"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2015 » Сентябрь » 14 » Письмо продолжение
07:08
Письмо продолжение
Гергель Александр Николаевич
Письмо счастливому солдату



продолжение

Старший сержант Владимир Смирнов, переслуживший после Приказа почти два с половиной месяца, сидел в кабине одного из ЗИЛов рядом с водителем. Десяток грузовиков обоза, заполненных боеприпасами и коробками с продуктами, замыкали колонну бронетехники, готовую к выдвижению.
  Каким-то чудом - ротный позаботился? - он был избавлен от счастья топать вместе со своей ротой пешком через горы. Теперь он даже не знал, когда снова увидит своих товарищей. Даже эти идиоты - несносные его дружки-дембеля, виновники всех злоключений, казались ему близкими людьми, с которыми его коварно разлучили. Впрочем, после ухода майских дембелей, взвод стал совсем другим, практически чужим, да и сам Володя был в нем чужим. Место замкомвзвода занял Паша Пришвин, единственный во взводе старослужащий, а командирами отделений уже назначили молодых сержантов, недавно ставших черпаками, их же призыв составлял и костяк взвода. Несчастные дембеля, практически гражданские люди, были непонятным довеском. Получалось, что места во взводе для Володьки и не было, и его поставили командиром машины обоза - прекрасная карьера для заместителя командира взвода!
  Выдвижение пехоты было назначено на десять вечера, а сейчас роты получали короткую инструкцию от начальника штаба полка. В стороне вытянулась в линию колонна брони и обоза. Володька оглядывал широченную долину, в которой расположился полк - ряды палаток, горбатые металлические ангары, офицерские модули, трубы котельной - и все это на фоне гор. Горы отсюда, издалека, не казались страшными, больше походили на высокие холмы. Только вот дальше, за первым рядом этих холмов, уходил вдаль и ввысь следующий ряд, потом еще и еще, а там, вдалеке и снеговые вершины виднелись, даром, что уже июнь!
  И не было надежды, что ползать придется только по ближним холмам...
  Бронегруппа начала движение вокруг построенных коробками взводов, поднимая гусеницами и колесами облака пыли, и когда ею затянуло не только плац, но и территорию полка до самых палаток, колонна двинулась к КПП, прошла мост и потянулась по дороге на Кишим. Пехота, скрытая клубами пыли от духовских наблюдателей на окрестных горах, быстро разбежалась по палаткам, получив строжайший приказ, до темноты не высовывать носа из-под тентов.
  
  7.
  
  В наушниках звучит команда "Броня, Вперед!" Взревев движком и выкинув целое облако черного дыма, головная машина срывается с места, за ней начинает движение вся колонна. Скоро доходит очередь до нас.
  - Вперед, - командую я водителю, и мы пускаемся вслед за остальными.
  Я - старший сержант Владимир Смирнов, заместитель командира первого взвода первой роты, командую теперь двумя молодыми, только что из учебки, бойцами, да обозным ЗИЛ 131, набитым коробками с сухпайком. Завидное продвижение по службе. Ну ладно, ну задержали с дембелем, оставили до августа, не я первый, как говорится. Да черт с ним, с дембелем, черт с ней даже с этой "войной", тоже не в первый раз, помотаемся пару месяцев по горам, не развалимся. Но зачем же вот так, в обоз? Что ж я уже больше ни на что не годен!!?
  Колонна собралась большая, одних бээмпешек больше двадцати, а еще несколько танков, тягачи с прицепленными гаубицами, стотридцатьпервые ЗИЛы обоза. Длинной зеленоватой змеей колонна обвивает огромный пустырь, на котором выстроилась пехота. Передние машины подходят к построенной пехоте, останавливаются, чтобы принять их на броню, остальная техника продолжает двигаться по кругу. Хитрый план удался на славу, поднятая гусеницами пыль заволакивает весь импровизированный плац. Увидеть посадку пехоты мне не удается даже мне, со ста метров, что же говорить о духовских наблюдателях! Последнее, что они могли разглядеть, это бээмпешки, остановившиеся возле пехоты.
  Впереди, в клубах пыли едва виднеется край кузова впередиидущего грузовика, мы несемся следом. Собственно, делать мне абсолютно нечего, водила прекрасно справится с дорогой и без моих подсказок, в такой колонне не потеряешься, не отстанешь. На черта я вообще тут нужен? Посадили на машину командиром, вместо чучела!
  Спасибо вам, товарищ капитан! Я ведь больше года был заместителем командира взвода вашей роты, вроде бы и неплохим. А теперь вот, под дембель, получил заслуженную награду! Хотя, если разобраться, мне и обижаться на вас не за что...
  Словом, сам я виноват. И как меня угораздило? Вроде бы честно тащил службу, старался, и взвод всегда был на хорошем счету. Справлялся, даже если без командира ходили на боевые, когда он, к примеру, в отпуск уезжал. Только к концу службы все пошло наперекосяк. А все эти дружки мои! Хотя взвод, вроде, и не изменился, отношения с ротным как-то испортились. Оно и понятно, получили, чего хотели. "За что боролись...", как говориться. Все из-за этих баранов! Рано задедовали, стали на службу забивать, обнаглели в край! Вот тогда, осенью, мне бы и надо было их осадить! Пьянки эти идиотские - радости никакой, одни залеты. Солярку слили на продажу и попались с деньгами - опять залет! Хасан все время обдолбаный ходит, глаза красные, чуть не вываливаются из глазниц, только дурак не заметит! А с молодыми? Загоняли вконец, замордовали! Одному почки отбили, другому зуб вышибли. Как мы еще от них гранату в кубрик не схлопотали? Спасибо Саня и Серега меня тогда поддержали, не дали совсем молодых задолбить. Саня с Серегой уже две недели, как дома, а я тут грехи замаливаю.
  В конце концов, мне надо было доложить обо все ротному, сдать мерзавцев! А что делать? Но ведь не хотелось совсем портить отношения со своими. А называется это просто: "Пошел на поводу". Вот теперь и отгребаю по полной программе.
  Гады! И чего добились? Полгода от службы бегали, а теперь будем все вместе четыре месяца переслуживать. И что впереди - тоже неизвестно. Война эта, на долго ли она растянется? На месяц? На два? К августу хоть вернемся? А если и вернемся, так все равно, ротный сказал, после операции доложит в Особый отдел о травле дымом. Тогда, точно трибунал! Если особист узнает про этот дым в кубрике, посадят Хасана, и меня заодно... А может, не доложит ротный?
  И вот еще, о чем думать совсем не хочется: вернемся ли с этой войны? Это вам не вокруг Бахарака ходить! Тут дух на духе сидит и духом погоняет! На дорогах мины и фугасы. А долина эта, в которую идем... Говорят, там наши вообще никогда не были, просто логово душманское. Укрепрайоны, базы, склады с оружием. Короче, попал ты, Володя!
  
  Миновав КПП, колонна, грохоча гусеницами по железному настилу, прошла мостик через Кокчу, свернула направо, на дорогу к аэродрому. Слева потянулись развалины кишлака, груды серых пыльных кирпичей, остатки стен, разваленные дувалы. Ни деревца, ни кустика вокруг, даже травы нет возле пересохшего арыка.
  Я смотрю на эти мертвые развалины, и странное двойное чувство охватывает меня. Странно, раньше не было такого, раньше меня не трогали такие виды войны, никогда я не задавался вопросом, что это может быть неправильным. А сейчас... Что со мной творится? Я вдруг стал думать о том, что происходит между нами и местными. Да, на славу наши поработали, что называется, камня на камне не оставили. Видать, отсюда сигналили духам местные жители, предупреждая о наших выходах в ночные засады. За это и получили, нет теперь кишлака, одни руины. А мужики местные, кто в живых остался после артобстрела, отправив семьи к родственникам в дальние кишлаки, зарабатывают теперь на жизнь в бандах. И мы, не в силах поймать их в горах, пойдем в кишлаки с надеждой застать там душманов, или найти спрятанное ими оружие. Будем вламываться в дома, переворачивать все вверх дном, оскорблять хозяев, забирать приглянувшиеся шмотки, отпихивать прикладами автоматов стариков, пытающихся преградить нам путь в женскую половину дома... И будем получать пули снайперов в спину, на отходе из кишлака, под обстрелом выволакивать раненых и убитых. Отойдя от кишлака, будем радоваться, глядя, как очередной гаубичный залп разносит глиняные дома, выворачивает с корнями толстые стволы ив у арыков.
  Ненавижу! Ненавижу я уже всех! И тех, и наших, и всю эту страну!!! Мне бы сейчас уже дома сидеть, ведь выхлебал я эту баланду до дна, всю, отмеренную мне судьбой. Но, как оказалось, кроме судьбы есть еще нерадивые сослуживцы, командир роты, особист! Или это тоже часть моей судьбы? И как же так получилось, что я стал таким плохим сержантом? Тогда, в зардевском ущелье, вроде был не хуже других? Стрелял, прикрывал, грузил в машины раненых, бегал под пулями и ни хрена не боялся. Боялся только за своих молодых из взвода, что не выдержат, побегут и будут срублены снайперами. Или на Фергамндже, когда вытаскивали разведроту... А Фармураг? Ведь у нас тогда даже взводного офицера не было, я, считай, взводом командовал. И ни одного раненого, все из-под обстрела вышли, хотя и зажали нас в том кишлаке очень неприятно.
  И вот теперь я тащусь балластом на обозной машине. Командир машины, ха! Завхоз, не иначе! И подчиненные у меня - два наших колпака, да водила с чужого батальона. Кто он, черпак или дед? А впрочем, какое мне дело? Ясно, что не дембель...
  - Товарищ сержант, сигареткой не угостите? - обращается ко мне водитель, - Чего это вы такой смурной?
  Молча протягиваю ему пачку "Донских". Он не верит глазам, видать не привык, что ему могут протянуть пачку вместо того, чтобы вытащить и отдать одну сигарету. Значит, еще не дед, черпак максимум. Он берет одну, и уже возвращая пачку, смутившись и опустив глаза, спрашивает, можно ли взять еще одну, про запас.
  Я б отдал всю пачку, меня давно тошнит от этих "Донских", я почти бросил курить, но я знаю, что делать этого нельзя. Он сразу обнаглеет, этот будущий дед советской армии, удивится и решит, что я перед ним заискиваю, что он сможет меня шантажировать, раз совесть моя нечиста.
  - Бери еще. Одну, - отвечаю, нажимая на слово "одну".
  
  Колонна пылит по дороге вдоль гор, постепенно поднимаясь над долиной и уходя все дальше от реки. Отсюда, сверху, видно, что Кокча широко разливается по долине, кое-где обнажая отмели и острова, разветвляясь несколькими рукавами. Вода в реке непривычно мутная, совсем не такая, к какой мы привыкли в наших краях, в долине Бахарака. Речные берега здесь засыпаны однообразным крупным щебнем, лишь изредка попадаются большие валуны. Берега совсем низкие, почти вровень с водой, и почти вплотную подступают поля, оттого, видать, и мутная вода, что почву с них вымывает. В нашей долине не так, реки катят свои воды в каменных желобах с обрывистыми высокими берегами.
  Долина становится все шире, горы за рекой отступают к востоку. И без того мерзкое настроение становится от такого пейзажа еще хуже. Сплошная пылевая завеса над колонной иногда скрывает тоскливый пейзаж от моих глаз.
  Водила начинает осторожно расспрашивать меня о сроке службы. Еще бы, ни один нормальный человек, отслуживший здесь хотя бы полгода, не поймет, как такое может случиться, что старший сержант, дембель! не уехал с майскими партиями, а остался здесь до августа, ожидая замены из карантина. Вижу, что его сильно мучает вопрос: может я всего лишь дед, или дембель-рядовой просто для понта нацепивший сержантские лычки? Чтобы раз и навсегда прекратить его сомнения, говорю, что остался на сверхсрочную службу. Он смотрит на меня будто бы понимающим взглядом, но на самом деле, мне не сложно прочесть мысли на его простодушном лице, он окончательно уверился, что я - сумасшедший. Не зная, видимо, о чем со мной поговорить, он завел какой-то длинный и нудный рассказ о предстоящей дороге. Ему, оказывается, уже доводилось идти здесь с колонной, теперь он вспоминает во всех подробностях, что мы увидим на пути. Нужны мне эти подробности! Пацан, все дороги одинаковы и главное их достоинство состоит в том, что они куда-нибудь, да приводят!
  Я опускаю боковое стекло, кабина сразу наполняется этой пылью. Мгновенно забив мне глаза и рот, пыль, словно жидкая грязь, облепила потное лицо и шею, впитала в себя влагу и тут же застыла твердой коркой. Лобовое стекло стало желтоватым и мутным от оседающей на нем тончайшей пыли, встречный ветерок почти не сдувает ее, слишком медленно мы движемся. Наверное, в кузове ехать приятнее, так что на остановке я, пожалуй, пересяду туда. К черту инструкции, меня все равно ждет дисбат! Но когда она еще будет, эта остановка? Пока что я просто дурею, зажатый между пылью и невыносимым солнцем, которое бьет почти вертикально в крышу нашего Зилка. Мысли в голове тоже зажаты между нудением водилы, дембелем и дисбатом. И никуда мне не выпрыгнуть из этого круга. Если существует Ад, то он должен быть именно таким...
  Колонна встала. Когда пыль немного осела, становятся видны передние машины, растянувшиеся на повороте дороги. Бээмпешки крутят башнями, наводчики берут ориентиры на ближайших к нам вершинах. Водила положил руки на баранку, не шевелясь и не мигая, тупо смотрит вперед. Лицо его, покрытое запекшейся пылью, превратилось в гипсовую маску. Стекающие на лоб из-под панамы струйки пота, прочертили три темные полосы. Не могу больше смотреть на эту кошачью рожу. Буркнув неразборчиво, что поеду наверху, открываю дверцу и вылезаю из кабины. Из соседних машин тоже спрыгивают на дорогу бойцы. Говорят, впереди начали работать саперы. Ждем.
  По колонне катится команда "По машинам!" Лезу в кузов, ловя на себе непонимающие взгляды моих колпаков. Они устроились на ящиках позади кабины, с автоматами на коленях. Ничего объяснять им я не намерен, пусть думают, что хотят. Молча сажусь прямо на пол, приваливаясь спиной к правому борту. Машина трогается и медленно ползет вперед. В облаках пыли прямо перед моими глазами плывет искрошенная стена обрыва, к которому прижалась дорога, за спиной - довольно пологий спуск в долину. Если сойдем с дороги, может и скатимся по нему, не перевернувшись. Поднимаю глаза, чтобы увидеть гребень, но он тонет в солнечном сиянии, так что не разобрать, где кончатся гора и начинается небо.
  Что-то происходит впереди. Мы движемся рывками, то медленно ползем, то останавливаемся на минуту - другую. Сквозь клубы ненавистной пыли мне удается различить, что голова колонны повернула влево и уходит в ущелье перпендикулярно дороге. Это, собственно, даже не ущелье, а скорее овраг, в нем угадывается русло пересохшего потока - довольно глубокая расселина, вдоль которой вьется какое-то подобие дороги. Вскоре и наша машина проходит поворот. Все, шутки кончились, в ущелье нужно быть внимательным. Мне-то уже наплевать, а вот молодых, как ни безразличны мне они, нельзя расслаблять. Приказываю им занять места по передним углам кузова и назначаю секторы наблюдения по девяносто градусов. И хотя я прекрасно понимаю, случись что серьезное, от трех наших стволов помощь колонне будет невелика, сам я тоже устраиваюсь поудобнее, пристраиваю ствол автомата на борт и принимаюсь осматривать вершины сопок по правой стороне дороги. Понятно, что это всего лишь игра в войну, вряд ли здесь нас ждет засада, наверняка разведка загодя прошла эти вершинки, и сейчас пасет их с главной высоты. Но какой-то порядок должен быть, ведь я больше года был замком, не могу просто так отвыкнуть.
  Вторая половина дня проходит в этом муторном ползании по "серпантину" оврага. Машины, ревя движками, преодолевают подъемы, которые становятся все круче по мере того, как мы углубляемся в горы. Кузов мерно раскачивается из стороны в сторону, эти волнообразные движения постепенно успокаивают и убаюкивают меня, мысли перестают цепляться за ориентиры и возможные укрытия на склонах, и я снова начинаю думать о дембеле, предстоящей многодневной войне и бесконечном лете, отделяющем меня от августа и дома. Теперь мне становится совершенно ясно, что ни в какой дисбат меня не упекут, что все мое наказание сводится к тому, что меня задержали тут на все лето. А значит, нужно просто успокоиться и нормально выполнить напоследок свою работу. Разные бывают дембельские аккорды, что ж с того, что мне выпал именно такой. Может это и лучше, чем копать какую-нибудь яму под сортир?
  Все бы ничего, но вот жара здесь, в Файзабаде, просто невыносимая. Как здесь ребята по два года выдерживают? Пыль, жара, мины! Оказывается, у себя в батальоне мы жили просто в райском уголке. Там тебе и зелень, и вода, да и выходов боевых днем практически не бывало. А ночью в горах совсем не жарко, скорее даже наоборот. Да, Бахарак... Стоял бы сейчас наш взвод на точке, на Бахаракском мосту. Нет же, вместо этого мы тащимся куда-то через горы, в какое-то Урочище Аргу. Что я там забыл, в этом Урочище? Отвратительное, кстати, слово - "Урочище"! Слышится в нем УГРОЗА и даже РОК.
  Между тем солнце постепенно начало сползать к западу, первый день "войны" подходит к концу. Сколько таких дней ждет нас впереди?
  Машины, преодолев затяжной подъем, выползли на широкое плоскогорье. Дорога теперь вилась через веселые зеленые поля, слегка понижающиеся, видимо к речной долине. Если бы не зубчатый край горного хребта впереди, километрах в пяти - семи, вполне можно было бы представить себе, что приехали мы в родные приволжские степи.
  Пыли стало немного меньше, и я отчетливо вижу, что голова колонны начинает загибаться, бээмпешки становятся широким кругом, оставляя в середине место для прочей техники. Значит здесь и будет наша первая ночевка. Что ж, грех жаловаться, место вполне безопасное, поблизости нет даже намека на горку или холм, нет и зеленки, вокруг только ровные поля. Надеюсь, духи не совсем сумасшедшие, чтобы готовить нападение на такую армаду в чистом поле.
  Грузовики въезжают в круг, офицеры указывают водителям, как ставить машины. Наконец, и наш ЗИЛ занимаем определенное нам место. Поднимаюсь и делаю пару шагов в кузове, чтобы немного размять затекшие от долгого сидения, ноги. Собираюсь спрыгнуть на землю, но тут взгляд падает на ствол моего автомата и сразу же какая-то тревожная мысль вспышкой проносится в моем мозгу. Она еще не успела оформиться в слова и понятия, а у меня внутри, что-то обрывается, и ноги буквально подкашиваются.
  НА МОЕМ АК 74 НЕТ ПОДСТВОЛЬНОГО ГРАНАТОМЕТА!!!
  Я таскаю его уже год, и давно привык к абрису моего автомата, так что сразу замечаю что-то непривычное в нем. Я прекрасно помню, что когда пересаживался в кузов из кабины, подствольник был. Я прекрасно помню, что когда я пристраивал ствол на борту, чтобы держать под прицелом вершины холмов, подствольник был! Куда же он исчез теперь?
  Еще не додумав эту мысль, начинаю оглядывать кузов у себя под ногами. Деваться этому чертову подствольнику просто некуда, он лежит где-то рядом, вот здесь, у борта. Или тут, под этой коробкой? Я не вижу его ни у борта, ни под коробкой. Начинаю судорожно двигать ящики и коробки с сухпаем, пока не убеждаюсь, что в кузове его нет. Несмотря на жару, мой лоб покрывается холодным потом, по телу проходит волна озноба. Вид мой, наверное, сильно напугал колпаков, они смотрят, разинув рты, и ждут какой-нибудь бури. А у меня язык приклеился, даже не могу разжать губ, чтобы сказать им хоть слово. Стою, как деревянный Буратино, и обливаюсь ледяным потом. Наконец, выдавливаю из себя слова, но звуки получаются хриплыми и свистящими:
  - А ну, пацаны, передвигайте коробки. Сперва перекладываем все в тот конец кузова, потом возвращаем на место. Мне нужно четко пересчитать наши запасы. Таскайте, а я буду считать. Приступили!
  Недоверчиво поглядывая на меня, они начинают возиться с коробками. Я с надеждой оглядываю открывающийся пол, но с каждой очередной коробкой, надежда моя тает, как догорающая свечка. Я с ужасающей отчетливостью осознаю, что старания мои напрасны, что в кузове подствольника просто нет, а лежит он сейчас в пыльной колее дороги, может в ста метрах, а может в десяти километрах от нас.
  Что же теперь делать, где найти подствольник? Как мне обыскать дорогу на этих километрах, пройденных после поворота? Зачем я вылез из кабины, какого черта понадобилось мне в кузове? Почему, вообще, я оказался на этой операции? Я должен давно быть дома! Как быть???
  Для вида я еще тычу пальцами в коробки, и шевелю губами, будто и впрямь что-то считаю. Но коробки уже убраны, и я принимаюсь тщательно осматривать днище. Нет! Пусто! Пропал мой подствольный гранатомет. То есть, пропало боевое оружие. А это уже, точно трибунал...
  Из последних сил надеваю на лицо слабую улыбку и выдавливаю слова:
  - Порядок, пересчитал. Возвращайте коробки на место.
  Они начинают работать, а я, с трудом перешагнув борт, прыгаю на землю, и сразу опускаюсь прямо в пыль и приваливаюсь к заднему колесу.
  Вот так, старший сержант Смирнов! Вы потеряли личное оружие! Это - преступление.
  И прав был наш ротный: развал дисциплины во взводе и нежелание заместителя командира взвода работать с личным составом ведет к тяжким проступкам и даже воинским преступлениям.
  Трибунал. Да, это меня и ждет! Вот так закончится моя служба в этом проклятом Афгане! Вместо того чтобы ехать домой, я отправлюсь на несколько лет совсем в другое место. Я не хочу в дисбат. Но я не хочу умирать! А что остается? Принять все, как есть? Понадеяться на лучшее? Нет, все однозначно, будут судить...
  А отец? Что будет, когда он узнает об этом? Как он будет смотреть в глаза нашей родне и знакомым?
  И мама? Она выдержит ли это?
  Сестра Наташка, которая пишет мне столько писем, ждет, переживает, так гордится мной!
  Это называется "Позор"! Пятно на всю семью и навсегда. Мама, ваш сын - военный преступник, или уголовник...
  Господи, что делать?
  Как быть-то мне, Господи?
  Кого спросить, с кем посоветоваться?
  Да и что тут советоваться, все и так ясно. Выход у меня только один, ведь не доводить же дело до трибунала...
  
  8.
  
  - Колонна ушла по Кишимской дороге утром, а мы просидели до темноты в палатках, и вышли уже в ночь. Двинулись напрямую от полка, через горы. Под утро сделали привал на пару часов, а к полудню прошли перевал и были уже в долине, в Урочище Аргу, - продолжал Олег свой рассказ.
  Рота вернулась в кубрики с послеобеденного построения. Дембеля и деды снова сидели на койках, а черпаки стояли рядом. Даже молодые незаметно подтянулись поближе и слушали, не смотря на то, что рисковали налететь на внеплановые работы сверх уже полученных от черпаков заданий.
  - В первый день мы немного прошли по долине, прошмонали какой-то небольшой кишлак, а к вечеру поднялись на высотку и стали устраиваться на ночь. Я как раз выкладывал из камней укрытие для ночевки, когда ко мне подошел взводной минометной батареи и спрашивает:
   "Ты с первой роты? Есть у вас такой сержант Смирнов?"
  "Есть, говорю. Это наш замкомандира первого взвода. А что?"
  "А то, отвечает, что погиб ваш замок".
  Как, что - никто тогда не рассказал. Сказали только, что погиб, что за ним приходила вертушка и отвезла в полк.
  Уже после операции пацаны рассказали, что он весь вечер был как не в себе. Не разговаривал ни с кем, все сидел один. Да вот Султан там был, он на броне Второго батальона ходил, он пусть и доскажет конец этой истории.
  - А что тут досказывать? - проворчал Султан, - Под утро услышали выстрел. Все повскакали, думали нападэние или обстрэл. Но все спокойно, больше стрельбы нэт. Смотрим, Володя лежит возле БээМПэ, в руках автомат. Прямо в сердце сэбе стрэльнул. Мы не поняли почему. А выяснилось все утром. Разведрота проходила мимо, рэбята подошли к нам и отдали подствольный гранатомет. Сказали, что нашли его на дороге, в пыли. Потом молодые с его машины рассказали, что сержант искал что-то в кузове, когда колонна встала на привал. Так и вычислили мы, что это был его подствольник.
  - Только когда вертушка его забирала, он еще живой был. Не попал он себе в сердце. Уже потом, в госпитале умэр Володя. Жаль пацана. Хороший был. Глупо все получилось. Хотя бы он несколько часов подождал, хотя бы поговорил с кем. Нэт! Мужчина! Позора нэ захотэл для себя и родных.
  - А верняк, ридня его нєзнае, как он погиб, - проговорил задумчиво Коля, - Так я думаю и не нужно им рассказывать. Так и так он на боевых погиб! Знать, похоронку послали, что погиб, выполняя... Как его? Как они там, в письмах, пишуть? Интернациональный долг? Чи, как его, Олег?
  - А сестренке его ты, Вась, напиши. Напиши, что помнят его в нашей роте, - подумав, сказал Олег.
  - А мабуть, и вправду кто из пацанов после службы поедет в этот город? - разгорячился вдруг Толик, - мабуть, родаков его навестит?
  - Может и так, - отозвался Олег, - Только для этого нужно, чтобы солдат тот Счастливым оказался. Чтоб отсюда живым выбрался... Выполнив этот самый, Интернациональный!
 

 
Категория: Проза | Просмотров: 492 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]