"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2018 » Июнь » 3 » Рассказ-быль из нашей недалёкой истории
07:25
Рассказ-быль из нашей недалёкой истории
004 «Графа» приказал…
Рассказ-быль из нашей недалёкой истории
Автор: Поставной Василий Михайлович

Жил и работал в 1979 году в славном городе Тольятти инженер, закончивший в 1976 году Тольяттинский политехнический институт и поэтому имел военно-учётную специальность «Командир взвода истребительно-противотанковой артиллерии» и воинское звание «Лейтенант запаса». Было ему 26,5 лет, имел жену, сына, тёщу и двухкомнатную хрущёвку, где все вместе проживали. Работал на славном Тольяттинском электротехническом заводе начальником технологического бюро и вскоре намечалась должность заместителя начальника цеха. Но судьба всегда готова сделать нам крутые повороты в жизни.
Так придя домой с работы, я получил от жены повестку в военкомат, где мне объявили, что я вызываюсь для прохождения медицинской комиссии на предмет призыва в ряды Советской Армии, согласно закона о всеобщей воинской обязанности. Стал думать, как откосить, ничего не нашлось, кроме того, что до возраста 27 лет, с которого не подлежат призыву, осталось полгода. На что получил ответ, что за это время я успею пройти медицинскую и отборочную комиссию, прибыть к месту службы и там отметить своё 27-летие.

Медкомиссию проходили в военном госпитале с военными врачами. Жалоб на здоровье у меня не было, не откуда взяться. Только невропатологу ради прикола сказал, что у меня бывают сильные боли в пояснице. Получил ответ, что по воинскому уставу военнослужащие обязаны выносить с поля боя раненых и доставлять их в медсанчасть. Так что в войсках, я с моим радикулитом, оставленным на произвол судьбы, не буду. Так я познакомился с первыми проявлениями армейского менталитета. Для прохождения комиссии призвали народу с запасом. Конечно, граждане со связями открутились. А одному простому товарищу, с раковыми больными отцом и матерью на руках, замкомадующего сухопутными войсками на его рапорте наложил резолюцию - «Служить». Этим рапортом тыкали в харю всем, кто заявлял причины не служить. Но через полгода его демобилизовали по этим обстоятельствам.

Так 1 сентября 1979 года в 9 часов утра я с чемоданом оказался на железнодорожном вокзале славного города Выборга Ленинградской области. Перед отправкой майор из отдела офицеров запаса военкомата нашей команде сказал: «Ребята, все вы мне поставите по коньку после службы. Я вам выбрал отличное место службы – Ленинградский военный округ». Его заслуга сомнительна, и коньяк было бы не жалко, только его через два года в военкомате не было.

С военной комендатуры меня направили в штаб мотострелковой дивизии согласно моему предписанию на прибытие. Там перед дверью отдела кадров уже находились человек десять молодых бывших офицеров запаса, а теперь в статусе «Офицеров-Двухгодичников». Заходили по очереди по одному и выходили с номером воинской части, где служить. Перезнакомились, один был земляк с Тольятти – Юра Бобков. Мне сказали - в/ч 67636, находится там-то. Прибыл туда-то.

Это был 129 мотострелковый полк кадрированного состава. Всё как везде: плац, казармы, склады, штаб и тп. Здания старые советские и старинные царских времён.

Местные младшие офицеры были рады нам: будет кому ходить в наряды, а то мы «через день на ремень». Из строевой части полка направили в солдатскую казарму.

Там в Ленинской комнате впритык стояли кровати. Это было место отдыха прибывших офицеров-двухгодичников. От них мы узнали, что в полку другого жилья нет, но можно снять жильё в городе. Поставив чемодан, я пошёл на вещевой склад получать обмундирование. Начальник вещевой службы полка лейтенант Александр Галашин, окончивший в этом году Вольское военное училище тыла, матерился на прибывших двухгодичников: какой … и тп вас принёс, на складе последние портянки, а поставки амуниции начнутся с января следующего года.

Трам-тарарам… плановое хозяйство. Ему возражали, что он прочит политику партии и правительства и что спецотдел не дремлет. Он отвечал, что лучше в тюрьму, чем в армию. Позже выяснилось: он учился в Сызранском вертолётном училище, но с первого курса списали по здоровью и папа военный пристроил его в училище тыла. У него была гражданская профессия экономист, и он поставил цель уволиться из армии. Но в эти времена служба в СА была крепостным правом – «двадцать пять лет как медному котелку». В дальнейшем он делал всё, что поспособствовало бы его увольнению, но от него избавились по разнорядке в ДРА.

Дальнейшая его судьба мне неизвестна. Но что-то на вещевом складе было, и товарищи офицеры уносили с собой предметы воинского обмундирования.
Меня начвещь спросил: «Размер». «56, 54-4, 44». «Ничего нет кроме портупеи, погон, петлиц, фуражки и плащ-накидки, забирай». «А как мне быть дальше?».

«В армии все вопросы решает начальство, доложись». Забрал что дали и пошёл к начальнику артдивизиона подполковнику Артюх. Получил приказ: каждый день с утра спрашивать начальника вещевой службы полка о моём вещевом довольствии.

Что мне делать в остальное время я не спросил, но в гражданской одежде я не имел права нести военную службу. Все прибывшие до и после двухгодичники были мельче меня, и на следующий день стояли на утреннем разводе полка, и служба у них началась с места карьером. Я же пошёл своим путём определённым волей случая. На следующий день с лейтенантом-двухгодичником из города Новочеркасска Шурой Козьминым (между своими он Шурий, а я Васий) пошли в город искать квартиру. Нам повезло. За 30 рублей в месяц сняли большую комнату в трёхкомнатной квартире в старом финском доме у деда с бабой, у которых были три взрослые дочери. Старшая замужем. Две незамужние близняшки: Анна Николаевна – художница, и Марья Николаевна - студентка ЛГУ, по 24 года, жили с родителями.

Далее я весь сентябрь, кроме выходных, я приходил к 9 часам на вещевой склад и иногда что-то получал, но этого не хватало для того чтобы встать в строй. На квартире был телефон, и я стал просто каждый день звонить начвещу с одним вопросом и получал один и тот же ответ: ничего для тебя нет. Мне выдали удостоверение личности офицера с записью в графе «семейное положение» - холост. Я не стал требовать исправления и только по прибытии в Тольятти при постановке на воинский учёт меня опять женили и осчастливили сыном.

В середине октября получил зимнюю шапку. Шёл по территории части, а увидевшие меня товарищи офицеры все как один говорили, что зима будет ранняя и лютая.

Зарплату получал и за звание и за должность 220 рублей, 120 отсылал домой. А на 100 рублей жил поживал скромно, но в основных запросах себе не отказывая.

Марья Николаевна сразу купилась на графу «холост», так что мне не пришлось прикладывать никаких стараний. По выходным она приезжала домой и личная жизнь наладилась. У моего кореша Шурия всё было драматично. Он влюбился в Анну Николаевну, но не взаимно. У неё был любовник старше её на 15 лет, которого она позже всё-таки увела из семьи. Шурий страдал от неразделённой любви. Но Анна Николаевна из своих соображений (мне непонятных) под конец службы дала согласие на брак. Они скромно расписались, провели первую брачную ночь и на утро Шурий получил сюрприз как СССР 22 июня 1941 года – развод без дележа имущества. Главное чтобы ноги его больше в этом доме не было. Но он всё перенёс стойко, а вот женскому роду досталось характеристик, эпитетов, выражений не меряно. Проклятий не было, значит, не всё ещё было потеряно. После службы мы не общались.

Моя военная служба проходила просто необыкновенно фантастично. В части сменился командир полка, часть укомплектовалась солдатами и офицерами по полному штату, получилось очень тесно на тех же площадях, но приказ МО был выполнен. Командир полка сам интересовался у начвеща, когда лейтенант Поставной встанет в строй. Но ничем никто помочь не мог. В почти всех кадрированных частях ЛенВО так же произошло развёртывание, и вещевые склады даже окружные были пусты. Моего размера одежды нигде не просматривалось. К началу декабря у меня не было только шинели, кителя, комплекта ПШ (полевой формы), парадной формы и сапог. Но мои родственники, как и положено, получили мои фотографии, где я был и в полевой и в повседневной и в парадной форме, в портупее с пистолетом и у знамени части. Что и как на службе было военной тайной, сообщать об этом не полагалось и каралось за разглашение.

«Но грянул гром, ничего не попишешь» (В. Высоцкий). Узнаю 25 декабря 1976 года (четвёртый месяц службы) от Шурия, что двухгодичникам прослужившим четыре полных месяца в текущем году, полагается отпуск с выездом куда хочешь в границах СССР на десять суток без дороги. Все попадающие в данную категорию товарищи двухгодичники уже написали рапорта и собираются в дорогу. «Делать нечего, портвейн он отспорил» (Он же). Домой надо заявиться при параде, согласно фотографий. Взял у начвеща, какие были размеры недостающих предметов амуниции. Сел на рейсовый автобус и приехал на окраину города, где располагалась пограничная часть. На КПП вышел сержант, взял предметы и через 20 минут вынес одежду моих размеров, которая без кантов. В СА он красный, у погранцов зелёный. Не обменял только сапоги, их не было на вещевом складе полка вообще в данный момент. На квартире связался с начвещем, доложил обстановку. Он заорал, приезжай немедленно с себя сниму. Так что разношенные почти новые хромовые офицерские сапоги мне тоже нашлись. Яловые получил потом, а начвещь проходил всю зиму в тяжёлых яловых, но задача повышения обороноспособности страны была выполнена. Ещё один офицер встал в строй. Но всё не так просто. Сбылась одна примета, которую высказали товарищи офицеры, кода я появился на утреннем разводе в строю артдивизиона. По шеренгам пронеслось: Поставной в строю, наверно что-то будет, обязательно будет. И это что-то (26.12.79 г) уже началось – Афган. И он коснулся нашей части сразу и непосредственно. Об этом попозже.

А через пять минут, как я появился на плацу, ко мне подлетел боец с красной папкой нарядов: товарищ лейтенант распишитесь, вы сегодня в наряд начальником караула.

А отпуск оформлен с 28.12.79 г, а билеты куплены на 28.12.79 г, только ночь простоять и день продержаться. Отпуск прошёл, как полагается, и я прибыл в часть в назначенный срок 13.01.80 г.

На этом месте отвлекаемся на юморные случаи происшедшие в нашем полку за период моей виртуальной службы. Армейский юмор вещь или предмет взрывоопасный. Он не может быть каким-то другим в среде, где оружие есть орудие производства. От такого юмора кому-то бывает плохо, зато всем окружающим другим бывает долго весело, и долго будут ещё пересказывать ещё другим. Потому что есть что рассказать.

Было это в начале мая 1979 года. Командиром полка был подполковник Безменов, типичный боевой служака, у которого армия – это вся жизнь. Ему приближался дембель, но обязанности свои он исполнял не расслаблено, а так как делал всю свою службу. С армией он не хотел расставаться. Был у него ежедневный ритуал. В шесть часов вечера, если не было мешающих событий, он в своём кабинете принимал стакан водки, выкуривал сигарету и шёл домой. Об этом знал весь полк. Но потребление алкоголя на этом заканчивалось, и никаких проблем с этим у него не было. В полку служил командиром роты «вечный капитан» Белинский. У него тоже приближался дембель, карьеру он променял на «залёты» и «выгибы». В армии чтобы сделать карьеру «прогибаются», противоположно – «выгибаются».

Так вот, начале мая 1979 г капитан Белинский заступил дежурным по полку и в 18.15 постучал в кабинет командира полка: разрешите войти, входите, разрешите обратиться, обращайтесь. «Товарищ подполковник, мне уже никогда не покомандовать полком, разрешите мне покомандовать в ваше отсутствие один час». Подполковник Безменов не задумываясь, ответил: «Тебе Белинский не разрешу и пяти минут». «А одну минуту можно?». Безменов знал, что будет подвох, но надо же узнать какой? «Одну минуту разрешаю». «Тогда дайте команду». Безменов снимает трубку телефона «Строевую часть. Майор Шпагин, я убываю, за меня исполняющим обязанности командира полка назначаю капитана Белинского». «Товарищ подполковник, разрешите от вас позвонить».

«Разрешаю». «Строевую часть. Майор Шпагин, с вами говорит исполняющий обязанности командира полка капитан Белинский. Оформите мне отпуск с послезавтрашнего числа». А дело в том, что капитан Белинский за свои «подвиги» много лет подряд ходил в отпуск зимой, а лето проводил с солдатами на «целине», т е на уборке урожая. Безменов рассмеялся и по телефону: «Майор Шпагин, оформите отпуск капитану Белинскому, согласно его рапорта, я его подписал». А Белинский уже поставил в написанном рапорте число и подаёт его Безменову на подпись. Но после отпуска Белинский опять загремел на «целину» по сложившейся традиции
Категория: Проза | Просмотров: 69 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]