"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2021 » Сентябрь » 4 » ЛЮДИ И СУДЬБЫ
07:52
ЛЮДИ И СУДЬБЫ
Александр КАРПЕНКО
ЛЮДИ И СУДЬБЫ
Алекса́ндр Никола́евич Карпе́нко (род. 13 октября 1961, Черкассы, УССР) — русский поэт и прозаик, композитор, исполнитель песен, переводчик, телеведущий. Участник Афганской войны. Член Союза писателей России, Южнорусского Союза писателей и Союза Писателей XXI века. Участник литературного объединения ДООС. Член Российского отделения Международного ПЕН-клуба.


Александр Карпенко закончил спецшколу с преподаванием ряда предметов на английском языке, музыкальную школу по классу фортепиано. Сочинять стихи и песни Александр начал, ещё будучи школьником. Вначале это были переделки известных песен — часто Владимира Высоцкого — с новым текстом, обычно о спорте. Александр к этому занятию поначалу всерьёз не относился, но по мере взросления у него стали появляться и более продуманные, уже полностью самостоятельные вещи, а к девятнадцати годам он даже написал целую поэму о Сирано де Бержераке. В 1980 году Александр поступил на годичные курсы в Военный институт иностранных языков, изучал язык дари. По окончании курсов получил распределение в Афганистан военным переводчико Александр начал работать военным переводчиком (на местном наречии «тарджоманом») в Кабуле с августа 1981 года. Был определён в десантную группу правительственных войск. Он должен был передвигаться вместе с группой, хотя участие в боевых операциях для переводчика не предполагалось. В его обязанности входило, например, получение оперативной информации по рации и перевод её для военного советника. Афганцы говорили, как правило, очень быстро, и Александр чувствовал, что одного года обучения языку явно недостаточно для работы. В переговорах ему регулярно приходилось переспрашивать и просить говорить помедленнее, это часто вызывало раздражение афганцев, а иногда и советских военных советников. В Афганистане был большой выбор книг на русском языке, и Александр много читал, когда эфир замолкал и работы не было, как поэзию (Валерий Брюсов), так и прозу (Сомерсет Моэм — в походных условиях). Продолжал Александр и сочинение собственных стихов. Уже на второй день пребывания в Кабуле он написал стихотворение «Машина времени», под которой подразумевал самолёт DC-10, доставивший его в мир войны: «Я взлетел в родном, двадцатом веке / Грохнулся в четырнадцатый век!» Вскоре после начала работы в Афганистане, 6 ноября, произошло событие, разделившее жизнь Александра Карпенко на «до» и «после». Бронетранспортёр, в котором он ехал с группой сопровождения в колонне с продовольствием, подорвался на мине в 50 километрах от Кабула: Мы шли в колонне четвёртой машиной. В тот день я был невыспавшимся, сидел, кемарил, потом всё исчезло… Мне крупно повезло. Во-первых, сидел достаточно близко от люка, сразу за командирским сиденьем, над которым — люк. БТР — вообще сложная машина, там много люков, но, если ты от него далеко… Меня всё же вытащили… А тех двоих, которые сидели за мной, дальше от люка, — не вытащили, там сплошной огонь был, невозможно было вытащить. Вначале, отчего все, кто был в машине, потеряли сознание, — сильный удар снизу, сам взрыв мины, а потом стала гореть солярка, рваться боекомплект… Уже потом, при операции на лёгких, оттуда вытащили много гари, всё это попало в лёгкие. Но меня всё же вытащили оттуда и (снова везенье!) бросили в горящей одежде в жижу рисового поля, потом завязалась перестрелка. На мне горела одежда, ботинки сгорели совсем, штаны, волосы. Лицо? Там огонь сильный был, видимо, когда боезапас стал рваться… — Александр Карпенко Кроме сильнейших ожогов и контузии, у Александра были перебиты в нескольких местах обе ноги, но он чудом выжил, проведя в военных госпиталях три года, после чего в 1984 году демобилизовался по состоянию здоровья в звании старшего лейтенанта. За службу Александр был награждён орденом Красной Звезды, афганским орденом Звезды 3-й степени, медалями, почётными знаками[2]. Впоследствии Александр награждён за воинскую доблесть орденом «За заслуги» (РСВА, 2016), а также орденом Святителя Николая Чудотворца (2017). Случившееся в Афганистане наложило глубокий отпечаток на всё дальнейше его творчетво После демобилизации, в 1984 году, Александр поступил в московский Литературный институт имени А. М. Горького, тогда же начал публиковаться в толстых журналах. Институт окончил в 1989-м, в этом же году вышел первый поэтический сборник «Разговоры со смертью». Сборник был выдвинут издательством «Молодая гвардия» на соискание премии Ленинского комсомола в области литературы и искусства, однако премию не получил. Затем последовали книги: «Солнце в осколках» (1990); «Третья сторона медали» (1991); «Атлантида в небе» (1997); «Откровения одиночества» (2000); «Священник слова» (2005). В 1991 году фирмой «Мелодия» был выпущен диск-гигант стихов Александра Карпенко, также им были записаны три магнитоальбома песен — «Ждать и жить», «Саламандры не горят в огне» и «Две Правды». Первым его соавтором был известный композитор Владимир Мигуля. Александр Карпенко снялся в нескольких художественных и документальных фильмах, неоднократно участвовал в передачах на телевидении. Постоянный участник фестивалей солдатской песни, гастролировал с концертами по России и Америке. Работает в самых разных литературных и песенных жанрах, сотрудничает с исполнителями песен на свои стихи, в частности с певицей Ириной Шведовой. Был женат на певице Ольге Серебряной, также исполнявшей песни на его стихи. Нынешняя жена поэта и барда Александра Карпенко — художник Елена Краснощёкова. У Александра - трое детей: Софья (1991 г.р.), Святослав (1992 г.р.) и Полина (1996 г.р.). Стихотворение Александра Карпенко «Собор Василия Блаженного» входит в программу школьных учебников РФ. Творчество Александра Карпенко.Один из его рассказов 1. ПЛЕН Как я попал в плен, память молчит. Наверное, просто контузило, память отшибло, а враг, как говорится, не дремал... Как в том анекдоте: Василий Иванович упал с коня - и забыл японский язык... Собственно, в минуты бессознания надеяться можно только на то, что товарищи не бросят. А бросят они или не бросят - зависит от боевой обстановки. Больше, чем от того, хорошие это товарищи или плохие. Да ещё на Бога можно надеяться. Но Бог может рассудить по своему: дескать, человек хороший, приберу-ка я его к себе, пока он здесь не испортился... В общем, сплошная лотерея. "Очнулся - гипс, закрытый перелом..." В плен мог попасть любой из нас. Потерял сознание - и с тобой делают что хотят. Но почему этим человеком оказался я? Может быть, это было возмездие за какие-то неправильные поступки... был временами груб с матерью... но нет, всё произошло совершенно случайно, и на моём месте мог оказаться кто угодно другой. Так что не стоит искать в том, что со мной случилось, какой-то свыше предопределённой закономерности. Просто я оказался крайним. Нас поместили в какую-то многометровую яму - и поодиночке выводят на допросы. Чтобы мы не околели с голоду, два раза в день сверху спускают ведро с какой-то баландой. Нас пятеро, и все либо ранены, либо контужены. Времени нет: оно почти остановилось. Постоянно предлагают перейти в мусульманство. Собственно, это почти стопроцентная гарантия, что оставят жизнь. Но какая это будет жизнь?... Я вспомнил сюжет из романа Голсуорси "Конец главы". Там в схожих обстоятельствах человеку предлагают под страхом смерти перейти в другую веру. Но человек этот неверующий. Хуже того, он поэт - а поэты, как известно, сплошь и рядом играют со смертью в поддавки. Но английский поэт был гуманистом. Он полагал, что не стоит из-за какого-то глупого предрассудка, каковым он считал любую религию, рисковать своей жизнью. Ведь жизнь человеческая бесценна! Всякая плата за жизнь изначально некорректна. Кстати, Уилфрид Дезерт /так звали молодого англичанина/, не изобретал велосипеда. Так же считал и великий Леонардо да Винчи, считавший, что дело художника - творить, а не подвергать свою драгоценную жизнь всякого рода опасностям, которые способны её укоротить. И Дезерт, недолго думая, легко отрёкся - от того, что он считал пустым и никчёмным. Я уже не помню, кем он считался - католиком или протестантом. Но странная штука: сам факт отречения впоследствии неблагоприятно сказывается на судьбе человека. Англичанин плохо кончил, а Леонардо просто повезло, что его взгляды так и остались теорией... Как бы ни условна была наша вера, отступников презирают все. Считается, что они дали слабину именно там, где необходимо было проявить мужество, волю, несгибаемость характера. Вера - только повод. Но что же делать мне? Соглашаться на переход в мусульманство в любом случае противно и недостойно. Как же они станут торжествовать после этого! Ведь человек теряет при этом данное ему отцом и матерью имя, то есть, в сущности, предаёт не только своих боевых товарищей, но и своих родителей. Правда, мама, я знаю, предпочла бы всё, что угодно - лишь бы снова увидеть своего сына живым. Вот она живёт как раз по заветам Леонардо. А отец, кадровый военный, никогда бы не понял и не простил мне подобного предательства... Надо что-то решать. Незаметно подкрадывается момент истины. Мы же не Руцкие какие-нибудь. Выкупа за нас никто не даст. Можно, конечно, потянуть время, объяснить "духам", что такие решения легко не даются. Хорошо бы дождаться обмена на кого-то из пленных "духов" - ведь бывали же такие случаи. Надежда умирает последней. Вспомнилась мама. Как она будет горевать, если я не вернусь. Единственный сын! Защитник Родины! Надежда и опора! А что если попробовать бежать? Но выбраться отсюда практически нереально... нас даже боятся выпускать на поверхность! И тут мне пришла в голову неплохая идея. Хорошо бы попытаться её реализовать! Нас здесь пятеро. Если один человек станет на плечи другому, а остальные три проделают то же самое со своими предшественниками, появляется шанс выбраться наружу. Правда, там всегда стоит часовой. Но ведь его можно и прихлопнуть. Особенно ночью! Вот только согласятся ли четверо из нас пожертвовать собой, чтобы кто-то один попытался выбраться наружу? Как-то с трудом в это верится... Поговорил о своём плане с ребятами. Честно говоря, всем уже осточертело находиться в неизвестности. Третий месяц баланду кушаем. С моим планом согласились - с той лишь поправкой, что счастливчика выбираем жребием, на пальцах. Бросили жребий. Последним выпало быть Володе. Жребий я принял как должное: не обрадовался такому исходу, но и не особо расстроился. Неизвестно ещё, чем вообще закончится эта авантюра. Вовку ведь могут и пришибить там, наверху. А может случиться и наоборот: он пристукнет часового и попытается вытащить нас. Ночь. Вытащили Вовку. Ждём. Вслушиваемся. Тихо, как в гробу. Неужели он выбрался и сбежал, забыв об остальных? Не хочется верить в такую возможность. Неужели человек на такое способен? Два часа ожидания убеждают меня: да, способен. Жизнь любой ценой - и пусть весь мир горит синим пламенем! А как же мы? А ещё говорят, что люди сплоченнее всего в экстремальных ситуациях! Честно говоря, на душе совсем паршиво. Завтра уже будет всё по-другому. Как в том анекдоте: "водка, которая вчера ещё стоила три шестьдесят две, сегодня стоит четыре двадцать!" Чувствую, что утром всех нас выведут и расстреляют. За то, что организовали побег своего товарища. Даже если он уже далеко. Злобные они все почему-то, эти "духи". Но разве это человеческая жизнь - всё время прятаться, как зверьки, по горам, холодать, голодать, быть на положении изгоев своей страны... невольно озвереешь. Зло порождает зло. Рассвело. И тут - команда сверху, на плохом русском языке. По одному - вылезай! И толстая длинная верёвка. 2. Я прожил несколько ужасных минут между неизбежностью смерти и реальностью жизни. Честно говоря, я не ожидал, что такое распространённое на войне событие, как попадание в плен, способно выбить человека из равновесия и лишить его присутствия духа. Я больше не был самим собой: я был лишь призраком того человека, которого уважали товарищи и который уважал сам себя. Но ведь мы воспитывались в лоне старой советской системы! И где-то в генах у нас глубоко засело, что плен, невзирая ни на какие смягчающие обстоятельства - сродни предательству и что лучше смерть, нежели пленение. Как я завидовал своему сокурснику Серёге Дорошенко, погибшему геройской смертью! Его участь казалась мне более достойной, чем моя. Серёга выполнял какое-то очередное боевое задание - и попал со своим батальоном в засаду. Лупят по тебе со всех сторон - а ты даже голову не смеешь поднять! А со скал тебе в глаза летит гранитное крошево - от частокола пуль даже могучий камень крошится и становится тяжёловесной пылью, а то и галькой. И ты не смеешь подняться - просто чтобы, на худой конец, оценить обстановку! Сергей вылез из бронетранспортёра через боковой люк и пополз к арыку - единственному месту в ущелье, где можно было хоть как-то спрятаться. И вовремя: через пару минут в его бронетранспортёр кто-то попал из гранатомёта, и он стал дымящейся смоляной массой. Наверное, оставшиеся в живых машины приняли решение любой ценой прорываться сквозь огонь. Но Сергей уже ничего об этом не узнает. Он, лёжа в арыке, прикрывал отступление своего батальона автоматным огнём. Кончились патроны, и Сергей пополз к командирской машине пополнить свой арсенал, а заодно и узнать планы руководства... Но доползти ему не удалось. Пуля пробила навылет обе его ноги, и он даже на какое-то время потерял сознание. И тут произошло самое отвратительное из того, что иногда бывает на войне. Остатки колонны рванули в прорыв, оставив беспомощного Серёгу на произвол судьбы, даже не зная ещё, что он тяжело ранен и не сможет уцепиться за машину. Командиры поспешили спасать свою шкуру. И им, подлецам, это удалось! А Серёга оставил для себя последнюю гранату, почему-то вспомнил маму, замер, как неживой - и стал дожидаться момента, когда духи подойдут поближе. Наверное, он мог бы, поразмыслив, сдаться в плен, тем более, что его предали свои же товарищи. Но он остался твёрд духом - и подорвал себя и приблизившихся врагов гранатой. У нас много рассказывали об этом случае, и он мне навсегда врезался в память, тем более что мы вместе учились. Я вспоминал о Сергее в ночь перед расстрелом. Когда нас выводили по одному, вся прежняя недолгая жизнь прокрутилась у меня в памяти. Тихий украинский городок на Днепре. Почему-то вспомнилось, как бы бродили вечерами по одноколейке и искали светлячков. Как давно это было! Я сам стал маленьким беспомощным светлячком, в котором едва теплилась жизнь. Но как же мне хотелось жить! Ведь я так и не успел ничего повидать на свете. Ведь живёт где-то в домике у леса девушка Юля, к чьим окнам я приходил вечерами, пел ей... нет, не серенады - какие-то популярные песни, типа шлягера Стаса Намина, "Мы желаем счастья вам...". Шанса на спасение не было. Как только кто-то из нас вылезал из ямы, тут же раздавалась автоматная очередь. Потом оказалось, что это духи так шутили, чтобы попугать нас и заодно поднять себе настроение. Но наша судьба была уже решена. В более высоких инстанциях. Нас, пятерых, включая пойманного ночью Володю, обменяли на десятерых духов. Когда я узнал об этом, не смог сдержать слёзы - слишком много переживаний накопилось на это время. Нас сразу же отправили в госпиталь, а потом - в отпуск домой. Что же я рассказу дома - родным, друзьям? Лгать, конечно, нехорошо. Но рассказать всю правду ещё труднее. Да и кто поверит? Отлежаться бы где-нибудь на необитаемом острове и постараться всё забыть, как дурной сон! Но кто же даст мне такую возможность? Весь вопрос в том, выдержат ли мозги такую нагрузку. Не свихнусь ли? Кто знает...
Категория: Проза | Просмотров: 40 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]