"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2016 » Февраль » 28 » Последняя зима в Кабуле
05:50
Последняя зима в Кабуле
Притула Виктор
Последняя зима в Кабуле
 Последняя зима.  Кабульский дневник
   



Октябрь 1991
  
  Москва
  1 (вторник)
  Вышел в осень, на работу. На дворе сегодня тепло. Бабье лето. Последние дни. Потом дожди, слякоть и витающая в воздухе гиперинфляция. Вожди совершенно беспомощны. В газете некий вакуум во всём. Растерянность среди редколлегии, потерянность среди коллектива. Народ начинает потихоньку подыскивать иную работу. "Правда" ещё не "Титаник", но крысы в трюмах заметались. Много разговоров и распития чего найдётся. А работать нам когда? А работать некогда...
  Впрочем, главное не вешать носа. Случается ведь и хуже. Хотя всё достаточно муторно.
  
  2 (среда)
  Забрезжила надежда поехать в Кабул на месяц-полтора.
  После того как Вадим Окулов вытащил из Кабула впавшего в перманентный запой нашего собкора Володю П., там вахтовым методом, сроком не более месяца, поработало несколько парней из секретариата и международных отделов. Обкатывались на Афгане. Сейчас там сидит Юра Владимиров из отдела стран "третьего мира".
  Владимир Павлович Чернышёв, после того как мы выпили по стакану питерской "табуретовки", обратил вдруг внимание на мою расползшуюся выше шва китайскую кроссовку, которую я безуспешно пытался подклеить чудо-клеем "БФ".
  - Хреново, Виктор?
  - Нормально, Палыч. Пока ещё сухо.
  - А как задождит?
  - Есть у меня резиновые сапоги. Прошлую зиму в них проходил. Сам видишь, Вьетнам мой накрылся медным тазиком. Так что обувки не предвидится.
  - Вот что, - говорит Палыч, - у Юрки сука должна через пару недель ощениться. Он попросил на несколько дней вернуться в Москву, но как ты понимаешь, никто ему этого не позволит. Принято решение корпункт в Кабуле ликвидировать. Но я хотел бы продлить наше присутствие там, хотя бы до конца ноября. Ты как на это смотришь?
  - Наливай, Палыч! Это намёк, чтобы я не сбежал из редакции? Не сбегу. Хотел уйти после того, как меня кинули с Вьетнамом, но сам знаешь, что ГКЧП все карты спутал. Я же упрямый. Сейчас некоторые из "Правды" побежали, а мне не след. Так что тонуть будем вместе.
  Выпиваем по второй. "Табуретовка" градусов под 70. Из чего они её там в Питере-Ленинграде гонят?
  - Ты же бывал в Афгане?
  - Однажды, лет пять назад.
  - Потянешь?
  - Не знаю. Честно, не знаю. Колес на корпункте нет. Переводчика нет. Местных журналистов я не знаю. Не думаю, что в посольстве меня возлюбят после того как "Правду" закрывали. Пастухов вроде бы нормальный мужик, но ему тоже выжить хочется.
  Палыч разверстывает по третьей.
  - Желающих, сам знаешь, много. Но я хочу, чтобы поехал ты. Продашь там всё, что осталось. И тяни своё пребывание, сколько сможешь. Командировочные там по нынешним временам смешные, но это всё же десять долларов в день и ещё афгани. Они, правда, как рассказывает Юра, вконец обесценились, но на обед хватит.
  -Уговорил, Палыч!
  
  3 (четверг)
  Конечно, риск в этой командировке присутствует, но мне ли о том кручиниться? Нужно как-то семейные дела подправлять. Хотя, всё ещё может сорваться. Так что поживём-увидим. Особых препон вроде бы не предвидится. Чернышёв и Шашков - "за", Слава Дробков - тоже. Хорошо бы посетить "парваньку", особенно в моём оборванстве. Надо же какая рифма: "парванство - оборванство". При нынешних ценах скоро без последних штанов останусь. Так что "парван" актуален более чем. Но не буду обольщаться.
  
  6 (воскресенье)
  Дежурю по номеру. Может быть, удастся поговорить с Юрой Владимировым. С питием следует застопорить. Разговора с Кабулом не было. Но была записка от Юры. Судя по всему ситуация там хреновая. Но тут ничего не попишешь. Нужно держаться.
  
  8 (вторник)
  Чернышёв убедил Дробкова, он у нас теперь зам. главного по международным отделам, поговорить с Селезнёвым, чтобы назначить меня собкором по Афгану. Слава с Гээсом договорился. А это всё-таки почти шестьсот гринов в месяц, а не инфляционные афошки. И Клавдия, наша дорогая, из валютного отдела издательства готова пойти на встречу. Грины у неё пока для "Правды" есть. Выдает собкорам налом. Иначе демократы арест наложат, как наложили его на рублевые счета "Правды" в Управлении делами ЦК КПСС.
  Но неожиданно упёрся экс-зам Королёв. А у него право подписи финансовых документов до конца года.
  - Собкоров, говорит, только секретариат ЦК имел право назначать.
  - Так его же теперь нету, вашего ЦК.
  - Всё равно ничего не подпишу. Командировку сроком на месяц, пожалуйста, а собкорство ни за что.
  - Тогда на полтора месяца...
  - Это почему?
  - Так мне же корпункт ликвидировать предстоит. Как я за месяц обернусь?
  - А чего там ликвидировать? Вилла не наша. А прочее? Там нет ничего ценного. Обойдёшься месяцем!
  Как скажите, товарищ экс-зам! На том и разошлись.
  
  Из газет:
  6.10.91 года " Вслед за Н. Кручиной покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна своей квартиры, его предшественник на посту управделами ЦК КПСС 81-летний Г. Павлов".
  "В середине октября прошли забастовки учителей и работников дошкольных учреждений в городах Иванове и Красноярске. Главным требованием бастовавших было повышение заработной платы. В ответ на обещание, что требования будут скоро выполнены, бастовавшие приступили к работе".
  15.10.91 "Митинг и волнения в Казани с требованием независимости Татарстана".
  20. 10. 91 "Подписан Указ Президента РСФСР о передаче внутренних войск МВД СССР, дислоцированных на территории РСФСР под юрисдикцию России. Утверждён ВС РСФСР 9 ноября".
  
  11 (пятница)
  Валютчица наша любимая, Клавдия Фёдоровна Слуцкая получила для меня кучу "афошек" на суточные. "Афошки" - старые, лохматые и мелкими купюрами. Получилось около трёх килограммов афгани.
  - Я лучше на свои двадцать килограммов дозволенного веса колбасы и килек повезу, Клавдия Фёдоровна.
  - Да не переживайте вы, Виктор Иванович. Я вам оплачу перевес багажа на десять килограммов.
  Получилась у меня авоська афганской валюты. Чтоб всегда так жил! А вот долларов всего три сотенные бумажки.
  
  15 (вторник)
  Пил водку с Сергеем. Больно смотреть на его изувеченное лицо. Никак не могу привыкнуть к тому, что друг мой Серёжа - афганский инвалид.
  Последнее, что Никандрыч смог выбить для сына у Горбачёва - двухкомнатную квартиру в элитном доме на улице Веснина. Сам В. Н. живёт в этом же доме в соседнем подъезде. Он уже давно не в ЦК, а в "Известиях", а там тоже задвигают на пятый план. Так проходит земная слава. Обещал дать мне рекомендательное письмо для Бориса Николаевича Пастухова, который нынче Чрезвычайный и полномочный посол в Республике Афганистан. Это, конечно, хорошо. Хотя, кто сегодня с опальными знаться хочет?
  
  20 (воскресенье)
  Улетаю в Кабул. С утра затяжной дождик. Нашёл на антресолях старые кеды. Они, по крайней мере, не протекают. Вид у спецкора "Правды" хипповатый. Кеды, потертые джинсы, бундесверовская куртка, купленная на кабульской парваньке ещё в прошлую поездку в 87 году. Говорю Мышке, дождик - это добрая примета. Четырёхлетний Ванёк таких тонкостей не понимает. Не хочет с папкой расставаться.
  Скоро подъедет издательская "Волга", на которой отправлюсь в Шереметьево-1, откуда вылетает рейс на Кабул. На улице темно. Тамрико одевает Ивана в клетчатое пальтишко, купленное мною в 89 году в славном городе Пхеньяне на воны с красной полоской, идёт с моим мальчиком на вечернюю прогулку.
  Чтобы не прощаться.
  Чтобы не разреветься.
  Сажусь в чёрную "Волгу" и смотрю, как в сумраке стоят в метрах пяти два самых любимых для меня человека. А третий любимый человек - дочь Ирина ушла с подружкой на дискотеку. Молодость эгоистична и не сентиментальна.
  В Шереметьеве таможенники смотрят разрешение на провоз валюты, просят показать доллары. Спрашивают, что в авоське. Отвечаю: афгани. Совсем наши с ума посходили, - смеются таможенники. Проходи! Считать не будете? Ну, мы же не сумасшедшие!
  
  
  Кабул
  
  21 (понедельник)
  На рассвете прилетели в Ташкент. Пересели на транспортник, отстреливающий тепловыми ракетами. На сей раз истребители сопровождения не взлетали. Да и в кабульском аэропорту никто меня не встретил. Хотя должен был вроде бы приехать друг Пластуна и Владимирова Володя Андрианов, которому везу от Юры бутылку водки. Хорошо, познакомился в дороге с людьми из торгпредства. Пропасть не дали. Подвезли к посольству. Попросил наших славных пограничников в штатском разыскать по телефону Андрианова. Минут через двадцать появился симпатичный стройный человек с военной выправкой. Жутко извинялся за отсутствие в аэропорту. Совсем замотался. Похоже, все тут замотались. Обстановка на территории посольства беспокойная. Володя провёл меня к "правдинской" вилле, открыл ключами ворота гаража, потом запер их, и лишь после этого через дверь в боковой стене гаража мы входим в чаман. На меня набрасывается собака Баскервилей.
  - Белка, кричит Володя, свои! Не испугался?
  Едва не описался. Однако ж, "ноблесс оближ"!
  - А чего пугаться, свои же. Теперь я её хозяин.
  Белка, взрослая сучка породы кучи. Пастушья собака. Гладкошерстая светлого окраса с серыми очками вокруг глаз.
  - Ты только на улицу её не выпускай. Она запах пуштунов не выносит.
  - Это что же, Володя Пластун её так воспитал?
  - Да нет! Чёрт знает почему. Нас выносит, таджиков выносил, а пуштуна укусить может. Ну ладно пошёл я, вечером заглянем к тебе на огонёк. А пока располагайся.
  
  22 (вторник)
  Вилла у меня просто конфетка. Строил её человек со вкусом. Где он теперь? Уехал, наверное. Вчера были гости. Володя с женой. Андрей Правов, собкор АПН, теперь оно ИАН называется, тоже с женой, телевизионщик белорус Александр Шкирандо и радийный корреспондент осетин Боря Бирагов, оба без жён. И я совсем русский хохол, тоже без жены. Союз разбегается, а мы вместе в Афгане.
  Здесь теперь так, если можно обойтись без жён, лучше отправить их в Москву.
  - Что настолько всё паршиво?
  - Не совсем, но военная ситуация непредсказуема. Да и дома не ясно, что и как.
  - А чего не ясно. По уши в дерьме сидим. Зато демократия.
  Пили водку. Закусывали дыней. Дыня просто прелесть. Вся сочится мёдом. Я дыню, наверное, лет восемь не ел.
  Потом позвонил человек по имени Расед. Сказал, что он друг Пластуна и Владимирова и хочет приехать познакомиться со мной. Какие проблемы? Запер Белку в недостроенной сауне. Расед - симпатичный пуштун. Партиец. Секретарь райкома нашего района. В НДПА состоял в крыле "Хальк". Теперь в Партии Отечества, но в душе по прежнему "халькист". Гости мои к нему хоть внешне по-доброму отнеслись, но с некоей опаской. Как-то быстро раскланялись.
  - Расед, - говорю новому своему другу, - а водку в Кабуле купить можно?
  - Даже просто. Пять долларов бутылка. Спросишь только: рафик, товар аст?
  Сели в его чёрную "Волгу". Поехали в район Шахри-нау. Захожу в дукан. Расед остается в машине. Мусульманин всё же.
  - Рафик, товар аст?
  У дуканщика рот до ушей. Вытаскивает из-под прилавка поллитровку в крафтпакете. Водочка что надо. "Союзплодоимпортовская" с винтом. Из Пакистана возят. Не палёная. И сдача с сотни нашлась. Душевно посидели.
  А на утро - тяжёлая голова и угрызения совести, что семью на целых пять долларов обездолил. Сижу вот, греюсь на солнышке и думаю, что нужно срочно приобретать какие-то башмаки. Не идти же к послу на представление в кедах. Хотя, хиппово!
  
  23 (среда)
  Третий день в Кабуле. Адаптируюсь очень трудно. Завтра нужно попасть к послу при посредничестве Замира Кабулова. Это старый знакомый. В 87-ом встречал меня в аэропорту. Тогда он был пресс-атташе. Сейчас уже едва не советник. За глаза его зовут "За мир в Кабуле". Манеры вкрадчивые, дипломатические. Попросил его представить меня Борису Николаевичу. Не знаю, что из этого выйдет. Но вечера в Кабуле очень и очень тягостные. Одиночество больше всего угнетает. Нужно приступать к написанию заметок.
  
  24 (четверг)
  Вчерашние шашлычки, кажется, сыграли роль маленькой бомбочки. Во всяком случае, чувствую себя прескверно. Главное бы не подцепить в начале командировки какой-нибудь желтушной дряни. А то получится, что отправился за гепатитом. Как оператор Исаев. А мне болеть ну никак нельзя.
  Ем таблетки в гордом одиночестве.
  
  25 (пятница)
  У нас выходные, как это и положено в мусульманском мире. А в Москве - митинги. Так что ещё погодим с ГКЧП.
  Продиктовал первую корреспонденцию в "Правду", подготовленную в соавторстве с Андреем Правовым. Беседовал с Раседом. Этот партиец просто как подарок Аллаха. Обещал на неделе поездку на посты и в Царандой. В остальном довольствуюсь прегордым одиночеством. Коллеги мою принадлежность партийному органу не очень жалуют. Осуждать их не стоит. Они - люди. Да ещё в загранкомандировке. Здесь доллары получают, а что в Москве? Очевидно, так и должно быть. Это бич практически каждой загранки. Но, возможно, я ещё познакомлюсь и с хорошими людьми.
  Пока же всё очень неконкретно. Вот так и началась эта командировка. Увы, это не Индокитай, где хоть по улицам можно бродить до отупения. Вечером позвонил, однако, Саша Шкирандо. Спасибо, хоть здоровьем интересуются. Не дадут загнуться в одиночестве. В принципе, нет худа без добра, ибо за два дня вынужденного поста не потратил ни цента, ни афгани.
  
  26 (суббота)
  Спал сегодня отвратительно. То ли давление прыгнуло, то ли ещё что. А вставать пришлось рано, поскольку всё ещё продолжаю ходить на представление к послу, который куда-то запропастился. Кажется, где-то за ближними горами слышен рокот "скадов". Войну здесь пока никто ещё не отменял.
  Посла в Кабуле не оказалось. Правов тоже куда-то запропал. Нур, обещал позвонить, но пока молчит. Таким образом, суббота накрывается синим пламенем. Затворничество сильно травмирует мою нежно-мятежную душу. Такое ощущение, что сидишь как дурак "в ожидании Годо". Но опять же следует утешиться тем, что это лучше чем быть чьим-то заложником. Не дай бог попасть в эту шкуру.
  Объявился, однако, Андрей. Отчаянно блефует. Его право. Здесь никто никому ничем не обязан. Буду ждать Нура, хотя надежды практически нет.
  Хуже другое, третий день перебиваюсь с хлеба на воду, поскольку в город не выбраться, а посольский общепит заработает, может быть, в понедельник.
  
  
   Ноябрь
  
  12 (вторник)
  
  Спал отвратительно. С утра хожу как сомнамбула. Ничего не хочется делать. Можно бы сходить за овощами, развеяться заодно, но обещал быть Нур. Нужно его ждать. Пока сидишь и ждёшь, в голове рождается философская притча о дураке, которому везёт. Дурак - это я. А везёт мне на друзей. Всё-таки, пословица о том, что лучше иметь 100 друзей вместо ста рублей - мудрая. Вот скажем, чтобы я делал без Нура. Кому бы всю эту хрень продал? Здесь сейчас столько советских специалистов сворачивают свою деятельность. Впрочем, мне до них какое дело? Эти, в конце концов, всё сактируют и уничтожат. Ментальность у нас такая. Проще уничтожить всё и прикрыться актами с пятью подписями и семью печатями, чем совершить что-нибудь для пользы дела. Страна большая. Много всего. Вот и просрали всё.
  С Нуром Серфади познакомил меня во время прошлой командировки фотокорреспондент АПН Слава Киселёв. Жил я тогда у Володи, хорошего человека, фамилию которого, к великому стыду забыл.
  Привёз ему письмо и какой-то свёрточек, который мне передал коллега по еженедельнику "За рубежом" Игорь Семинихин. Володя работал советником в каком-то афганском министерстве. Очень он мне тогда помог. Когда я вернулся из Джелалабада, то вновь вселяться в гостиницу "Ариана" не стал, по приглашению Володи переехал жить в его трёхкомнатную квартиру. У него семья в Москве осталась, вот мы и коротали вечера за рюмкой "чая". Как всегда, мои суточные почему-то закончились на половине срока, но оставались "гостиничные". Очень приличная сумма. Вот только где взять счета за гостиницу? Кабул не Сайгон, где вам за пять долларов на "ресепшене" выпишут любой счёт. Тем более Кабул в 1988 году.
  Вот тут и появился Слава Киселёв, который вернулся из Мазари-Шарифа.
  Мужик, какие проблемы, сказал Слава. На следующий день он привёл Нура, который уже тогда работал переводчиком бюро АПН. Нур - мастак по организации всякого рода "деликатных" документов.
  "Какие-дела, Витя-джан, всё сделим!". Через час он спроворил круглую печать с арабской вязью. От чего она там была, не знаю. Затем раздобыл где-то несколько бланков для "биллей", так в Кабуле называли счета. И все в дамках. Хватило и на выпить, и на закусить, и на подарки родным чадам и Мышке. А самое главное в Москве финансовый отчёт прошёл на ура.
  Поэтому когда Андрей Правов сказал мне, что Нур по-прежнему работает в бюро, радость моя была безмерна.
  Уже на второй день после моего приезда в Кабул мы с Нурчиком разработали схему продажи имущества корпункта. Он нашёл покупателя, огромного молодого пуштуна Насра, который пришёл с ним на третий день с авоськой афошек. Договорились, что Наср будет забирать мебель поэтапно. Сначала я отдал им всё, что было лишнего в доме. Затем кондиционеры "БК" - продукцию города Баку. Лето ведь давно кончилось. А ночи уже в конце октября были холодные. На траве с утра лежал иней.
  Вырученные средства мы поделили из расчета один к двум. Одна часть отходила Нуру, две - мне. Из них одна часть сразу же предназначалась на "представительские выпивки и закуски", а другая зачитывалась, как деньги за проданное имущество. Их я истрачу на проживание в Кабуле, после того как срок моей месячной командировки истечёт. Но это будет потом. А пока...
  Пришли Нур и Наср. Увезли кондеи и диван-кровать. И ещё одну кровать. Цирики, конечно, доложат куда надо, что "Правда" распродает своё барахло. Но это их дело.

Категория: Проза | Просмотров: 517 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]