"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2016 » Февраль » 4 » Хмара часть2
04:20
Хмара часть2

Гончар Анатолий
Хмара часть 2


 Провожали нас всем городом. Женщины, коих оказалось поболе, чем думалось, (кое-кто дочерей да жен своих от греха подальше в деревнях близлежащих да в закутках домовых прятал), теперь на люди выбравшись, махали платочками и, нет-нет, да и вытирали украдкой набегающие слезы. Все ж, что ни говори, а простой люд нас полюбил. Прощальных слов не было. Игнат - глава плотницкой артели, назначенный мной временным градоначальником, был как никогда серьёзен. Накануне мы с ним всё обговорили: и устройство жизни будущей и законы, надлежащие издать перво-наперво. Говорили долго, серьезно, мужик он оказался толковый, грамотный и потому, прощаясь, по- простому обнялись и, хлопнув друг друга по плечам, повернулись и направились в разные стороны. Я двинулся за ворота, а он - к ожидавшим его чуть поодаль новым членам местного магистрата. Как говорится, проводы проводами, а дела делами. Коней мы брать не стали, да и какие из нас конники? Отец Иннокентий да отец Клементий только кадилом махать мастера. Яга, окромя метлы, ни на чем верхом, поди, не сидела, а уж какой я наездник и говорить нечего. Так что потопали пёхом. Котомки за спиной, в руках посохи тяжелые. Не у всех конечно, у меня от собак каких отмахнуться есть кое-что и посущественнее, а у Яги - клюка суковатая. У меня за плечами котомка с запрятанным в тряпицы автоматом, а на груди, поверх кожаного костюмчика - разгрузка. Вышли мы из ворот и по узкой тропиночке-дорожке вдоль стен городских через лес вязовый да ясеневый в Темный край, что на севере, отправились.
   К утру третьего дня лес кончился. Только изредка то там, то здесь попадались раскорячившиеся и словно бы приплюснутые березки, затем и они исчезли. Каменистая пустошь предстала пред наши светлы очи во всей красе. Куда ни кинь взгляд, всюду только камни да скальные глыбы. Я двигался впереди всех, держа курс строго на север и внимательно поглядывая по сторонам. Местность была хоть и пустынная, безжизненная, но кто знает, что может таиться за ближайшим камнем? Этот полный неожиданностей мир еще был далек от того, что бы раскрыть мне все свои тайны, а тем более подлости.
   Мы шли все дальше и дальше. Время клонилось к обеду, по небу плыли небольшие тучки, из которых, нет-нет, да и капали на землю редкие, но тяжелые капли дождя, а пустошь всё не кончалась.
   -Сказывают, - уверенно шагавшая рядом Тихоновна окинула взглядом расстилающийся вокруг простор, - когда-то, когда уж - никто и не помнит, на этом месте стоял замок. Такой огромный, что шпили его башен задевали пробегающие мимо облака, а стены были так широки, что три кареты, поставленные рядом, могли ездить по ним наперегонки. Жили в этом замке не то великаны, не то циклопы одноглазые. Долго жили, в лес ходили, охотились, оленей да кабанов стадами выводили. Но то ли надоела им дичина, то ли несподручно за кабанами было гоняться, но стали они всё чаще и чаще на людей нападать да телами убитых питаться. Много людей нашло кончину в их ненасытных утробах. Но видно, не стерпела такого мать - сыра Земля, вздрогнула от ужаса и омерзения да плечом повела. В одночасье рухнул вертеп каменный, погребя под валунами гранитными своих жестоких обитателей. Второй раз земля плечом повела - и рассыпались стены замковые. С тех пор сколь веков, сколь тысячелетий пролетело - неведомо. Время сгладило камни, прахом тленным присыпало, а ведь как была пустошь так пустошью и остается. Ни куста на ней ни растет, ни былиночки, даже зверь лютый и нечисть черная сюда не захаживают. Побаиваются. А по мне так нет места более безопасного.
   Ох, мне бы её оптимизм! А камни и вправду больше похожи на огромные, вытесанные рукой блоки, чем на естественные скальные выступы. Я присмотрелся внимательнее. Многие камни с западной стороны были слегка закругленные и гладкие, словно отполированные: то ли ветер, тысячи лет дувший с одной стороны, отполировал их до стеклянного блеска, то ли гигантский огненный смерч дыхнул на них своим огнем. Огненный смерч... А что если... Не может этого быть! Ядерный взрыв? Здесь? Тысячи лет назад? А почему бы и нет? А что, если здесь до сих пор сохранилась губительная радиация? Тогда понятно, почему звери обходят это место стороной. Но уж трава-то должна расти. Хоть какая-нибудь былинка... А если нет? Или трава разная или радиация другая. Мне стало жарко. Первые признаки облучения? Нет, пожалуй, нет. Стоп, стоп, не торопись, может не так всё и страшно...
   -Матрена Тихоновна, а вы сами здесь бывали?
   -А, милок, сколь разов и не упомню. Почитай, всё детство на пустоши провела, от Стылых да умертвий прятамшись.
   После этих слов у меня, признаться, отлегло от сердца. Значит, какая бы здесь "радиация" не была, на человека она не действует. На человека?! А Баба-Яга - человек? Вот, блин, задачка.
   -Бабушка Матрена, а чем простой человек от лесных людей отличается?
   -Энт как?
   -Ну, вот вы, волшебники там, лешие и другие, кто в лесу живет, колдовать да на метлах летать умеете, а городские или деревенские - нет, но это мне понятно, а вот чем ещё?
   Яга задумалась.
   -Ить, как сказать-то. Ежели волшбу в сравнение не брать, так, почитай и ни чем. Мы ж еще в столетнюю войну одним народом жили. Эт уж потом, когда волшебников иноземных побили, по сторонам-то и разбежались. Царь-то наш больно зол на волшебников был, много они кровушки-то попили. Токма за соринкой бревна не разглядел. Бились-то с колдунами иноземными, а он в собственном царстве-государстве всякое учение чародейское запретил да волшебников -ведунов наших, в шею гнать приказал. Мой батюшка, царство ему поднебесное, сказывал: силы волшебной тогда было предостаточно, что б царя с трона скинуть да другого посадить, но крови людской лить не захотели. Вот и разбрелись кто куда. Кто в лес подался, а кто в других городах осел, что б, значица, средь народа местного затеряться. Всё думали: царь молодой, взматереет - образумится. Взматерел, как же - пятнадцать лет спустя, чёрной ночью пятничной, аккурат под Марфы Ломеевской праздник, вырезали всех волшебников, кто в городах остался, начисто, с детьми и домочадцами. Только самых слабых не тронули. Вот с тех пор по лесам и прозябаемся. Так что, ежели глубжее копнуть, так мы до сих пор, почитай, одним народом будем. И коль у ребеночка струнка к волшбе имеется, то её развивать надобно, а городской ли он житель или в глуши лесной родился - это дело не важнецкое. У моей сестры троюродной, она чуть постарее меня будет, даст Род- познакомишься, долго богатырь один жил. Ребеночек у них и народился. И знаешь што, знатный ведун, то бишь, по-городскому, колдун вышел. Вот и получается, что не такие уж мы с людями и разные. Только те, городские то бишь, все чудное извели, веру иноземную приняли, а свое истинное забыли, забросили. (А вера та что? Не вера, так, одно безверие!) А мы сберегали да в "копилочку" откладывали, вот теперь и ведаем, как взлететь да не споткнуться. Я так про себя думаю: царь Ильдемар 1 и ведунов наших извел, по глупости своей немерянной, с вражьего наущения, с навета злобного. Ну да сделанного не воротишь, а племянничка свого я двугорядь вспоминала. Вот он бы тебе щас помог, с ним бы вы враз заразу пришлую одолели. Да далеко он, в варнакских горах, на дракона людоедского охотится. Ить тоже тварь - повадился в города наши летать да девок красных пожирать десятками, то ли сам по себе лютый такой, то ли по чьему приказанию. Поклон-то я племянничку с голубем послала, токмо кады он еще долетит-то. Чай, не на соседний огород слётать. Так что я на него и не рассчитываю. Тут либо мы сами управимся, либо придется ему наши косточки беленькие хоронить.
   Да уж и впрямь весёленькая история получается: воевали, воевали вместе, одним народом жили, а потом бац - разделились, враждовать начали, и уже корней общих не помнят. Все прямо как у нас. Друг с другом ссоримся, чужих народов слушаемся, с бывшими врагами братаемся. Эх, братья славяне, может всё-таки вспомним древнее, тысячелетнее прошлое? То, что еще до Древней Руси зачиналось... Я задумался, Яга так же молча шла рядом. Под ногами была зеленая трава, а впереди виднелись какие-то невысокие заросли. За разговором мы и не заметили, как пугающая своей огромностью Каменистая пустошь осталась далеко позади.
  
   Хайлула был вне себя от злости. Он рвал и метал: мало того, что русскому благополучно удалось избежать расставленных силков, так еще этот маленький, плюгавенький городишко, который - то и городом назвать стыдно, сумел разбить его объединенное войско. Впрочем, сейчас это не имело значения. Засланный в город шпион своё дело сделал. Жаль только, всё произошло при свидетелях и теперь русский отправился в Темный край. Но ничего...
   -Повелитель, прикажите, и мы нагоним Вашего врага! - униженно поскуливая, предложил склонившийся пред Хайлулой огромный, мышастого цвета волкодлак, но особой уверенности в его голосе не было.
   -Нет, я уже посылал тех двоих из вас, чьи кости давно обглодали вороны, - махнул рукой Хайлула, пытаясь сдержать накопившуюся злость. - Кроме того, заслон ему уже выставлен, а по пятам война жестокая идёт. Но мы будем ждать его возвращения. Мне почему-то кажется, что ему снова удастся избежать гибели. Этот русский скользкий как угорь и хитрый как змея. Я хоть не привык ждать, но я подожду, я подожду, - не в силах больше сдерживать вспыхнувшую ярость, Повелитель тьмы поднял вверх правую руку, туго стянутую у запястья широким выкованным из золота артефактом, и с его ладони в звездное, ночное небо со змеиным шипением сорвалась и растеклась призрачным облаком сине-фиолетовая молния.
  
   -И куда это мы прёмся? - подал голос отмалчивавшийся почти четверо суток меч.
   -На Кудыкину гору! - довольно невежливо ответил я, отклоняя в сторону загородившую дорогу ветку. Начинались густые заросли орешника и я, ожидая очередной подлянки, был сейчас вовсе не расположен к светским беседам.
   -А это где ж такая, а?
   -Нигде, местечко такое поближе к аду.
   -Ой, как загадочно! - воскликнул не понявший моего сарказма Блистающий. - А карта у нас имеется?
   -Заткнись! - тихо посоветовал я, так как углядел впереди какое-то шевеление. Ветка чуть согнулась и отошла в сторону. И ничего, никого, нигде. Тишина. Странно, мечи вытащены из ножен, руки напряжены, глаза обшаривают пространство в округе. И правду никого, ни следа, ни звука. Показалось? Что-то не верится. Может птица, вспорхнула с ветки и улетела? Кто знает, поживем, увидим. Но что-то мне неспокойно, душа чует подлянку и все тут. Подлянка подлянкой, а впереди большая поляна. Казалось бы, иди да радуйся, ан нет, ну их в баню, эти полянки. Открытое место, оно и в Африке открытое место, посади на краюшке пару лучников и можно сушить весла. На этой полянке и зазимуешь. Я осторожно выглянул, осмотрелся и повел свою команду по замысловатой кривой, огибая открытое пространство с восточной стороны.
   -И куда же ты ведешь нас, бестия? - недовольно пробурчал Иннокентий, споткнувшись об очередное корневище, торчавшее из-под земли, - дорога пряма к цели ведущая, а ты чего удумываешь? Это ж надо, завести в дебри непролазные, погибельные.
   -Брат мой! - вступился за меня шествующий рядом отец Клементий, - прапорщик Никола, чай, воин. Ему больше нашего ведомо, куда и как идти надо, что бы битв ненужных избежать и врага злейшего посрамить.
   -Удивляюсь я тебе. Только слепой не различит свет истины, так в глазах и сияющей. Прямая дорога много крат легче и безопаснее. На полянке-то любой враг как на ладони видится, да и нет там никого. Только в голове темной мерещится, а здесь, в чащобе мрачной, того и гляди, зверь какой в горло вопьётся.
   -Дурень ты, хоть и свят человек будешь, - это вставила своё веское слово ковылявшая позади Яга. - Я хоть и баба, да про опаску Колюшкину смекнула. Стрел он летящих с листвы опасается. Вот и ведет нас по лесу, от погибели оберегаючи.
   Раздосадованный отец Иннокентий замолчал, а лес в глубине своей, как нарочно, оказался почти непролазным, темным, гибельным. Густые ветви хлестали по глазам, заплетались в ногах. Хочешь - не хочешь, а пришлось забирать чуть левее, к поляне ближе.
   -Ступайте тише! - попросил я своих спутников, и для пущей ясности приложив палец к губам, добавил: - держитесь друг от друга подальше. - Вот ведь стереотипы мышления! Я чуть было не сказал: наберите дистанцию. А если бы сказал - пришлось бы еще чего доброго объяснять, что такое есть эта самая дистанция. А так, вовремя сообразив, избавил себя от лишних хлопот. Но на душе и впрямь муторно. Потому, сделав предостережение, дальше я пошёл медленнее, гораздо медленнее и осторожнее.
   Из дебрей мы выбрались. Лес вновь стал обычным лесом, а не сплошным переплетением бурелома. Неожиданно впереди вместо окружающего нас ельника замелькали белоствольные березы. Я встал как вкопанный, столь резкий переход мне почему-то не понравился.
   -Что, касатик, углядел чаво? - тихо спросила Яга, становясь рядом и напряженно вслушиваясь.
   Я пожал плечами.
   -Странно: ельник, а потом бац - и берёзы, как будто кто специально высаживал. И рядочки ровные, словно наши посадки сельские. А Вам не кажется это странным?
   Вместо ответа Яга сделала шаг вперед и, вытянув шею, принюхалась.
   -Батюшки светы, и впрямь непорядок, волшбой тянет. И кто ж так колдовать-то словчился, кто ж этот мастер-то? Если б не ты, я бы и следов не унюхала, тут специально принюхиваться надо.
   -Так что делать будем?
   -Погоди, погоди, не торопись. Дай чуток подумать, - Яга огляделась по сторонам, увидела поваленную валежину, пройдя к ней, уселась и, подперев подбородок ладонью, задумалась. Думала она долго, качая головой и порою беззвучно шевеля губами. Под конец махнула рукой, словно отбрасывая ненужные мысли и, поманив меня пальцем, шепнула на ухо.
   -Как не крути, и так и сяк, одно и тож выходит. Похоже, опять наши старые знакомцы на твоём пути встали. Одно не пойму, откуда столь силы понабрали? Неужели выучиться смогли? Никогда не поверю! Нурингия с детства неспособная была, а Морок он и есть Морок, что ему учиться-то? А вот глянь - кось, магия-то их в сто карат усилилась, такое волшебство сотворили, а и следа не видать. Вот и получается, что без древних святынь, артефактов по- новомодному, никак не обошлось. Стало быть, всё ж добыл их недруг поганый. Недаром он по курганам да по могильникам шастал.
   -Ну, так что решим, куда отправимся? -спросил я, в нетерпении топчась на одном месте. - Может, всё же снова в лес поглубже войти и обойти попробовать?
   -Не обойдешь, березовая роща как страж на десятки километров тянется, а ежели и обойдешь, где их по новой ждать-то? То-то и оно. Здесь надо разбираться. Сейчас я еще малость покумекаю, а затем волшебить буду. Зрение потаённое Вам открою, сквозь пелену морочную видеть станете. - Замолчав, она еще немного посидела в задумчивости, затем решительно встала и, поманив меня рукой, приглушенно промолвила:
   -Святош ты уж сам как-нибудь уговори, а то я опасаюсь, что меня они не послушаются.
   Я согласно кивнул головой, нисколько не сомневаясь, что на процедуру второго зрения все согласятся с радостью. Но, как оказалось, не тут-то было, отец Иннокентий, что называется, закусил удила.
   -Окстись, раб божий! Разве может человек, сан принявший, богу присягнувший, согласиться на чудеса непотребные? На чудотворство, богу противное? - талдычил он, старательно воротя нос от глядевшей на наши переговоры Бабы-Яги и пожимавшего плечами отца Клементия. Хорошо хоть возмущался наш "праведник" приглушенным шепотом, а то бы беды нам не миновать.
   -Оно конечно, и впрямь не совсем по-божески будет, - скроив постную рожу, Клементий обратился к своему собрату по вере, - но коль стало так, то может, это дело дано нам в испытание? Веру нашу проверить и искусу непотребному не поддаться? Примем же на себя колдовство бесовское, веру истинную ,что в сердце, на крепость испытаем.
   -Не пойду, не стану, не уговаривайте! - упрямо твердил Иннокентий, но лицо его стало задумчивым.
   -Святой отец, батюшка! - сообразив, какую хитрость придумал отец Клементий, я решил ему подыграть. - Никто Вас и не думает долго уговаривать, не хотите - возвращайтесь обратно. Дорогу Вы знаете, припасов мы Вам дадим, а крест мученический да испытание тяжкое отец Клементий и один снесёт.
   На физиономии Иннокентия появилось озадаченное выражение.
   -Так я что, я ничего, стало быть, коль надобно, но исключительно испытания ради. - Перспектива остаться одному, да ещё и уступить кому-то другому венец мученика нашего святошу не прельщала, он неистово перекрестился и с видом восходящего на Голгофу двинул свои копыта в сторону Бабы-Яги.
   Мы выстроились в одну шеренгу напротив подбоченившейся бабки Матрены.
   -Смотреть только в мои глаза! - строго настрого приказала она, делая правой рукой первые пасы.
   -Нет, я так не соглашался! - вновь запротестовал наш великомученик.
   -Цыц, молчать! - Яга пригрозила ему пальцем. - Поздно, я уже волшебить начала, еще слово - и в колоду неподвижную превращу, мне с мертвым деревом работать проще...
   Похоже, угроза подействовала, наш горемычный как вытаращил зенки на бабку Матрену, так дальше до самого финиша ни разу и не моргнул.
   -Всё, - просто сказала наша кудесница и устало опустилась на всё ту же валежину.
   -Как усё? - отец Иннокентий очумело заозирался по сторонам. - Ей богу, ничего не чувствую. А где взор, пронзающий высь? Где взгляд, которому доступна твердь земная и все клады в ней сокрытые?
   -Ишь, куда хватил, клады ему подавай! - Яга осуждающе покачала головой. - Для кладов другая волшба требуется. Всяк клады сыскать стремится, но не каждому они открываются. Но тебе лучше не о кладах думать, не о злате закопанном горевать, вы лучше туда гляньте да повнимательнее.
   Мы обернулись в ту сторону, куда показывал её вытянутый вперёд перст. Сначала я даже не понял, что изменилось. И лишь потом разглядел, что взамен березовой рощи перед нами виднеется старая вырубка, поросшая редкими невысокими деревьями, а за ними укрывались несколько десятков странных на вид лучников, беззаботно рассевшихся и развалившихся по периметру поляны. Сами они были неказисты, тощеваты и страшноваты на лицо, клыкасты, с длинными, почти ослиными ушами, в зеленых набедренных повязках и онучах на босу ногу. Зато луки даже издалека казались отменными: длинные, тонкие, блестящие, словно лакированные, они, стоило только один раз на них взглянуть, вызывали у смотревшего ощущение невероятной мощи. Я невольно проникся уважением к их счастливым обладателям. Длинные стрелы с зеленым оперением, высовываясь из таких же зеленых колчанов, возвышались высоко над головой лучников. Только как следует разглядев стрелы, я невольно обратил внимание на руки, должные накладывать их на тетиву. Руки странных стрелков были непропорционально толстыми и длинными, едва ли не касавшимися земли. Да такими ручищами только тетиву и натягивать.
   -Эльфы, - пояснила Яга, видя с каким интересом мы разглядываем затаившихся противников.
   -Эльфы? - переспросил я, немало удивлённый. По моим представлениям эльфы - это красивейшие и милейшие, если уж не добрейшие создания, а тут я видел стадо кровожадных человекообразных орангутангов.
   -Конечно эльфы, что тут удивительного. Они завсегда на стороне зла ходили. Сейчас, правда, измельчали, по урочищам стран неведомых поразбрелись, а раньше и по нашим лесам разбойничали. А ведь неспроста они здесь расположились, не спроста.
   Конечно неспроста, тут и к бабке ходить не надо, нас ждут. Только кто тут у них за главного? Кто всю эту шушеру сюда направил?
   -Уж не Хайлула ли здесь командует? -понизив голос, спросил я у впавшей в задумчивость Бабы-Яги.
   -Хайлула, говоришь? - Яга на мгновение вынырнула в реальность. - Нет, не думаю я, что он сам на пути нашем встал, не до того ему сейчас. Он сейчас другими злодействами занят. Тут кто поменьше будет. Ведьмовство и обман чую. Тут наверняка Нурингия и Морок заправляют, только не видно их пока. Затаились где ,что ли? Прибить их в тот раз надо было, да рука не поднялась, на слово поверила, вот теперь и печалься. Да ничего, сдюжим. Только подумать надо как эльфов этих зеленых перебороть. А с Нурингией и Мороком как-нибудь да управимся, и артефакты им не помогут.
   -Можно попробовать рискнуть. Только вы уж не теряйтесь. Как только эльфы на меня вытаращатся - вперед поспешайте.
   -И чего ты удумал? - спросила подозрительно покосившаяся на меня Баба-Яга.
   -Увидите, - раскрывать им свой план я не хотел. Уж больно авантюрно он выглядел, и это только будучи в моих мыслях. А уж если его облечь в слова да разложить по полочкам... Одним словом - безумству храбрых поём мы песни. Один шанс из десяти у меня есть, а порой и этого много. Я не стал дольше раздумывать над изъянами своего плана, а перемазав лицо глиной, воткнул за шиворот пару веток, юркнул в кусты и, опустившись на землю, медленно пополз в сторону вражеского стана. План мой состоял... Впрочем, вы видели современные боевики? Видели. Так вот, иногда плохие герои встают между хорошими и тогда хорошие не могут стрелять, боясь перебить друг друга. А иногда бывает наоборот: хорошие герои оказываются в кольце врагов и плохие, стреляя без разбору, убивают друг друга. Нечто подобное я и собирался проделать. Полз я долго, казалось, целую вечность, от дерева к дереву, от бугорка к бугорку, медленно, очень медленно, как учили, так как никогда не ползал, так как только можно было мечтать, так как в сказке, что бы травинка не шелохнулась, что бы веточка не треснула. И я дополз. Днем, практически без всякой маскировки. Одним словом, чудо свершилось. Я замер, прислушиваясь. Эльфы, развернувшись полукольцом по изгибу поляны, беззаботно болтали. Так, теперь выхватив меч, коротким рывком в пределы полукольца, на счет: раз, два...
   -Ох, росским-то духом как шибает! - моим замыслам было не суждено сбыться, со спины вылезла Нурингия Лещеевна собственной персоной. - А, вот он где, мой голубок сизокрылай! То-то я думаю: откель это ветерком росский дух-то тянет? А тут, оказывается, сам Джордж Милославский пожаловал. Ждали тебя, ждали, уж и не чаяли, а глянькось, вот он, туточки. Вот ведь Пантелемон Савелыч обрадуется! Он сегодня как раз не завтракавши. Вставай, вставай, касатик, и на меч свой не косись, не поможет он тебе, рылом не вышел. - Она злобно расхохоталась. - А вот владыке моему как раз подойдет.
   Я медленно потянул за рукоять меча.
   -Не сметь! - взревела ведьма и до меня донеслось её грязное бормотание. Колдовала она на Джорджа Милославского. Ну и флаг тебе в руки! Я выхватил волшебный меч, и тут Нурингия сделала пас обеими руками в мою сторону. Всю округу заволокло черным дымом, грязное облако прошло мимо меня и обдав запахом горящего волоса, истаяло. Ведьма стояла передо мной во всей красе, руки выставлены вперед, глаза на выкате, опаленные волосы стоят дыбом, на лице обиженно - обалдевшее выражение. И всё это от ног до головы покрыто толстым слоем сажи.
   -Ка, ка, как так? Не понимаю, этого не может быть, ты же не ведун.., - ведьма замолчала, а я украдкой огляделся по сторонам. Полукольцо эльфов повернулось в нашу сторону. Они медленно приближались, сжимая круг. Мой план, пусть и по- иному, но начал воплощаться в жизнь. Может, рвануть вперед и изрубить на куски ведьму, пока она находится в шоке? А что это даст? Только героическую гибель от неминуемо выпущенных стрел. Факт. Ведь, двинув к Нурингии, я выйду за пределы эльфийского полукольца, и уже вряд ли смогу возвратиться обратно. Нет, пожалуй, я останусь на месте, даже немного отступлю назад. В моих руках раздалось сладкое позевывание, затем заспанный голос поинтересовался:
   -По какому поводу жгут кошку? - этот гад, оказывается, еще и запахи чует. - О, эта очаровательная женщина пользовалась неисправным электрофеном?!
   -Электрофеном??? - в моем мозгу щелкнуло. Откуда эта железяка знает про такие вещи?
   -Ага! - голос взревевшей ведьмы вывел меня из размышления. - Имя! Ты, - она ткнула в меня дымящимся пальцем, - человечишко, сказал мне ложное имя. Да как ты смел, обмануть приютившую тебя женщину? Да я тебя в порошок, да я тебя в лепешку, в тлен, в... - отброшенная целой серией розово-алых молний, она отлетела в близлежащий кустарник. А из-за деревьев показалась разъяренная бабка Матрена. За ней, едва поспевая и неистово размахивая посохом, вприскочку мчался отец Клементий, другой святой отец осторожно выглядывал из-за большой разлапистой ели. Я усмехнулся и, крутанув мечом над головой, ринулся в гущу врагов.
   -Что, опять драться? Ну, уж, дудки! - возмущенно проскрежетал окончательно проснувшийся меч и, вывернувшись из моих рук, юркнул в уютное нутро ножен. Я рванул его вверх, но он будто прилип к их внутренней поверхности.
   -Вылазь, враги рядом! - я рванул изо всех сил, и на этот раз вытянул его на пару сантиметров
   -Не-е, я не буду, - привычно пронудил Судьбоносный, ни в какую не желая вылезать из своего уютного гнёздышка, - драться с какими-то простолюдинами, - он на мгновение смолк, лупанув глазом в сторону замешкавшегося противника. - Тьфу, даже еще хуже, лесными эльфами. Это меня крайне не достойно. - Он дернулся и с громким лязгом вошёл в свое убежище.
   -Ты, кусок дрянного металла, вылезай сейчас же! - В ответ молчание. - А, черт бы тебя побрал! - громко ругнувшись, я ухватил рукоять меча, висевшего с другого бока, старого, ни в какую не затачивавшегося, но испытанного. Подаренный Дракулой булатный меч легко вышел из ножен и, будучи вскинутым вверх, засиял на удивление чистым и ясным светом. Но и эльфы тоже зря времени не теряли. Они вскинули луки, но тут же, опомнившись, аккуратно отложили их в сторону. Мой план неожиданно легко удался, но легче мне от этого не стало. Тощий эльф, неосторожно выступив поперед своих товарищей, оказался в пределах досягаемости. Я взмахнул клинком и замер. Оставалось сделать еще один шаг и ударить. Но я был к этому не готов. Странные чувства боролись в моей душе. Мне не единожды приходилось встречаться с врагом лицом к лицу, разряжая свой автомат в сердце противника, но убивать вот так: размешивая тела в крови, рубя на право и налево живую плоть, такого мне ещё делать не приходилось. Я замешкался. Тем временем три десятка эльфов, обнажив длинные клыки в зверином оскале и плотоядно улыбаясь, двинулись в мою сторону. Кажется, они хотели меня скушать. И в этот момент я увидел, что в них не осталось ничего человеческого. Эльфы стали больше похожи на дикого зверя, чем на человека. Их пасти раскрылись ещё шире, и в моей душе не осталось ни малейшего сожаления. Я быстро шагнул вперёд и ударил. Бордовая кровь хлынула из разрубленной груди эльфа и крупными каплями покатилась вниз по затрепетавшими под ней листьям папоротника. Не останавливаясь, я отпрыгнул в сторону и снова ударил. Тяжело раненная зверюга, взвыв, бросилась наутек. Присев, я принял на клинок третьего, тут же выдернул его и, скользнув вправо, нанес колющий удар в колено четвёртому, сзади навалились сразу двое. Чёрные когти одного скользнули по моим плечам, оставляя длинные светлые полосы на принявшей на себя удар кожанке. Я увернулся от второго урода и, упав на спину, ударил первого из нападавших пятками, затем перекатился и вновь оказался на ногах. Еще одного, вынырнувшего из-за ближайшей берёзы, достал косым продольным ударом. Держась за разрубленный бок, эльф свалился под дерево. Меня окружали. Сделав три коротких взмаха, я прорубился сквозь толпу врагов и, отбежав чуть в сторону, перевел дух. И тут же за это едва не поплатился. Среди озверевшего "лесного народца" нашелся один сообразительный. Он, моментально схватив чей-то лук, нацелил остриё стрелы в мою голову. Меня спасло только то, что эльф слишком спешил и не рассчитал собственной силы. Тетива, жалобно тренькнув, лопнула точно по середине. Он кинулся за другим, валявшимся под ногами "средством дистанционного уничтожения", но не успел. Я, размахивая мечом, уже вертелся в куче его приятелей. Кровь заливала руки, брызгала на лицо, ручьями стекала в траву. Отражая безумные атаки противника, я одним глазом продолжал следить за вторым участком боя, где в не менее ожесточенной схватке сошлись маги.
   Бездарная Нурингия, подкрепленная мощью неведомого артефакта, беспрестанно атаковала. Я видел, как её огненные шары, разливая по округе темно-фиолетовое свечение, беспрерывно бьют в раскалившуюся докрасна защитную сферу, созданную бабушкой Матреной. Сфера матово мерцала. Чувствовалось, как с каждым ударом истончаются, истаивают, оплывают её стенки.
   "Тихоновне долго не продержаться", - мелькнула в моей голове страшная мысль, и я едва не прозевал удар топором, нанесенный сбоку одним из озверевших приятелей Нурингии. Это был опять всё тот же сообразительный эльф. Он уже успел где-то разжиться тяжелым топориком и вот теперь, весело размахивая им, наседал на меня справа, вместе со своими товарищами пытаясь добыть себе толику свежего мяса. Но всё дело было в том, что самому мясу становиться их ужином как-то не хотелось. Я изловчился и в несколько мгновений срубил сразу троих. Я отпрыгнул в бок и огляделся. Увидел, что противостоящих мне эльфов осталось не больше полутора десятка, я вновь кинулся в атаку. Всё шло неплохо, но вдруг удача от меня отвернулась, а извечная Заподлянка вынырнула на поверхность в виде внезапно запнувшейся о выступающее корневище ноги. Я упал на спину и, крутанувшись через плечо, попробовал откатиться в сторону, но опоздал. Сразу трое уродов, прыгнув на грудь, прижали меня к земле, а четвёртый гад, всем весом навалившись на руку, державшую меч, попытался дотянутся зубами до моей шеи. И это ему бы наверняка удалось, если бы не вовремя подоспевший отец Клементий. Его посох трижды взлетел над головой, и три бездыханных тела тряпичными куклами повалились на землю. Голова четвертого оказалась крепче. Посох треснул и разломился на две части, а осчастливленный святым причастием эльф, визжа, как резаный поросёнок, стремительно подскочив, скрылся за близлежащими кустами. В голове стучали тысячи молоточков, руки предательски подрагивали. Я торопливо вставал на ноги, глядя как отец Клементий вытирает пот и, тяжело дыша, готовился сцепиться с очередным набегающим на меня негодяем.
   -Яге помоги! - прокричал я, вместо благодарности за спасение отдавая ему новое приказание. Клементий молча кивнул и, бросив обломок посоха, быстро засеменил в сторону ожесточенно сражающихся бабок. Его густая борода сердито топорщилась, из груди вырывался боевой клич: святой батюшка на ходу снял и быстро перехватил наподобие дубины свой тяжёлый серебряный крест. А я, шалея от кровавой бани, вновь замахал мечом. В какой-то момент все противостоящие мне противники дрогнули, и в благоговейном ужасе глядя в мою сторону и тихо поскуливая, подались назад. Я даже не сразу понял, что причина этого страха вовсе не я, а некто, стоящий за моей спиной. Наконец до меня дошло, я обернулся и обмер. Позади стоял, тихо хихикая, огромный, красно-бордовый демон. Он скалил свои острые клыки, с которых капала кровавая пена, и выпускал из раздувающихся ноздрей коричнево-розовый, смрадный дым. Исчадие ада, словно глотающая яйцо змея, распахивал свою пасть всё шире и шире. Вот она стала как волейбольный обруч, вот - с экран приличного телевизора, вот выросла до размера двери. Демонический хохот пронеся над окрестностями.
   Но во мне всё ещё бушевала злоба, я был не в том состоянии, что бы спасовать перед каким-то демоном. Неожиданно для самого себя я опустил меч и, повинуясь какой-то прихоти, подскочив к демону, со всей силы дал ему пинка. Проделав этакое безобразие, я отпрыгнул в сторону и, упав через плечо, перекатился влево, ожидая немедленного ответного хода, но демон неожиданно взвыл и стал стремительно уменьшаться. Через пару мгновений передо мной стоял все тот же Пантелемон Савелыч и, подвывая, с выражением величайшей обиды на морде, держался за отбитую задницу.
   -Ах, ты сволочь! - вскочив на ноги, я взмахнул мечом, но Морок вновь оказался проворнее. Я плюнул, видя, как исчезает, уносится ветром скрывшее его серое облако и повернулся лицом к еще оставшемуся за спиной многочисленному противнику. Но рядом никого не было. Эльфы, наконец смекнув, что им тут ничего не обломится, забрав оружие и побросав раненных, уже уносили свои длинные ноги. Я на мгновение задержался, что бы немного оглядеться и не ломить незнамо куда сломя голову.
   А бой меж волшебницей и колдуньей постепенно входил в свою решающую стадию. Бабка Матрена в купе с отцом Клементием медленно, но уверенно теснили старую колдунью к крутому обрыву, оставшемуся здесь от старого высохшего русла реки. Сама ведьма, ожесточённо размахивая конечностями, торопясь, творила заклинание за заклинанием и из-под её рук выходили то черные безобразные чудовища, то желтые высохшие скелеты, то зеленые богомолоподобные существа. И те, и другие, и третьи нескончаемой вереницей двигались на медленно наступающих товарищей, на Матрену Тихоновну и Клементия Батьковича, но их это, похоже, совершенно не смущало. Они, казалось бы, без труда разделывались с этими исчадиями тьмы, поставив дело убиения не убиенных на поток. Яга делала легкий пас рукой - и очередное творение злой воли, пошатываясь, брело в сторону святого батюшки, где получив от отца Клементия крестом по куполу, осыпалось прахом. Любо- дорого. Да-а, ведьма и священник, действующие заодно, это я вам скажу- страшная сила! Решив, что там и без меня прекрасно разберутся, я двигался к ним неспешно, ленивой походкой бездельничающего интеллигента. И едва не прозевал момент, когда понявшая, что ей с нами не совладать, Нурингия, сорвав с запястья черный, дымящийся от совершенных заклятий артефакт, с проклятиями швырнула его в нашу сторону, целясь прямо в голову моей спасительницы. Не понимая, что к чему, но по наитию догадавшись, что если черный браслет попадет в цель - произойдет нечто страшное, я распластался в прыжке и, вытянув вперед клинок, подставил его остриё под удар летящего по воздуху артефакта. Раздавшийся вслед за этим грохот, сравнимый с грохотом пушки, едва не разорвал мои барабанные перепонки. Взрывной волной меня швырнуло на спину, проволокло по земле и впечатало в дерево. Голова гудела, в глазах двоилось, во всём теле распространилась противная слабость, а тошнота скользким комком подкатила к горлу.
   -Ни фига себе! - присвистнул я, когда, очухавшись и поднявшись на ноги, обнаружил в своей руке только закопчённую рукоять меча с торчавшим из неё маленьким, оплавленным обломком клинка. Мощность взрыва была невероятной. Как при этом никого не убило, было непонятно, но сознавать это было приятно. Жизнь вообще приятная штука. Я поднялся на ноги и вновь неторопливо осмотрел поле боя: отец Клементий, "окрестив" последнего из нападавших, тощеватого, но зубастенького уродца, смачным ударом, заставшим оного обратиться в прах, теперь вязал тонкой веревкой впавшую в прострацию Нурингию. Её глаза, выкатившись из орбит, взирали на мир в полном обалдении. Непонимание произошедшего, творившееся в его черепушке, было столь велико, что граничило с умопомешательством. Я сделал пару шагов вперёд, но мне мал - мала подурнело, и я, приглушённо ругнувшись, был вынужден опуститься на корточки. А Яга, наконец-то покончившая со своей противницей, вздыхая да охая, спешила в мою сторону.
   - Колюшка, живой ли, не раненный ли?
   -Да живой, живой, так, малость контуженный. Но пройдет, вот поблюю разок и пройдет.
   -Да что ж ты такое говоришь, касатик! Сейчас мы тебя живо к жизни-то возвернём! - Яга нагнулась и, сорвав широкий лист какой-то росшей под ногами травы, приложила его прохладную поверхность к моему разгорячённому лбу.
   -Сейчас травка-то придорожная всю хворь и вытянет, - ласково поглаживая меня по голове, проговорила она. И действительно, тошнота и слабость сразу пошли на убыль. Через минуту я почувствовал себя бодрым и отдохнувшим, только в ушах по-прежнему противно звенело. Ведя пленённую Нурингию в поводу, к нам приблизился наш доблестный священник. Остановившись напротив, он довольно улыбнулся и, сняв с головы свою шапочку, поскребыхал всей пятерней вспотевшую лысину.
   -Ну, Вы отец Клементий и молоток! - выдал я комплимент и, в свою очередь, улыбнулся. Челюсть преподобного Клементия с тихим скрипом отвалилась вниз. Но спрашивать, что означает сия фраза, он почему-то не решился. Вместо этого задумчиво покачал головой и обратился к сидевшей подле меня Яге.
   -Матрена Тихоновна, а с этой-то что делать?
   -И сама ума не приложу. Отпускать под слово честное нельзя, сразу к своему повелителю побежит. И с собой брать тоже нельзя.
   -Не убивать же её, в самом деле?! - это уже влез в разговор я.
   -Так по мне лучше бы и убить. Токмо вот рука у кого поднимется ли? - Яга обвела нас испытующим взглядом. Мы одновременно отрицательно покачали головами. - То-то и оно.
   В пылу схватки я ещё был готов колоть, рубить, убивать, заливаясь своей и чужой кровью, но вот так, без надобности - нет уж, увольте. И если вы думаете, что убить человека, даже врага и негодяя, так уж и легко, то вы жестоко ошибаетесь. К тому же и к противнику нужно иногда испытывать сострадание, иначе вы уже и не человек вовсе.
   -Ладно, что делать с этой стервозой- мы позже придумаем, после того, как в ручье обмоемся и чём природа послала перекусим. Меня сейчас другое интересует. Как же так получилось, что мы живы-то остались?! Я ж артефакт-то тот, поди, сразу спознала. Древний он, и сила в нём могучая сокрыта, злая, но великая, сам Наполеондор его на руке нашивал...
 

 Провожали нас всем городом. Женщины, коих оказалось поболе, чем думалось, (кое-кто дочерей да жен своих от греха подальше в деревнях близлежащих да в закутках домовых прятал), теперь на люди выбравшись, махали платочками и, нет-нет, да и вытирали украдкой набегающие слезы. Все ж, что ни говори, а простой люд нас полюбил. Прощальных слов не было. Игнат - глава плотницкой артели, назначенный мной временным градоначальником, был как никогда серьёзен. Накануне мы с ним всё обговорили: и устройство жизни будущей и законы, надлежащие издать перво-наперво. Говорили долго, серьезно, мужик он оказался толковый, грамотный и потому, прощаясь, по- простому обнялись и, хлопнув друг друга по плечам, повернулись и направились в разные стороны. Я двинулся за ворота, а он - к ожидавшим его чуть поодаль новым членам местного магистрата. Как говорится, проводы проводами, а дела делами. Коней мы брать не стали, да и какие из нас конники? Отец Иннокентий да отец Клементий только кадилом махать мастера. Яга, окромя метлы, ни на чем верхом, поди, не сидела, а уж какой я наездник и говорить нечего. Так что потопали пёхом. Котомки за спиной, в руках посохи тяжелые. Не у всех конечно, у меня от собак каких отмахнуться есть кое-что и посущественнее, а у Яги - клюка суковатая. У меня за плечами котомка с запрятанным в тряпицы автоматом, а на груди, поверх кожаного костюмчика - разгрузка. Вышли мы из ворот и по узкой тропиночке-дорожке вдоль стен городских через лес вязовый да ясеневый в Темный край, что на севере, отправились.
   К утру третьего дня лес кончился. Только изредка то там, то здесь попадались раскорячившиеся и словно бы приплюснутые березки, затем и они исчезли. Каменистая пустошь предстала пред наши светлы очи во всей красе. Куда ни кинь взгляд, всюду только камни да скальные глыбы. Я двигался впереди всех, держа курс строго на север и внимательно поглядывая по сторонам. Местность была хоть и пустынная, безжизненная, но кто знает, что может таиться за ближайшим камнем? Этот полный неожиданностей мир еще был далек от того, что бы раскрыть мне все свои тайны, а тем более подлости.
   Мы шли все дальше и дальше. Время клонилось к обеду, по небу плыли небольшие тучки, из которых, нет-нет, да и капали на землю редкие, но тяжелые капли дождя, а пустошь всё не кончалась.
   -Сказывают, - уверенно шагавшая рядом Тихоновна окинула взглядом расстилающийся вокруг простор, - когда-то, когда уж - никто и не помнит, на этом месте стоял замок. Такой огромный, что шпили его башен задевали пробегающие мимо облака, а стены были так широки, что три кареты, поставленные рядом, могли ездить по ним наперегонки. Жили в этом замке не то великаны, не то циклопы одноглазые. Долго жили, в лес ходили, охотились, оленей да кабанов стадами выводили. Но то ли надоела им дичина, то ли несподручно за кабанами было гоняться, но стали они всё чаще и чаще на людей нападать да телами убитых питаться. Много людей нашло кончину в их ненасытных утробах. Но видно, не стерпела такого мать - сыра Земля, вздрогнула от ужаса и омерзения да плечом повела. В одночасье рухнул вертеп каменный, погребя под валунами гранитными своих жестоких обитателей. Второй раз земля плечом повела - и рассыпались стены замковые. С тех пор сколь веков, сколь тысячелетий пролетело - неведомо. Время сгладило камни, прахом тленным присыпало, а ведь как была пустошь так пустошью и остается. Ни куста на ней ни растет, ни былиночки, даже зверь лютый и нечисть черная сюда не захаживают. Побаиваются. А по мне так нет места более безопасного.
   Ох, мне бы её оптимизм! А камни и вправду больше похожи на огромные, вытесанные рукой блоки, чем на естественные скальные выступы. Я присмотрелся внимательнее. Многие камни с западной стороны были слегка закругленные и гладкие, словно отполированные: то ли ветер, тысячи лет дувший с одной стороны, отполировал их до стеклянного блеска, то ли гигантский огненный смерч дыхнул на них своим огнем. Огненный смерч... А что если... Не может этого быть! Ядерный взрыв? Здесь? Тысячи лет назад? А почему бы и нет? А что, если здесь до сих пор сохранилась губительная радиация? Тогда понятно, почему звери обходят это место стороной. Но уж трава-то должна расти. Хоть какая-нибудь былинка... А если нет? Или трава разная или радиация другая. Мне стало жарко. Первые признаки облучения? Нет, пожалуй, нет. Стоп, стоп, не торопись, может не так всё и страшно...
   -Матрена Тихоновна, а вы сами здесь бывали?
   -А, милок, сколь разов и не упомню. Почитай, всё детство на пустоши провела, от Стылых да умертвий прятамшись.
   После этих слов у меня, признаться, отлегло от сердца. Значит, какая бы здесь "радиация" не была, на человека она не действует. На человека?! А Баба-Яга - человек? Вот, блин, задачка.
   -Бабушка Матрена, а чем простой человек от лесных людей отличается?
   -Энт как?
   -Ну, вот вы, волшебники там, лешие и другие, кто в лесу живет, колдовать да на метлах летать умеете, а городские или деревенские - нет, но это мне понятно, а вот чем ещё?
   Яга задумалась.
   -Ить, как сказать-то. Ежели волшбу в сравнение не брать, так, почитай и ни чем. Мы ж еще в столетнюю войну одним народом жили. Эт уж потом, когда волшебников иноземных побили, по сторонам-то и разбежались. Царь-то наш больно зол на волшебников был, много они кровушки-то попили. Токма за соринкой бревна не разглядел. Бились-то с колдунами иноземными, а он в собственном царстве-государстве всякое учение чародейское запретил да волшебников -ведунов наших, в шею гнать приказал. Мой батюшка, царство ему поднебесное, сказывал: силы волшебной тогда было предостаточно, что б царя с трона скинуть да другого посадить, но крови людской лить не захотели. Вот и разбрелись кто куда. Кто в лес подался, а кто в других городах осел, что б, значица, средь народа местного затеряться. Всё думали: царь молодой, взматереет - образумится. Взматерел, как же - пятнадцать лет спустя, чёрной ночью пятничной, аккурат под Марфы Ломеевской праздник, вырезали всех волшебников, кто в городах остался, начисто, с детьми и домочадцами. Только самых слабых не тронули. Вот с тех пор по лесам и прозябаемся. Так что, ежели глубжее копнуть, так мы до сих пор, почитай, одним народом будем. И коль у ребеночка струнка к волшбе имеется, то её развивать надобно, а городской ли он житель или в глуши лесной родился - это дело не важнецкое. У моей сестры троюродной, она чуть постарее меня будет, даст Род- познакомишься, долго богатырь один жил. Ребеночек у них и народился. И знаешь што, знатный ведун, то бишь, по-городскому, колдун вышел. Вот и получается, что не такие уж мы с людями и разные. Только те, городские то бишь, все чудное извели, веру иноземную приняли, а свое истинное забыли, забросили. (А вера та что? Не вера, так, одно безверие!) А мы сберегали да в "копилочку" откладывали, вот теперь и ведаем, как взлететь да не споткнуться. Я так про себя думаю: царь Ильдемар 1 и ведунов наших извел, по глупости своей немерянной, с вражьего наущения, с навета злобного. Ну да сделанного не воротишь, а племянничка свого я двугорядь вспоминала. Вот он бы тебе щас помог, с ним бы вы враз заразу пришлую одолели. Да далеко он, в варнакских горах, на дракона людоедского охотится. Ить тоже тварь - повадился в города наши летать да девок красных пожирать десятками, то ли сам по себе лютый такой, то ли по чьему приказанию. Поклон-то я племянничку с голубем послала, токмо кады он еще долетит-то. Чай, не на соседний огород слётать. Так что я на него и не рассчитываю. Тут либо мы сами управимся, либо придется ему наши косточки беленькие хоронить.
   Да уж и впрямь весёленькая история получается: воевали, воевали вместе, одним народом жили, а потом бац - разделились, враждовать начали, и уже корней общих не помнят. Все прямо как у нас. Друг с другом ссоримся, чужих народов слушаемся, с бывшими врагами братаемся. Эх, братья славяне, может всё-таки вспомним древнее, тысячелетнее прошлое? То, что еще до Древней Руси зачиналось... Я задумался, Яга так же молча шла рядом. Под ногами была зеленая трава, а впереди виднелись какие-то невысокие заросли. За разговором мы и не заметили, как пугающая своей огромностью Каменистая пустошь осталась далеко позади.
  
   Хайлула был вне себя от злости. Он рвал и метал: мало того, что русскому благополучно удалось избежать расставленных силков, так еще этот маленький, плюгавенький городишко, который - то и городом назвать стыдно, сумел разбить его объединенное войско. Впрочем, сейчас это не имело значения. Засланный в город шпион своё дело сделал. Жаль только, всё произошло при свидетелях и теперь русский отправился в Темный край. Но ничего...
   -Повелитель, прикажите, и мы нагоним Вашего врага! - униженно поскуливая, предложил склонившийся пред Хайлулой огромный, мышастого цвета волкодлак, но особой уверенности в его голосе не было.

  
  
 
Категория: Проза | Просмотров: 427 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]