"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2020 » Июнь » 16 » Правда об Афганской войне.
10:04
Правда об Афганской войне.
Правда об Афганской войне.
Свидетельства Главного военного советника

Майоров Александр Михайлович
Глава  из книги
Быстрее улететь – вот чего мне хотелось. Но вылету в Кандагар воспротивился Черемных. Он, оказывается, связался с советником при командире второго армейского корпуса генералом Левченко, который ему доложил, что в ночное время аэродром Кандагара по причине неисправности аппаратуры дальнего и ближнего приводов не может принять самолет с министром обороны и Главным военным советником. Меня это удивило, ведь аэродром под Кандагаром относится к первому классу, его системы управления полетами и навигации могут обеспечивать прием самолетов в любое время суток и года и при любой погоде. Вероятно, ни командир армейского корпуса, ни генерал-губернатор, ни представитель ЦК НДПА и правительства в зоне не хотели нашего прибытия в тот момент. Уж не пытались ли они спрятать в воду какие-то концы?
Впрочем, все это лишь мои догадки, которыми я упражнял мозги, пребывая в ожидании вылета из-под Герата. Узнать же правду можно было только в Кандагаре. Тем не менее я не упорствовал – зачем играть с судьбой, если тебя предостерегают от рискованного ночного полета?
Остался ночевать прямо в автобусе на аэродроме. А Рафи, Наджиб, Сарваланд, Гулябзой и другие афганцы уехали в Герат. Дело в том, что Наджибу стало достоверно известно – и я располагал на этот счет точными данными, – что душманы, побросав оружие за ограды мечетей, засели в трех из них и молят Аллаха о счастливом исходе и о прощении за содеянное ими в Герате. По примерным оценкам, их было человек 600-800. Председателю СГИ надлежало их интернировать. Кроме них, в Герате оказались пленные душманы, поверившие нашим листовкам и сдавшиеся на милость победителей. Их количество, вероятно, исчислялось тоже сотнями, ведь, согласно докладам генерала Петрохалко, в атаках на город участвовало 2500-3000 душманов. А если вычесть погибших и засевших в мечетях, то и получится по крайней мере несколько сотен человек. Наджиб обычно проводил со своим Хадом чистки среди военнопленных, то есть определял, кого и куда отправить: в тюрьму ли, в дальнюю провинцию или в расход… Эти чистки было принято считать уже не нашим делом, и меня они если и касались, то только своей моральной стороной. Фактически же ответственным был Наджиб, который и докладывал о проведенном мероприятии Бабраку Кармалю.
Рафи поехал к своему бывшему командиру, генерал-губернатору, с которым, как я полагал, они, конечно, будут оплакивать потери и молиться, будут о многом говорить и я немало бы дал, чтобы услышать тот разговор, а еще больше – чтобы прочесть их мысли…
Я попросил Владимира Петровича, чтобы они вместе с Нуром, Зераем и Кадыром незамедлительно улетели в Кабул. Попросил его также, чтобы завтра с утра вместе с ними и с Самойленко он был во дворце Бабрака Кармаля. Хорошо бы, конечно, устроить так, чтобы и председатель правительства Кештманд и Анахита Ротебзак тоже присутствовали на этой встрече. Право докладывать, естественно, должно быть предоставлено Нуру и Зераю – пусть они сами все по порядку расскажут: что чему предшествовало и как произошло. Черемных же и Самойленко пусть держат ушки топориком и запоминают, о чем и как афганцы докладывают, что и как недоговаривают, что и как интерпретируют.
Попросил я также Черемных встретиться с командиром Первого армейского корпуса полковником Халилем и обсудить завершение подготовки мероприятий на Кабульском учебном центре. Приняв мою просьбу, он добавил, что хорошо бы подготовить для афганцев сюрприз на учебном центре.
– До сюрпризов ли теперь, Владимир Петрович, после такой круговерти?!
– Э-э, Александр Михайлович, все перемелется – мука будет.
– История, может быть, и превратит все это в муку… Да только нам с тобой, Володя, настоящее выходит мукой.
Я вспоминаю сейчас тот разговор с Черемных до мелких подробностей. Пусть непродолжительные и – как теперь кажется – без особой значимости, такие разговоры в действительности заставляли натягиваться струной и нашу совесть, и нашу честь и прежде всего помогали подытожить содеянное с профессиональной точки зрения.
– В Герате мы выиграли? – Выиграли. – А что мы получили? – Да ничего не получили! Подавили противника, оставили за собой сотни убитых и еще больше раненых. – А дальше? Дальше-то что?
Конечно, судя по всему, мы оборвали какую-то нить далеко идущих планов противника, и это, конечно, чрезвычайно важно. Но в то же время я был уверен, что в Кабуле, во дворце, оправившись от первоначальной растерянности и справившись даже с некоторой трусостью, в целом-то остались довольны происшедшим. Потому что для них – ЧЕМ ХУЖЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ. Такой вот парадокс.
– Ладно, хочешь с сюрпризом, хочешь без сюрприза – дело твое. Только организуй смотр как следует и – руками самих афганцев. Полагайся на Первый армейский корпус. На этом мероприятии мы должны себя реабилитировать организационно и нравственно. После треклятого гератского дела нам надо вновь прочно встать на ноги и использовать для этого в полной мере силы самих афганцев.
Я остался в автобусе один. И никого не хотел видеть. Тяжелые мысли ворочались в голове. Если бы сейчас я мог перенестись в те дни и с сегодняшних позиций проанализировать ту обстановку, я, наверное, отрекся бы от всего! Ведь сейчас особенно ясно видно: то была нескончаемая трагедия – с плохим текстом, с плохими персонажами и плохими актерами. И я в той трагедии – один из самых активных и, пожалуй, один из самых ненужных, неуместных исполнителей и участников…
Когда-то Раймон Пуанкаре, очевидно, чтобы принизить роль и значение главнокомандующего французскими вооруженными силами маршала Жозефа Жоффра, вымолвил, что войну вести нельзя доверять генералам. Вот оно как! Тут, очевидно, надо понимать войну как политическую, экономическую борьбу, как дипломатические игры и стычки наряду с собственно вооруженной борьбой. Видимо, весь этот комплекс сосредоточенных усилий генералы, по мнению Пуанкаре, понять не в состоянии. Поэтому и ведение войны в целом им доверять нельзя.
Возможно, в какой-то мере он и был прав. Но старый французский президент другой вещи не мог понять: что НАЧИНАТЬ ВОЙНУ нельзя доверять политикам. Ибо те, кто не знает, как завершить войну, не должны ее начинать!
Генштаб в лице Николая Васильевича Огаркова противился началу Афганской войны, выступал против ввода вооруженных сил в эту страну. Но политики не послушались! Ввели войска и развязали войну. А как ее заканчивать – об этом, дескать, пусть у генералов голова болит.
Но Афганская война разворачивалась вне всякой логики военной науки. Даже колониальной войной в полном смысле этого слова нельзя было назвать афганскую кампанию. В колониальных войнах военные действуют с полностью развязанными руками, идут на тяжелые, нередко противонравственные действия по отношению к враждебной стороне. А тут надо было и военные действия организовывать, и блеск пуговицы сохранить – ведь по просьбе правительства войска ввели. Ну а воевать-то кто будет – да против своих же, афганцев? Вот оно и получилось, что воюем в основном мы, 40-я армия, а афганская армия делает все, чтобы сымитировать свое участие в боевых действиях, в уничтожении террористов и диверсантов.
Есть старая классическая формула, великая в своей гуманности: войну выигрывают, не начиная ее. Иными словами, политические, идеологические и все иные средства государства направляются на благоденствие своего народа и таким образом достигаются любые, самые амбициозные цели. Найдется ли такой политик, который воплотит эту формулу в жизнь? Или она слишком идеалистична?
…Я уже прекрасно понимал, НА ЧТО меня толкали в Герате пешаварские лидеры. И едва на это не клюнул. Они рассчитывали на штурм Герата силами Советской Армии – в случае, если бы им не удалось поднять против режима Бабрака все основные провинции. Захвата Герата в открытом ночном бою моджахеды не достигли: губернаторство, радиостанция и аэродром оставались в наших руках. Провинции, ничего или почти ничего не зная о ночных боях в Герате, не поддержали выступления моджахедов в своих городах. Но Герат-то почти весь находился в руках моджахедов!
Так что извольте, господин Главный военный советник, брать город штурмом, извольте бомбить, сжигать, разрушать, очищать. Потом, естественно, сообщения о жестокости, о зверствах советов в Афганистане быстро разошлись бы по миру.
Так размышлял я – один ночью в автобусе близ летного поля гератского аэродрома, лежа на диване и ворочаясь с боку на бок, пока не открылась дверь…
Я включил свет и увидел генерала Петрохалко. Он пребывал в сильном волнении.
– Простите… Очень важно.
– Докладывайте.
– В Герате Наджиб со своим Хадом свирепствует. Расстреливает.
– Пленных?
– Так точно! Без следствия. Без суда.
Мне было известно о чрезмерной жестокости доктора медицины Наджибуллы. И все-таки не мог предположить, что после наших листовок с обращением к противнику сдаться при гарантиях сохранения жизни – он прикажет расстреливать. Это было изуверством.
– Я пытался остановить расстрелы, но Наджиб мне ответил, что у него прямое указание Бабрака. Александр Михайлович, там творится жуткое… – Петрохалко опустился на стул. – А на мечетях, – голос его осекся, – муллы молят Аллаха о пощаде. – И он, прикрыв лицо руками, издал короткий и хриплый звук, похожий на стон…
– Успокойтесь… Возьмите себя в руки, генерал. Вызовите мне Черемных, – и я дал ему в руки трубку телефона. – Вызывайте!
Эх, Бабрак-Бабрак! Ты еще и подлым человеком оказался, и бесчестным. Ведь мы обещали сдавшихся пленных не трогать. Впрочем, слабые люди всегда жестоки и коварны.
– Генерал Черемных, – и Петрохалко протянул мне трубку.
– Владимир Петрович, здравствуй и слушай меня внимательно… В Герате Наджиб по приказу Бабрака устроил массовые расстрелы.
– Понял…
– Необходимо тебе, Самойленко, Голь Ака без переводчика немедленно пробиться во дворец и ультимативно потребовать к… – я посмотрел на часы, было без пятнадцати пять, – к восьми часам во что бы то ни стало прекратить это беззаконие.
– Понял.
– Любые выражения твои и Виктора возможны. Единственное – не допускайте физического воздействия на этого прохвоста…
– Все исполним, – отчеканил Черемных.
– Доложишь не позднее семи-восьми часов утра.
– Есть.
– Езжайте в Герат, – приказал я Петрохалко, – сдержите Наджиба. Поступайте с ним жестко и требовательно. Все они – сволочи! – вырвалось у меня. – Особенно этот… Наджиб!
Петрохалко ушел.
Спокойно, спокойно, генерал армии, говорил я сам себе. Много прохвостов, много людей без сердца ты видел. Но таких!..
Скоро рассвет. Надо лететь в Кандагар.
Утром Илмар Янович мне доложил, что Наджиб пока не договорился с муллами мечетей о судьбе укрывшихся там моджахедов. В то же время, по словам Бруниниекса, расстрелы продолжались.
Значит, Черемных не попал во дворец, подумал я.
А Илмар продолжал:
– Власть в городэ восстановлэна. Патрулирование осущэствляэтся. Гэнэрал-губэрнатор спокоэн, Сарваланд и гэнэрал Бабинский заняли свое положэниэ в административной зонэ. Кандагар поДтвэрдил разрэшэниэ на прилет. Так что можэм отправляться.
Еще не успел командир Ан-24 вывести самолет на расчетную высоту – три тысячи шестьсот метров, – на которой мы полетим в Кандагар, еще не успели мы с Рафи выпить по стакану горячего крепкого чаю, как тревожно засигналила переносная коротковолновая радиостанция. Бруниниекс взял трубку, приложил к уху и передал мне:
– Чэрэмных.
– Александр Михайлович, говорю клером. Прием. –
Голос Владимира Петровича звучал издалека, но вполне отчетливо.
– Понял. Прием.
– Я, Друг и Рябой были у Него. Прием.
– Он был один? Прием.
– С ним была Она. О. отсутствовал. Прием.
– Какова реакция? Прием.
– Сначала – переполох. Но потом оба овладели собой. Он даже храбрился. Прием.
– Переходи к делу. Прием.
– Я его спросил: «Вы приказали Доктору делать операцию?» Он отвечает: «Да! В доме надо всех тараканов уничтожить» – и стукнул кулаком по столу. Я спрашиваю: «А слово чести Танкиста, Доктора, Философа? Оно ведь нарушено». Он отвечает: «Я им не давал на это права. Этот дом – Вандея!» Он забегал по кабинету, Она стояла и молчала, Рябой переводил.
Тогда Друг говорит: «Слово поддержали два брата-близнеца».
Он отвечает: «Один я и Доктор в ответе за все».
Я: «А Аллах, Коран, Шариат?»
Он: «Я – атеист! Доктор операцию доведет до конца!!»
Друг: «Под Рубинами все это будут знать. Билета на Игрища-26 вам не будет!! Остановите операцию!»
Он посмотрел на Нее и процедил: «Я подумаю». И потом этот атеист стал молиться Аллаху.
Я и Друг вместе дожимали: «Решайте, или мы сейчас же дадим сигнал Рубинам».
Он еще раз посмотрел на Нее. Она достала белый платок и легко им тряхнула. Тут мы поняли, что дело сделано.
Прием.
– Благодарю тебя. И Друга. Прием.
– Он был в халате из красной парчи, расшитой золотом. Перепаясан золотым жгутом. На ногах чувяки Тамерлана. Один чувяк короче другого. А Она в голубом с малиновыми разводами хитоне на гагарьем меху. На ногах тапочки китайской императрицы Цыси. Прием.
– Ты внимателен. Прием.
– Она зверски красива. Прием.
– Мне не до шуток. Кошки скребут душу. Прием.
– Половину кошек беру себе. Половину отдаю Другу. Будьте спокойны. Прием.
– Спасибо за поддержку, дорогие мои. Конец беседы. – И я отключил связь.
До Кандагара оставалось 20-30 минут полета.
– Наджиб – шакал вонючий, – по-русски четко произнес Рафи.
– Бабрак – тоже, – в тон ему сказал я.
Рафи на это промолчал. Он был осторожен.
Самолет шел на снижение.
На аэродроме нас встретил командир 2-го армейского корпуса генерал-лейтенант Мир Тохмас. Это 50-летний сухопарый человек, выше среднего роста, с красивыми чертами лица, одетый в достаточно новую форму. Лицо его озаряла радостная улыбка, в которой без труда можно было разглядеть заискивание, а может быть даже, и не сильно скрываемое чувство вины. С ним находились советник при командире корпуса генерал Левченко, политический советник зоны Кандагар некто Ш. и, конечно, комбриг-70, полковник Шатин. Я дал возможность Мухамеду Рафи первому выйти из самолета. Генерал Левченко быстро, скороговоркой, и тихо, чтобы другие не слышали, доложил:
– Генерал Петрохалко из Герата доложил для вас: душманы из мечетей интернированы. Расстрелы прекращены. В городе спокойно.
Гора свалилась с моих плеч. Хотя, конечно, еще предстояло тщательно во всем разбираться.
Категория: Проза | Просмотров: 48 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]