"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2016 » Июнь » 27 » Неполная дееспособность
04:58
Неполная дееспособность
Неполная дееспособность 
 Шкода Валерий Владимирович
 
Шкода Валерий Владимирович. Родился 27 марта 1969 года.

Проходил службу в Афганистане в 1987-1988 годах (гвардии рядовой, 56 гвардейская десантно-штурмовая бригада - город Гардез, провинция Пактия)

Рассказ
Боевому товарищу Юшкову Андрею, посвящаю
СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
Постановление от 7 мая 1985 года № 410
О МЕРАХ ПО ПРЕОДОЛЕНИЮ ПЬЯНСТВА И АЛКОГОЛИЗМА
Совет Министров СССР постановляет:

... Активизировать деятельность трудовых коллективов, административных органов по устранению причин и условий, порождающих пьянство и алкоголизм;
...Запретить продажу алкогольных напитков в торговых предприятиях вблизи производственных предприятий, учебных заведений, в местах массовых гуляний и отдыха трудящихся и в мелкорозничной торговой сети;
...Продажу винно-водочных изделий в рабочие дни производить с 14 часов. Запретить продажу спиртных напитков лицам, не достигшим 21 года...

Скрытые от пассажирских глаз динамики вдруг ожили и наполнили салон воздушного судна божественно приятным женским голосом:
— Товарищи пассажиры, наш рейс Ташкент — Свердловск окончен, экипаж корабля прощается с вами и желает вам всего наилучшего. Просьба до полной остановки самолета не покидать своих кресел. Благодарю за внимание...
Не обращая внимания на дежурные призывы стюардессы и медленно ползущий по бетонке лайнер, пассажиры суетливо вставали со своих мест, торопясь первыми пробраться к выходу, по пути с интересом поглядывая на молодого, крепкого парня в десантной форме, с легкой задумчивой улыбкой на загорелом лице.
Тучный профессор протянул Максиму мягкую, большую ладонь и, глядя на него сквозь толстые линзы больших квадратных очков, на прощание сказал:
— Если захочешь учиться, запомни: у тебя льготы. Поступать будешь вне конкурса, а на экзаменах я тебе помогу. Ты ветеран, Максим, и никогда об этом не забывай, — уважительно обратился он к сидящему возле иллюминатора двадцатилетнему парню. — Ты свой долг Родине отдал. Теперь она тебе обязана... В общем, свой телефон я тебе оставил. Надумаешь учиться, звони, не стесняйся.
— Спасибо, Николай Иванович! — ответил Максим. — Обязательно позвоню, но только через год. Отдохнуть хочу немного, свыкнуться с новой жизнью.
— Это правильно, после твоей мясорубки отдых просто необходим, такого повидал... — задумчиво протянул профессор. — Ну, будь здоров! — поправив очки, сказал он и, перекинув через руку серый плащ, направился к выходу.
Расставшись с соседом, Максим повернулся к иллюминатору и стал рассматривать медленно ползущий по летному полю желтый автобус. На улице ласково светило солнце, а на душе было радостно и очень светло, там вновь пели птицы, неожиданно замолчавшие два года назад...
Покидать свое место он не торопился, слишком приятно было просто сидеть и наслаждаться мирной, гражданской жизнью. Все еще не верилось, что его мечта выжить и вернуться домой стала реальностью. Как-то неправдоподобно быстро случился его дембель. Не верилось и в то, что еще позавчера на кабульской “пересылке” он менял оставшиеся “афошки” на советские рубли.
Все произошедшее с ним казалось сном, бесцеремонно вырвавшим безусого парнишку из безоблачного советского детства и моментально, без подготовки и предупреждения, перенесшим его в совершенно другой мир, где никто не предлагает тебе никакого выбора.
Непонимающе глядя на толкающихся в проходе людей, он хотел радостно крикнуть: “Ну, куда вы все так торопитесь, люди! Насладитесь этой солнечной минутой вместе со мной!”
Максим искренне удивлялся суетливому, спешащему жить народу и внутренне чувствовал: не вписывается его сознание в этот когда-то родной мир. Ему казалось, что все происходящее в данную минуту — неправда, тоже сон, только уже приятный. Вот если бы сейчас в самолет зашел комбат и сказал Максиму: “ Не понял, Веденеев! Ты чего тут паришься? Ну-ка, бегом в ружпарк за оружием, и через пятнадцать минут наблюдаю тебя на броне...” — вот это было бы по-настоящему, по-десантному! Это был бы уже не сон.
И Максим даже не спросил бы командира: “Товарищ майор! А вы чего тут, собственно, делаете?” Он просто отправился бы за своим родным АКС-ом, уже полгода стреляющим исключительно одиночными выстрелами... Ну не желает его автомат стрелять очередями, хоть тресни по нему, не хочет, и все! Устал, наверное. Что с ним только Максим не делал: и разбирал его не раз, и смазывал нежно, и уговаривал... Все бесполезно.
Начальник по вооружению бригады, лично пытавшийся наладить непослушный агрегат, только беспомощно пожимал плечами: “Ничего я не понимаю, Веденеев, совершенно ничего. Такого у меня еще не было. Обратный механизм в норме, пружину я поменял, газовая трубка как новая, поршень просто в идеальном состоянии. Чего ему надо? Мистика какая то... Давай-ка мучиться не будем, а лучше мы его спишем, а тебе новый выдадим. Согласен?”
Максим, в ответ снисходительно улыбаясь, отрицательно качал головой. Не хотел и не пытался он объяснять седому подполковнику, ни разу не бывавшему на боевых операциях, свое отношение к личному оружию. Не может он, сидя в оружейных мастерских, понять одну простую вещь: личное — оно потому и личное, что накрепко связано невидимыми нитями с хозяином его железного и в то же время живого организма. “Пусть одиночными, оно даже и лучше, — думал он, собираясь на очередную засаду, — точнее стрелять буду, и патронов экономия”. Перед каждым выходом в горы, сжав в ладони дульный тормоз-компенсатор и уперев свой АКС прикладом в землю, он просто балдел от прохлады освежающего ладонь железа. Через минуту, перестав сопротивляться, оно медленно нагревалось, забирая энергию солдатского тела, постепенно становясь родным и теплым...
— Чего сидишь, молодой-красивый? Домой не торопишься? — услышал Максим приятный, возвращающий в явь женский голос.
Максим поднял голову и уперся взглядом в пышную грудь привлекательной бортпроводницы лет двадцати пяти. Афганские зарисовки мгновенно улетучились, уступая место позабытым, но мощным желаниям. Вдруг приятно забилось сердце.
Максим хотел быстро и остроумно ответить, но понял, что все необходимые для общения с красивыми женщинами фразы начисто затерлись в его памяти крепким армейским жаргоном. Все, что он смог — выдавить из себя улыбку и беспомощно пожать плечами.
— Ты откуда такой бронзовый? — бархатным голосом поинтересовалась она.
— Оттуда, — загадочно сказал Максим и махнул головой в сторону иллюминатора. — Из-за речки.
— Из Афгана, что ли? А я почему-то сразу так и подумала. Еще с девчонками поспорила на шоколадку, что ты воин-интернационалист. Так вас по телевизору называют. Ну, и как там? Страшно было? — полушепотом поинтересовалась она и присела рядом с Максимом на “профессорское” место. Запах ее молодого тела, смешанный с ароматом духов, покрыл его лоб легкой испариной.
— Когда как... — сглотнув, пролепетал Максим и неожиданно для себя перешел к артподготовке: — За две минуты не расскажешь, красавица. Оставляй телефон, будет свободное время — созвонимся, поболтаем.
— Какой шустрый! — спокойно улыбнулась стюардесса. — Может, сначала познакомимся?
От своей неуклюжести Максим готов был провалиться сквозь землю. Ну, как же так? Конечно, надо было сначала имя узнать, а уж потом с телефонами своими лезть. Совсем с женщинами общаться разучился за эти два года. А ведь до службы неплохо получалось...
— Максим меня зовут, — покрываясь красными пятнами, пролепетал молодой ветеран. — А вас... тебя как?
— А меня зовут Руфина, вот и познакомились. Знаешь, у тебя очень красивая форма. А это как называется? — спросила она, протянув обнаженную белую руку к его правому плечу.
Максим посмотрел на ее длинные, красивые пальцы и пролепетал:
— Это аксельбант, я его сам делал из парашютных строп.
— Здорово как! Медали у тебя настоящие, погоны голубые... Вот бы с тобой сфотографироваться, — неожиданно вырвалось у нее.
— Так в чем же дело! — оживился заинтересованный приятной девушкой Максим. — Когда?
— Давай завтра...
— Отлично! Как тебя найти? — осмелел ободренный удачным знакомством “интернационалист”.
— Вот мой телефон, — протянула Руфина вырванный из блокнота листок. Она встала и поправила свою униформу. — Позвони завтра после обеда. Договорились? А теперь тебе пора. Нам нужно борт сдавать.
— Еще как договорились! — весело сказал Максим и жадно посмотрел вслед грациозно плывущей к выходу молодой девушки. “Вот это да!” — причмокнул он языком, глядя ей вслед. Вдохновленный приятным знакомством, Максим схватил с полки свой черный “дипломат”, лихо нацепил на голову голубой берет и, позвякивая правительственными наградами, решительно направился к выходу.
Руфина стояла у трапа, подставив свое дивное лицо майскому солнышку. Максим, поравнявшись с ней, смущенно задал мучивший его последние пять минут вопрос:
— Руфина, извини, ради бога... Ты случайно не замужем?
Сделав понимающее лицо, она ответила:
— Случайно нет. — И, вздохнув, добавила: — Две недели, как в разводе.
“Это судьба!” — подумал Максим. Вслух же вырвалось:
— Вот и здорово...
— ???
— В смысле... я хотел сказать... это... — мямлил он, растерявшись от собственной бестактности.
— Да ладно, не оправдывайся. Ты сказал то, что подумал. Это нормально, — снисходительно улыбнулась девушка. — Иди, давай, тебя автобус на летном поле ждет.
Показывая всем своим видом, что не обиделась, Руфина мягко подтолкнула Максима к трапу.
Выйдя из аэровокзала на прилегающую к зданию площадь, Максим остановился оглядеться и потянул носом весенний воздух. “Пахнет-то совсем по-другому, чем там...”

  Читать всю статью
Категория: Проза | Просмотров: 465 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]