"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Июнь » 15 » Необязательная страна
06:28
Необязательная страна
Необязательная страна
Автор книги Вали Наср


Неурегулированные вооруженные конфликты в Афганистане и Ираке, ядерная программа Ирана, потерянный Пакистан, поблекшие перспективы "арабской весны" на Ближнем Востоке - ситуация в этих регионах уже давно превратилась в огромную проблему для США. Каковы же причины дипломатических и военных неудач Соединенных Штатов? В своей книге Вали Наср проливает свет на формирование американской внешней политики в годы правления Обамы и объясняет ее последствия для исламского мира и США.
1. Афганистан. Хорошая война пошла плохо
К концу 2011 года война в Афганистане и замороженные отношения с Пакистаном поставили под угрозу планы президента свернуть афганскую войну. Администрация решила, что может использовать помощь со стороны Китая. В конечном счете китайцы должны были бы хотеть видеть Афганистан стабильным и должны были также беспокоиться о судьбе Пакистана. Пекин недавно сделал инвестиции в угледобывающий сектор Афганистана, который, как представляется, настроился на масштабный прирост после обнаружения больших запасов минеральных ресурсов в 2010 году5. А у Китая были давние и глубокие экономические связи с Пакистаном. Поэтому администрация попросила старого опытного дипломата, специалиста по Китаю, войти в контакт с китайским руководством. Этот дипломат совершил несколько визитов в Пекине, в ходе которых встретился с китайским президентом, премьером, министром иностранных дел и другими политическими фигурами. Их ответ был четким и недвусмысленным: «Это ваша проблема. Вы заварили эту кашу. В Афганистане война намного осложнила ситуацию, да и в Пакистане дела обстояли не так уж плохо до тех пор, пока вы не стали совать туда свой нос. У нас есть свои интересы в этом районе, но в них не входит задача таскать для вас каштаны из огня». Короче говоря, мы сами заварили эту кашу, нам ее и расхлебывать. А когда они заканчивали свое проявление несогласия, они обычно спрашивали: «И все-таки, в чем заключается ваша стратегия в этом районе?»


«Война в Афганистане – это хорошая война». Так говорил Барак Обама во время избирательной кампании. Это была вынужденная война, которую нам необходимо было вести для того, чтобы нанести поражение Аль-Каиде и добиться того, чтобы Афганистан никогда больше не становился прибежищем для террористов6. Обама занялся пропагандой афганской войны, по крайней мере, как части своей тактики во время года предвыборной кампании, чтобы защитить себя от постоянных обвинений в том, что демократы не проявляют твердости в вопросах национальной безопасности. Характеристика войны в Афганистане как «войны по необходимости» позволяла ему называть войну в Ираке как «войну по выбору», которую следовало остановить.
Мнение Обамы было широко принято в стране и за рубежом при том понимании, что Америка сделает все возможное в Афганистане: вложит больше средств и пошлет больше войск, чтобы покончить с Талибаном и создать там сильное демократическое государство, способное противостоять терроризму.
Через четыре года Обама уже больше не говорит о «хорошей войне». Вместо этого он быстренько умывает руки и старается забыть о ней. Эта позиция весьма популярна в стране, в которой многие американцы, включая и тех, кто голосовал за Обаму в 2008 году, больше не хотят иметь ничего общего с этой войной. Они разочарованы сохраняющейся нестабильностью в Ираке и Афганистане и устали от одиннадцати лет боевых действий на два фронта. Они не верят в то, что война была правильным решением в деле борьбы с терроризмом и уже не верят пропаганде нагнетания страха, которую администрация Буша использовала в своей внешней политике. Все больше создается впечатление, что Америка потеряла какой бы то ни было интерес в Афганистане, который мог бы оправдать ее присутствие на территории этой страны.
Обама использовал тему войны в Афганистане сугубо в популистских целях. А когда настроения общественности изменились, он быстро объявил о победе и отозвал войска обратно домой. Его действия от начала до конца были политически мотивированы и хорошо сработали внутри страны. Однако за рубежом все оправдания, которые мы приводим для объяснения нашего колебания из одной крайности в другую в связи с этой войной, не выглядят правдоподобными ни для наших друзей, ни для врагов. Они знают истину: мы бросаем Афганистан на произвол судьбы. Бросаем, несмотря на то что злые духи-искусители, заманившие нас туда в свое время, сейчас снова восстали и угрожают нашей безопасности.


Когда президент Обама вступил в должность, афганская война шла уже восемь лет. Америка пришла в Афганистан в октябре 2001 года, немногим менее месяца после событий 11 сентября, чтобы уничтожить Аль-Каиду. Быстрая победа давала возможность представить оптимистическое будущее для этой страны после двух десятков лет гражданской войны.
Афганистан при международной поддержке получил новую конституцию, новое правительство, нового президента, которого на Западе приветствовали как свободного от предрассудков партнера по усилиям в деле перестройки страны. Президент Хамид Карзай выглядел толковым человеком, приятным в общении и прогрессивным по духу, своего рода воплощением американской цели освобождения исламского мира от тисков экстремизма. Даже дизайнер Том Форд внес свой вклад, назвав Карзая «шикарнейшим мужчиной на планете сегодня»7.
Тем временем Талибан и Аль-Каида в поисках убежища отступили в крайний северо-восточный регион Пакистана8 – район, находящийся под федеральным управлением (ФАТА), фактически слабоуправляемый высокогорный регион размером со штат Массачусетс и с населением в четыре миллиона из числа пуштунских племен. И следовательно, пока Вашингтон возлагал надежды на строительство новой демократии и видел в перспективе Афганистан форпостом борьбы с терроризмом, он опирался также и на тесные отношения с Пакистаном для того, чтобы изгнать Аль-Каиду из ее логовища в зоне ФАТА. Миллиарды долларов ушли в Афганистан и Пакистан во время президентства Буша на поддержку не только усилий по борьбе с терроризмом, но также и на продвижение демократии, школьное обучение женщин и девочек, на развитие сельского хозяйства.
Однако такого рода капиталовложения не принесли ожидаемых плодов. Задолго до прихода к власти президента Обамы там все стало меняться. К 2006 году шаги афганского правительства замедлились, и уже никто не сомневался, что война возобновилась и вновь воцарилась нестабильность. В течение того же года количество атак со стороны борцов вернувшегося Талибана и Аль-Каиды выросло на 400 %, а число убитых во время этих атак подскочило на 800 %9. В июне 2006 года в Афганистане было убито больше представителей международных войск, чем в Иракском конфликте, больше, чем в каком-либо другом месяце с начала войны10. Талибы вернулись и продолжили жестокую борьбу с тем, что они считали американской оккупацией и слабым правительством в Кабуле.
К 2008 году столкновения переросли в полномасштабную повстанческую борьбу. В Соединенных Штатах обычно выпускались специальные карты безопасности для вспомогательных служб, на которых зеленым цветом обозначались безопасные районы, желтым – те, в которых имелись проблемы, связанные с безопасностью, и красным цветом обозначались опасные зоны, контролируемые повстанцами. К 2008 году большая часть карты была красного цвета. Многие афганцы полагали, что Талибан на пороге победы, а когда речь идет о повстанчестве, то часто выходит так, как считает местное население. Один западный обозреватель из Кабула в середине 2008 года говорил, что каждый владелец магазина в городе (наиболее защищенная часть Афганистана) ждет, что талибы войдут в город к концу года. Афганистан быстро скатывался к хаосу.
Все, что касалось Афганистана, представляло собой большую проблему: неровный рельеф, запутанный этнический состав, не менее запутанная общественная структура, характерный своей нетерпимостью трайбализм, его коварство в политике и горькое наследие десятилетий, унесенных войной и оккупацией. Но самая большая проблема лежала по другую сторону границы – это Пакистан.
Талибан предпринимал свои действия за пределами линии ФАТА, однако его лидеры имели бизнес далеко на юг от нее – в Кветте. Они использовали относительную безопасность пакистанского города для перегруппировки и управления повстанчеством в Афганистане. Талибские командиры набирали пехотинцев из числа учащихся медресе в пуштунских районах Пакистана и открывали тренировочные центры, госпитали и заводы по производству бомб в городах, находящихся на небольшом расстоянии от афгано-пакистанской границы.
Более того, еще со времен своего формирования в 1994 году повстанческая организация имела тесные связи с разведывательным ведомством Пакистана и получала финансовую и военную помощь Исламабада. Пакистан поддерживал военные наступления талибов на протяжении всех 1990-х годов, и даже после того, как американское наступление покончило с господством Талибана в Афганистане, эти взаимоотношения продолжались.
Пакистан рассматривал Талибан в качестве стратегического актива, который мог бы помочь не допустить Индию в Афганистан и держать его под своим контролем. Этот фактор сделал афганское повстанчество региональной проблемой. Всегда довольно трудно сражаться с повстанчеством, но бороться с таким движением, которое имеет безопасное убежище на случай отступления, расположенное среди симпатизирующего населения, и которое может опираться на финансовую, разведывательную и военную поддержку соседней страны, – гораздо более сложная задача, возможно, на несколько порядков. Талибан и Аль-Каида воюют в Афганистане, а когда становится жарко, они уходят на юг через границу, чтобы залечивать свои раны, рекрутировать и готовить новых бойцов, а также планировать дальнейший ход войны. Нечего сказать, но коллегиальное руководство движением стало общеизвестно как Шура (Верховный совет) Кветты, по имени города, в котором проходят заседания. Афганская война началась пугающе похоже на вьетнамскую, причем Пакистан действовал примерно как Лаос, Камбоджа и маоистский Китай, вместе взятые. Война приобретала новый дорогостоящий параметр, который требовал срочного учета и внимания.
К тому времени как президент Обама въехал в Овальный кабинет, сила Талибана уже представлялась неукротимой. Талибы создали гибкие децентрализованные структуры, подчиняющиеся и докладывающие руководству в Пакистане, но организованные с учетом местной специфики. Практически по всей стране у них имелась общенациональная политическая инфраструктура на местах со своими теневыми губернаторами и районными руководителями. В некоторых случаях присутствие Талибана носило номинальный характер – почти исключительно пуштунское движение не доходило до каждого уголка полиэтнического общества Афганистана, – но в других местах талибы контролировали все.
Движение обладало мощью, однако никто не знал точного числа его членов. По оценкам правительства США, на 2009 год талибов было не более 35 тысяч человек. Из них ядро – самое большее две тысячи человек, представлявших собой закаленных боями ветеранов предыдущих войн в Афганистане. Группа числом поболее, возможно от пяти до десяти тысяч человек, вела борьбу для того, чтобы отомстить за злоупотребления со стороны правительства либо за смерть родных и близких во время американского воздушного налета и бомбардировок. Самое большое число борцов, 20 и более тысяч человек, – это наемники, воюющие за несколько долларов в день.
Талибан стал более сообразительным в политическом смысле и более смертоносным в военном11. Ушло их неприятие рисунков и музыки, а взамен пришло использование и того, и другого в призывающих на свою сторону видеороликах. В своих заявлениях новое талибское руководство говорило о том, что движение открыто для женщин, посещающих школы. Прекратились разговоры об отрубании рук и отрезании голов во время публичной казни.
Другие догматы, что представляется более зловещим, также были отставлены в сторону. Стив Колл, журналист и обозреватель с многолетним опытом по Афганистану, в 1980-х годах, когда афганские боевики боролись с советской оккупацией, писал вот о чем. ЦРУ позарез нужен был кто-то для того, чтобы взорвать большое взрывное устройство в грузовике в тоннеле Саланг длиной около трех километров. Этот тоннель является важной артерией, проходящей с севера на юг под трудным перевалом в устремленных ввысь горах Гиндукуш. Взрыв тоннеля перерезал бы путь советским поставкам. Для того чтобы результат был эффективным, ЦРУ искало афганского террориста-смертника12. Никто не вызвался добровольцем. Самоубийство, по словам афганцев, – самый страшный грех и не соответствует религиозным убеждениям. А уже в 2009 году произошло более 180 взрывов террористов-смертников в Афганистане13. Движение эволюционировало, и от этого Афганистан становился еще более опасным.
Вскоре после вступления в должность президент Обама назначил Ричарда Холбрука своим впередсмотрящим по Афганистану – своим специальным представителем, – чтобы тот помог ему быстро оценить ситуацию в стране и сформировать стратегию работы с ней. В это же время военные настойчиво лоббировали перед новым президентом увеличение численности войск, необходимых для оборонительных действий против талибов, и в Вашингтоне обдумывали эту проблему. Обама попросил в срочном порядке пересмотреть стратегию и назначил Брюса Риделя, бывшего сотрудника ЦРУ и впередсмотрящего по Пакистану, назначенного администрацией Клинтона, возглавить эту работу14. На пересмотр ушло полгода, и результаты (известные как доклад Риделя) говорили в пользу наращивания американского военного присутствия в Афганистане: «полное обеспечение» контртеррористических операций в этой стране и проведение жесткой политики в отношении Пакистана. Работавший в комиссии Риделя Холбрук с этим не согласился. Он был против обязательств Америки взять на себя все расходы по ведению борьбы с повстанчеством и полагал, что Америка больше получит от Пакистана, сотрудничая с ним.
Ридель встретился с президентом один на один и проинформировал его о выводах, сделанных им в докладе. Холбрук полагал, что президенту следует выслушать мнение большего числа людей. Как считал Холбрук, не было проведено должного обсуждения основных итогов и рекомендаций доклада, президент очень быстро пошел на расширение войны.
В феврале 2009 года Обама объявил о направлении дополнительно 17 тысяч войск в Афганистан, тем самым обеспечив достаточную передышку президенту и его советникам для определения дальнейших шагов. Вскоре после этого он также потребовал от своего командующего войсками в Афганистане генерала Стэнли Маккристала пересмотреть военную стратегию и обозначить все нужное США для победы15. Пока Маккристал работал над обзором, Совет национальной безопасности (СНБ) собрал воедино все факты, данные, мнения и аналитические подборки, предоставленные правительственными ведомствами (в основном Пентагоном, Госдепартаментом, ЦРУ, Агентством США по международному развитию) с тем, чтобы подготовить президента к оценке рекомендаций Маккристала. Цель состояла в том, чтобы предоставить президенту Обаме четкие варианты, из которых он мог бы сделать выбор.
Перед администрацией Обамы встала мучительная двусторонняя проблема. В то время, когда талибы занимались перегруппировкой и становились все более грозными, правительство Карзая, наш местный партнер, оказалось слабым и неспособным к осуществлению задачи строительства демократии16. Ореол сошел с Хамида Карзая еще до прихода к власти Обамы. В умах представителей администрации и конгресса элегантно одетый образованный руководитель нового Афганистана в каких-то строчках обзоров был низведен до уровня продажного, коррумпированного и ненадежного партнера, из-за которого в основном Талибан и действует так успешно. Как бы ни должен был предположительно выглядеть «новый» Афганистан, в реально существующем Афганистане значительную роль играли кланы и большие семьи. Клан Карзая, к сожалению, очень был похож на сериальную семью Сопрано. Брат президента Ахмад Вали фактически являлся торговцем наркотиками в Кандагаре, оплоте талибов. Известно, что он сотрудничал как с ЦРУ, так и с Талибаном и был замешан в каждом деле и в каждом политическом споре в этом непокорном городе. Карзай также патронировал множеству коррумпированных местных сановников, повязанных с торговлей наркотиками. Они поддерживали его власть, а он давал им возможность набивать карманы в ущерб интересам местного населения17.
Лица, оказывающие гуманитарную помощь, члены конгресса, обычные афганцы и американцы в равной мере были сердиты и разочарованы, однако ситуация с коррупцией не менялась. Да, имели место непроизводительные траты и взяточничество, растрачивались миллионы. Но верно было и то, что Афганистан по-прежнему оставался племенным обществом, в котором племенные вожди, большие шишки считали своим долгом пользоваться государственными ресурсами как своими собственными в интересах своего сообщества. Карзай считал необходимым удовлетворять это требование для того, чтобы выжить в руководстве страной. Такого рода коррупция не чужда политике, и, уж разумеется, не чужда ей в Афганистане18.
Действительно ли коррупция со стороны Карзая вела к переменам к худшему и притоку повстанцев? Да, но не в такой степени, чтобы мы могли все на нее свалить. Нет подтверждений тому, что большинство из тех, кто присоединился к Талибану, сделало это из протеста против коррупции министров Карзая. Проблема носит местный характер. Коррупция, которая действительно что-то значила, которая вызывала озлобление у мелкого дехканина и заставляла его брать ружье и идти к талибам, шла от местной полиции и правительственных чиновников. Мы относились к Карзаю как к главе независимого суверенного государства, а на самом деле у него вообще не было правительства. Он отсиживался в столице, но даже там он мог опираться только на иностранную защиту в плане личной безопасности, и его полномочия ничего бы не значили без поддержки со стороны США. Карзай был (он и остается) не более чем почетным «мэром Кабула».
Его правительство было слабо организовано. На бумаге все сверхцентрализованно – центральное правительство контролирует финансовые ресурсы и принимает решения по любому вопросу в области образования, здравоохранения или развития. И тем не менее на практике оно не действовало на большей части территории страны, а там, где оно присутствовало, народ не очень-то его приветствовал и желал, чтобы оно проваливало прочь.

 
Категория: Публицистика | Просмотров: 290 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]