяжёлые огнёметы «Буратино», реактивные системы залпового огня «Ураган», «Град» и даже стратегическую авиацию, дислоцированную на территории СССР – дивизию под командованием генерал-майора авиации Джохара Дудаева, который через несколько лет станет первым президентом Ичкерии… В войсках ОКСВ встретили эту новость с глухим негодованием, особенно офицеры. Многие недоумённо спрашивали: «Зачем снова обстрелы? Какую память шурави (советские) оставят на прощание афганцам?» Тем не менее 22 января 1989 года, как позднее вспоминал генерал армии Варенников, по телефону ВЧ ему позвонил министр обороны СССР и устно отдал приказ: приступить к операции «Тайфун». В течение трёх дней по южному Салангу, где базировались отряды моджахедов, были нанесены мощные бомбо-штурмовые удары авиации, в том числе с применением так называемых вакуумных авиабомб, а также массированные огневые налёты ствольной артиллерии и РСЗО. Мятежникам был причинён ощутимый урон. К сожалению, были большие потери и среди жителей прилегающих к перевалу Салангу кишлаков. По приказу Масуда мятежники выложили вдоль дороги в районе южного Саланга тела погибших мирных граждан, завёрнутые в белые ваваны-полотнища. Надо ли говорить какое это было зрелище для наших солдат и офицеров, которые возвращались домой по этой трассе… В книге «Трагедия и доблесть Афгана» её автор – генерал-майор Александр Ляховский, входивший в состав Оперативной группы МО СССР в Афганистане, вспоминая этот эпизод войны, с горечью отмечает, что военные стали заложниками амбиций и скудоумия тогдашних политиков. Не обошлось бы без трагедий, если бы не решительность и хладнокровие командира полка гвардии подполковника Александра Скачкова Роковая трасса По колонне передаётся по радио команда командира полка Скачкова: надеть на колёса цепи, приготовить буксировочные тросы! Боевые машины и бронетранспортёры первыми штурмуют крутой горный подъём. Медленно, с остановками продвигаемся по серпантину. Вот и чёрные пасти крытых галерей. Перевал Саланг! Сколько о нём рассказано легенд, сколько наших ребят полегло на его крутых склонах… Об этом напоминают остовы сожжённых «наливников» на его обочинах. Моджахеды часто здесь устраивали засады и минные ловушки. Маршрут через Саланг всегда был под особым наблюдением штаба и боевого управления ОКСВ. Особенно сейчас, на завершающем этапе вывода войск. Через определённые отрезки времени сюда поступают доклады начальников колонн, командиров сторожевых застав и постов об обстановке на трассе, скорости передвижения машин, немедленно сообщается о засаде, координаты огневых точек… Ровно в полдень головные машины вынырнули из последней крытой галереи Саланга. Дорога по крутой глиссаде устремилась вниз. Мы думали, пройдён самый трудный и опасный участок трассы. Ошиблись. Самым трудным и грозным оказался спуск по обледенелой горной дороге. На последних поворотах тяжёлые машины заносило на обочины. К обрывам. Траки БМП и САУ рвали лёд в сантиметрах от пропасти. Вот почему этот сложный, извилистый спуск на Саланге длиной более пяти километров мне и сейчас, спустя 30 лет, снится по ночам… Не обошлось бы без трагедий, если бы не решительность и хладнокровие командира полка гвардии подполковника Скачкова. Он быстро и трезво оценил обстановку, спешил людей. Шедшие навстречу два афганских грузовика на наших глазах улетели в пропасть… Скачков перекрыл трассу, направил вниз боевую машину. Всем, кто оказался на перевале, приказал долбить песок и посыпать им полотно дороги. Мы все в разных воинских званиях и возрастах словно по команде таскали комки заледенелого песка в плащ-палатках, разбивали их об обледенелую гладь дороги. Затем тревожными взглядами провожали каждую машину с открытой кабиной на спуск, который длился больше четырёх часов… Это был настоящий подвиг военных водителей. Хотелось бы назвать их поимённо – они это заслужили. К сожалению, у меня нет такой возможности. Назову лишь тех, чьи имена сохранились в моем потёртом репортёрском блокноте. Это гвардии сержант Иван Горник, гвардии рядовые Рахмет Хамидулин, Игорь Горячев, Олег Варфоломеев… И конечно же механик-водитель нашего бэтээра гвардии ефрейтор Сергей Варакин. Тому, кому из них попадётся на глаза этот репортаж, наверняка вспомнит своё возвращение из Афганистана в последней боевой колонне из Кабула 30 лет назад. Вспомнит свою молодость и боевых друзей, погибших и живых. Уже в Ташкургане, близ нашей границы, довелось ещё раз встретиться с гвардии полковником Востротиным, прибывшим для доклада на передвижной командный пункт генерала Громова. Мы встретились накоротке. Востротин был мрачнее тучи. Говоря о потерях, проронил: «Жаль моих ребят до слёз, будь проклята эта война». Командир говорил о погибших на Саланге начальнике штаба батальона гвардии майоре Олеге Юрасове, который впоследствии был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза, и гвардии рядовом Игоре Ляховиче. Тело офицера удалось переправить на вертолёте в Термез. А вот сражённого пулей буквально в последние дни вывода десантника Ляховича везли домой на броне. Его тело, обёрнутое в общевойсковой защитный комплект и солдатское одеяло, привязали к башне боевой машины и так везли до самой границы. Непроходящая боль В полдень 6 февраля 1989 года наша колонна по мосту через Амударью вошла в Термез. Как только командирская машина гвардии подполковника Скачкова пересекла пятый пролёт моста – государственную границу СССР, грянул оркестр. Потом был митинг, организованный Сурхандарьинским обкомом партии совместно с политуправлением ТуркВО. Но мало кто прислушивался к ораторам. Кто высматривал родные лица, кто радостно улыбался, что вернулся живым, а кто беззвучно рыдал… Был в их числе и автор этих строк. …Прошло почти 30 лет с того дня, как последний бронетранспортёр с командующим 40-й армией генерал-лейтенантом Борисом Громовым пересёк мост Дружбы через Амударью, по фарватеру которой проходила граница с Афганистаном. 15 февраля1989 года наши отцы и матери вздохнули с облегчением – их сыновья возвратились домой из Афгана. Долгих 9 лет и 51 день длилась для нашей страны эта необъявленная война. Сколько понадобится лет, чтобы затянулась кровоточащая афганская рана? Да, длинным эхом боли и утрат отдаёт и сегодня, спустя 30 лет, в сердцах тех, кто выполнял интернациональный долг в горах Гиндукуша. Горькое эхо афганской войны.
Категория: Проза | Просмотров: 51 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]