"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2021 » Октябрь » 19 » Те, о которых хотят забыть.
08:19
Те, о которых хотят забыть.
Олейник Станислав Александрович
Те, о которых хотят забыть.
. .Вот уже почти семь месяцев подполковник Калинник Павел Александрович в этом удивительном, наполненном экзотикой и довольно частыми минометными и ракетными обстрелами, городе, название которому Кабул. До прибытия в Афганистан, Павел около года проходил специальную подготовку на Лубянке - центральном аппарате КГБ, и на специальной базе в подмосковных лесах В разное время, там проходили подготовку и другие сотрудники спецгруппы, заместителем руководителя которой он был. Спецгруппа имела прямое подчинение руководителю службы ВКР (внешней контрразведки) Кабульской резидентуры КГБ и, естественно, резиденту. Это мартовское утро, как и все предыдущие, было обыденным. И молитва муэдзина, падающая из ретрансляторов громкоговорителей на спящие еще кварталы города, призывающая правоверных свершению утреннего намаза, тоже была уже обыденной. По ней можно было даже проверять часы - она начиналась ровно в 5.00. Но мир устроен так, что человек к чему-то привыкает сразу, к чему-то с большим трудом, а к чему-то особенному, порой, вообще не может привыкнуть. И вот этим особенным, как это было ни странным, для Павла были горы.... Нависая тяжелой свинцовой тяжестью над Кабулом, они казались рядом. Протяни руку и дотронешься. Но это была лишь оптическая иллюзия. Горы были, все же, достаточно далеко. Вот и в это, праздничное утро, 1 мая 1985 года, Павел вышел на балкон, чтобы наблюдать, как эти мрачные, отливающие холодной синевой горы, превращаются во что-то, трудно объяснимое... Вбирая в себя лучи восходящего солнца, они словно преображались. Ослепительно белые, похожие на тюрбаны шапки никогда не тающих снегов, словно оживали и, зажигаясь, отражали всю эту живительную, полученную от щедрого небесного светила силу, просыпающемуся древнему городу. Сочетание солнечных лучей с этим неповторимым творением природы - покрытыми вечными снегами скалами и каменными выступами, создавало иллюзию какого-то многоцветного контрастного волшебства. Но Павел спешил. Он не мог до конца любоваться красотой, которая вот-вот должна померкнуть, а горы вновь превратятся в мрачных, давящих холодом монстров. Он спешил на доклад к резиденту с важной информацией, которую получил вчера вечером...

..Ежедневно, рано утром и поздно вечером, он проходил мимо одного и того же осветительного столба на автостоянке рядом с домом. Там Павел, проверял возможное появление специальной метки, которую мог оставить агент-связник, находящийся уже длительное время в Пакистане. Вот и вчера, в предпраздничный день 30 апреля 1985 года, он шел по автостоянке к свой "пятерке" и, как всегда, посмотрел на этот столб. Он не поверил своим глазам. На уровне одного метра от его основания, мелом была нанесена арабская цифра "три". С трудом сдерживая спокойствие, прошел мимо, поприветствовал кивком головы возящегося у своей "тойеты" соседа по подъезду Равиля - подполковника ВВС ДРА, и подошел к своей машине. Ошибки быть не могло. Там стояла метка, которую мог нанести только агент-связник "Сафар". Он уже длительное время находится в Пакистане, и работает там, в фирме, поставляющей мясные продукты воинским частям, дислоцированных в северо-западном округе Пакистана. Совладельцем этой фирмы, был тоже агент Павла, "Джек". Павел связался по рации со своим начальником Горчаковым, и сообщил, что вечером, в 18.00, ждет в гости. Эта, заранее обусловленная фраза означала, что по истечении двух часов после указанного им времени, у него состоится встреча с агентом, для которой нужно прикрытие. В 20.00, когда уже практически стемнело, Павел свернул в узкую улочку в районе центрального военного госпиталя ДРА. Сбавив скорость, он скорее почувствовал, чем услышал, как неслышно открылась и закрылась задняя дверца. В зеркало заднего вида увидел, как темная фигура скользнула по сидению, и замерла. Не повышая скорости, Павел проехал до конца улочки, и выехал на автостраду, ведущую в аэропорт. Встреча с агентом прошла нормально. "Хвоста", прикрывающие Павла сотрудники спецгруппы, не обнаружили. Свидетельством тому было молчание постоянно включенной на прием японской "уоки-токи", которая лежала рядом, на правом сидении. Только высадил из своей "пятерки" агента, следующая за ним машина, мигнув два раза фарами, исчезла. Раньше такое прикрытие применяли довольно редко. Но не так давно, из подразделения внешней контрразведки Представительства КГБ в Афганистане, поступили данные, что ХАД (служба государственной безопасности ДРА), проводит активную работу по выявлению из числа местных граждан лиц, сотрудничающих со спецслужбами СССР. Действительно все прошло нормально, если бы не одно "но", воспоминание о котором, заставило Павла вновь содрогнуться... Вернуться домой до наступления комендантского часа, который наступает в 22.00, он не успел. В принципе Павел и не думал об этом. Все мысли его были о полученной только что информации. Он медленно вел "пятерку" по пустынной темной улице, окружающую тишину которой нарушали лишь ухавшие где-то за городом тяжелые гаубицы, а темное, высвеченное огромными яркими звездами небо, то тут - то там, прочерчивали огромные трассеры реактивной артиллерии. Слева показалось американское посольство, особняк которого тускло, светился в глубине небольшого парка, отгороженного от проезжей части улицы довольно высоким решетчатым металлическим забором. До дома, в котором проживал Павел, оставалось около полутора километров широкого и совершенно пустынного проспекта... Мысли все были в информации, содержание которой потрясло его. О подобном он читал разве только в книгах о Великой Отечественной войне.... Он думал о героизме этих ребят, их героической смерти... И вдруг ... Одновременно с яркой, ударившей по глазам вспышкой и клацаньем затвора автомата, тишину прорезает истошный пронзительный вопль: "Дрр - ыы - шш!!! (Стой!)". Не успев ничего понять, Павел зажмуривает глаза, автоматически ударяет по тормозам, выключает скорость и тушит фары. Сомнений не было - он попал под комендантский патруль, о сосуществовании которого, к сожалению, забыл. К машине медленно приближались две человеческие фигуры. Когда они подошли, Павел рассмотрел на них форму военнослужащих Царандоя. (Внутренние войска ДРА). Первый, наставив автомат на Павла, остановился несколько в стороне. Второй, отведя слепящий луч фонаря в сторону, жестом приказал Павлу выйти из автомобиля. Павел медленно вышел, одернул пиджак, под которым за поясом была "берета" и остановился у приоткрытой дверцы. -Слава Богу, - мелькнуло у него, - что успел диктофон с информацией сунуть в тайничок под сидением. А "беретту" и гранату, что лежит в "бардачке", хрен с ним, пусть забирают. В конце концов, вернут, если, конечно, все закончится нормально. Номера на машине принадлежат советскому торговому представительству, под прикрытием которого и работает спецгруппа. Одет он в гражданскую одежду.... Правда, вот документов при себе, ни каких. Жалко, что до утра, вряд ли разберутся. Дай Бог, чтобы все закончилось благополучно. И действительно, Бог видимо услышал его. Все закончилось благополучно. Патрульный, Павел успел рассмотреть на его погонах сержантские звезды, неожиданно направив в его лицо луч фонаря, резко спросил: -Американо? -Нист, шурави. (Нет, русский), - автоматически ответил Павел, прикрывая глаза рукой. И не дожидаясь дополнительных вопросов, а возможно и непредсказуемых действий со стороны патрульных, назвал пароль, который действовал сегодня на период комендантского часа. Он даже не мог объяснить себе, почему забыл про пароль. Возможно, сыграл фактор неожиданности? Вполне возможно. Узнав, что перед ним русский, который еще и назвал правильный пароль, патрульные облегченно вздохнули. Стоявший чуть в стороне солдат, щелкнув предохранителем, опустил автомат, а повеселевший сержант, вытерев со лба выступивший пот, попросил закурить. Я могу ехать? - Павел вопросительно посмотрел на затягивающегося сигаретой сержанта. -Бале, бале! ( Да, да!), - утвердительно кивнул тот и, протягивая для рукопожатия руку, добавил: "Ташакор, рафик. Мамона хода! (Спасибо, товарищ. Счастливого пути!)". Павел на большой скорости сорвался с места. Он только сейчас ощутил, как по его спине стекает струйка холодного пота. Замешкайся он хотя бы на мгновение, или патрульные оказались бы очень нервными - максимум, через двое суток, на родину ему пришлось бы возвращаться в комфортабельном цинковом гробу, на печально известном "Черном тюльпане". А в сопроводительном документе было бы написано: "... погиб при выполнении интернационального долга". И все было бы верно. Комендантский патруль имеет право применения оружия на поражение, даже при малейшем не выполнении его требований. Дома Павел принял душ, выпил полный стакан водки, и упал в постель... Он спешил. До 9.00 нужно успеть расшифровать запись диктофона, составить по информации справку, и доложить резиденту. Обжигаясь, допил кофе, кинул сигарету в рот и выскочил за дверь квартиры. Кивком, поприветствовав охраняющего подъезд сорбоза, быстрым шагом направился к автомобилю. Кабул просыпался. Он прямо на глазах наполнялся восточной суетливостью, автомобильными гудками, воплями ишаков. В бурлящем потоке жизнь текла как много веков назад. Отправляясь в командировки на самолете или вертолете, Павел всегда с интересом рассматривает через иллюминатор этот древний город. С высоты птичьего полета он напоминает чашу, обрамленную горными хребтами, подступающими местами к самим его окраинам. На выжженных солнцем склонах виднеются остатки древней глинобитной стены с круглыми, на отдельных ее участках, башнями. Одноименная река, полноводная весной и превращающаяся в сточный арык летом, рассекает город на две части. Старый город имеет типично восточный облик. Через лабиринты его узких извилистых улиц, порой невозможно разъехаться автомобилям. Дома построены из обожженного на солнце кирпича, глины и дерева. Эти дома, с плоскими крышами, выходят на улицы лишенные какого-либо освещения не окнами, как это принято везде, а глухими стенами - дувалами. Его северная часть, как и многие века, назад, заполнена многочисленными торговыми рядами, которыми занята и почти вся набережная. Левобережная часть города сравнительно молодая и благоустроенная, включает в себя в основном административные кварталы. В центре ее находится президентский дворец, а вблизи него ряд министерств. На автомагистрали, которая подходит к дворцу с востока, издалека видна колонна независимости, воздвигнутая еще в 1919 году, в честь завоевания независимости Афганистана в результате победы в третьей англо - афганской войне... ... Расположенная перед домом автостоянка, была уже полупустой. Не успел Павел подойти к своей "пятерке", как перед ним неожиданно вырос босоногий, лет десяти, мальчишка. Заскорузлые от грязи рубашка и короткие штанишки, лохмотьями висели на его давно не мытом худеньком теле. На чумазом лице озорным блеском светились черные угольки глаз. Доверчиво улыбаясь, он протянул покрытую цыпками руку и на довольно приличном русском языке, звонко прокричал: -Инджинер! Инджинер! Дай афгани! -Ну, точно, как по Ильфу и Петрову, - захохотал Павел, и, щелкнув, шутя пальцем мальчугана по носу, сунул ему в руку купюру достоинством в двадцать афгани. Мальчишка показал язык, и с криком: "Ташакор, инджинер! - также быстро исчез, как и появился. От этой автостоянки, расположенной в Новом микрорайоне Кабула, до советского посольства, где находилась резидентура КГБ, ехать около получаса. Посольство СССР, в отличие от других дипломатических представительств иностранных государств, находящихся в престижном районе центра столицы, стояло на самой окраине города, слева от автострады Дар-уль-Аман, ведущей к одноименной крепости, в которой располагалось министерство обороны ДРА. А чуть далее, автострада уже шла к дворцу Тадж-Бек, известному, как дворец Амина, в котором располагался штаб 40 Армии. Загнав пятерку на территорию гаража посольства, Павел прошел через жилой городок, поприветствовал рукой стоявших у проходной у входа на служебную территорию пограничников, и направился в служебное здание. Поднялся в резидентуру, поздоровался с секретарем Валей, поздравил ее с праздником, спросил, на месте ли зам, и, услышав положительный ответ, сразу направился в кабинет технической службы, чтобы приступить к расшифровке записи диктофона. Информация, с которой ознакомился заместитель резидента по внешней контрразведке Ярыгин, просмотрев содержание, поднял широко открытые глаза на Павла. - Кто еще знаком с ней? -Никто, вы первый. -Хорошо.... Побудь здесь, ты возможно понадобишься. Я к резиденту, - он подхватил рукой справку и выскочил за дверь. Оставшись один, Павел, еще раз мысленно пробежал содержание справки, речь в которой шла о восстании советских военнопленных в учебном центре моджахедов в местечке Бадабера, на территории Пакистана. По непроверенным данным все они погибли. В живых остались только двое, которые почти за месяц до трагических событий, выехали в США.... Казалось бы, там он все четко изложил, но понимал, вопросы к нему обязательно возникнут. И он оказался прав: в двери заглянула Валя и сказала, что его требует резидент. Поздоровавшись с Павлом, Резидент показал на один из стульев у стола совещаний. -Информация, что тебе доставил "Джек", действительно важная. Я не буду говорить о политической ее подоплеке, пусть этим вопросом занимаются там, в Центре. Мы с Виктором связывались с ребятами из ГРУ. У них пока о событиях в Бадабера ничего не известно. Так что, ты молодец! Шифровка в Центр уйдет уже сегодня. Виктор, отдай справку Вале, пусть она готовит, - резидент посмотрел на своего зама. Взяв со стола справку, Ярыгин выскочил за дверь. Через пару минут вернулся. -Вот что, Павел, - Резидент внимательно посмотрел, на своего сотрудника, - в Центре к нам появится куча вопросов, таких как, фамилии восставших,... Знаю, знаю, - остановил он жестом пытавшегося что-то сказать своего зама. - Всем пленным дают афганские имена.... Ты это хотел сказать? Ладно, знаю, что узнать их подлинные фамилии, и даже имена, практически невозможно, но узнать хоть какие-то подробности, нужно все же попробовать. Ты, Павел, готовься сегодня улететь на границу с Пакистаном, Там, в двенадцати километрах от Бадабера стоит афганская бригада "коммандос". Ты там был полгода назад, и должен знать там советников и командира бригады, и начальника военной контрразведки. У них должна быть в районе Бадабера своя агентура. -Да, знаю, Алексей Федорович. Советником командира бригады там подполковник Дода, а советником начальника военной контрразведки там, капитан Мусиенко... -Хорошо, хорошо, - остановил его взмахом руки резидент, - теперь идите в кабинет к Виктору, - он кивнул на своего заместителя, - и тщательно проработайте все вопросы, которые там необходимо будет выяснить, и решите, каким транспортом ты будешь туда добираться. А я сейчас свяжусь с Представителем КГБ, и все с ним согласую. Весна 1985 года была для афганской армии периодом и удач, и неудач. Была она такой и для отдельной бригады коммандос, которая закрывала границу по направлению на Пешевар. Сначала бои были успешными. Бригада рагромила три крупных отряда моджахедов и захватила два склада с оружием, боеприпасами и медикаментами. Но у одного из захваченных складов, бригада сама попадает в окружение. И только благодаря пришедшему на помощь батальону советских десантников, положение выправилось. МИ - 8 приземлился на площадке окруженной тропической зеленью. Стояла удушающая духота. Павел подошел к группе афганских офицеров, которые выжидающе смотрели, на тех, кто прилетел на вертушке. -О какие люди! - бородатый офицер без знаков различия на погонах, с распростертыми объятьями бросился к Павлу. Ваня!- крикнул он в сторону невысого худенького, также спешащего навстречу офицера. - Посмотри, кто к нам снова прикатил! -Здорово, Володя! Здорово! - Павел обнял бородатого человека, который и был советником командира бригады подполковником Додой, и тепло поздоровался с подошедшим советником начальника военной контрразведки Иваном Мусиенко. -Все есть! Все есть! - успокоил Павел бросавших торопливые взгляды на его парашютную сумку встретивших его советников. - Вот, что ребята, с гостинцами разберемся попозже, а сейчас давайте, приглашайте к себе своих подсоветных. Володя, - бросил он взгляд на Доду, - командир бригады все тот же, Мамед-Хан? -Он. Все никак подполковника не присвоят. И я писал ходатайство, но пока ничего нет... Оставив одного в землянке Доды, оба вышли за подсоветными. Через пятнадцать минут появились все четверо. Только успели разместиться вокруг сколоченного из снарядных ящиков стола на служившие табуретами пустые патронные ящики, как в землянку опустился пожилой сарбоз в ботинках и почему-то желтых крагах. Он поставил на стол полуторалитровый медный, вмятинах чайник с уже заваренным чаем и наколотый в алюминиевую солдатскую миску комковой сахар. Отдельно поставил три эмалированные кружки. Отпустив солдата, который по объяснению Доды был его новым ординарцем, он сам разлил по кружкам горячий ароматный чай. Пили по афгански молча, маленькими глотками, вприкуску. Когда чаепитие закончили, Дода, посмотрел на повеселевших гостей, улыбнулся: -Ну вот, немного взбодрились, теперь можно и приступать к делу... Убрав все со стола, он, поймав кивок головы Павла, расстелил на столе карту, и дал тому слово. Проблем с русским языком со стороны обоих афганских майоров не было, они оба его прекрасно знали, поэтому совещание шло без переводчика. Павел попросил Доду показать на карте, где стоит бригада, внимательно просмотрел этот участок, затем перевел взгляд на Пакистанскую территорию. Найдя точку с английской надписью "Badabera", обвел ее красным карандашом и бросил взгляд на присутствующих. -Вы наверно слышали, что произошло здесь, - постучал он карандашом по карте. Наступила мертвая тишина. -Здесь, 26 апреля, восстали советские и афганские военнопленные. Я хотел бы знать, что вам об этом известно. Только, пожалуйста, если знаете, давайте говорить подробно. Это очень важно. Все сидевшие за столом переглянулись. Первым заговорил начальник контрразведки бригады майор Зариф. Взглянув на Мамед-Хана, затем на своего советника Мусиенко, он повернулся к Павлу. -Да, нам известно, что там находится лагерь беженцев, а рядом склады с оружием и боеприпасами. Но что там находятся военнопленные, слышим впервые. Один из моих источников, который иногда посещает лагерь беженцев, придет сегодня ночью. Надеюсь, он нам расскажет все подробно... -Там, Павел Александрович, - вклинился в разговор Мусиенко, - действительно есть лица с европейской внешностью, но все они одеты как афганцы, и носят афганские имена.... Но никто не думал, что это могут быть пленные.... У нуристанцев, тоже европейская внешность. -Понятно, - недовольно пробурчал Павел, - что пока ничего не понятно. Если это вся информация, то очень хреново. У вас что, даже взрывов никто не слышал? - Павел обвел всех хмурым взглядом. Надежда, что в бригаде, можно получить какую-то информацию, медленно улетучивалась. -Слышали, товарищ Павел, подал свой голос Мамед-Хан, и решили, что там взлетел в воздух какой-то склад с боеприпасами... Павел перевел хмурый взгляд на Доду. -Ну что тут можно сказать, - пожал плечами тот, - понимаешь, не до разведки тут было. Постоянно бои... -Зариф, когда у тебя встреча с источником оттуда, - перебил Доду Павел, обращаясь к начальнику контрразведки. Ночью? Так вот, мы с твоим советником, - посмотрел он на Мусиенко, - желаешь ты этого, или нет, будем на встрече присутствовать. Передав все гостинцы, - две бутылки коньяка, буханку хлеба, пару банок говяжьей тушенки, и пару пачек ТУ-154, Павел, отказавшись от выпивки, лег на топчан. Страшно болела голова, и чтобы привести себя в норну, нужно было немного отдохнуть... 24.00 местного времени. Погода благоприятствовала. Яркие всполохи молнии вспарывали сплошную темноту ночи. Накрапывал мелкий дождь. Проверив еще раз оружие, майор Зариф, Мусиенко и Павел, словно растворились в душной предгрозовой ночи. Зариф шел тихим размеренным шагом, делая внезапные остановки, внимательно вслушиваясь в шелестящий шорох начинающегося дождя. Прошли уже более километра. Неожиданно над головой ослепительно сверкнуло, глухим раскатом прокатился гром. Но и этого хватило, чтобы увидеть в нескольких шагах крадущегося навстречу человека. Остановившийся Зариф пропищал пищуком. В ответ раздался такой же короткий свист. Встреча происходила в нише небольшого грота, который сотворила много лет, а может и столетий сама природа. Вход, через который пришлось пробираться едва ли не ползком, закрыли плащ-палаткой, которую поддерживал Мусиенко. Зариф, зажег и поставил на валун заранее припасенную парафиновую свечу, и выключил фонарик. Только сейчас Павлу удалось, как-то рассмотреть афганца, который пришел оттуда, с сопредельной территории, именуемой Пакистаном. Источником оказался среднего возраста невысокий афганец. Лицо его заросшее густой черной бородой и спрятанное в темноте пещеры, разглядеть было невозможно. На голове его была шапочка - нуристанка, на плечах, промокший от дождя, чадар. На грязных ногах, старые калоши. Покосившись на Павла и Мусиенко, афганец что-то спросил майора. Тот рассмеялся, и, посмотрев на своих сопровождающих, что-то ответил тому. Павел понял, что разговор ведется на пушту, который ни он, и наверняка, ни Мусиенко, не знают. Оба знали, только дари-фарси.... Но им повезло. Зариф, хорошо знавший русский, сразу перевел, чем взволнован его источник. Оказалось, тот переживает, что на встрече посторонние люди, о которых он ничего не знает. Вот Зариф и объяснил все тому. Когда беженец удовлетворенно кивнул, и что-то снова сказал Зарифу, тот глубоко вздохнув, посмотрел на Павла. Он попросил задать беженцу конкретные вопросы. После того, как Павел закончил, Зариф медленно их перевел на пушту. Ответ, который дал афганский беженец, подтвердил лишь всю трагичность случившегося и, пожалуй, больше ничего... Все произошло вечером 26 апреля во время вечерней молитвы. Лагерь беженцев находился рядом с военным городком, и молитву в нем начинали одновременно с молитвой, которую проводил мулла в городке. Он не помнит, сколько прошло времени, но стрельба началась, кажется после молитвы. Через какое-то время, к военному городку прибыл полк самого Раббани и регулярные подразделения пакистанской армии. Всех беженцев загнали в свои палатки и запретили их покидать. А потом началось, что-то невероятное. Поднялась стрельба, ухали взрывы гранат. А потом, потом, словно тысячеголовый джин вырвался из под земли. Все влетело на воздух. Почти весь лагерь беженцев был разрушен и снесен. Есть и погибшие. Ему, и к счастью, его жене удалось уцелеть. От военного городка ничего не осталось. Он полностью был разрушен. Все восставшие погибли. Один из знакомых сорбозов полка Валеда ибн Халеда, рассказал, что восстание подняли 12 пленных шурави и 20 бабраковцев. Якобы Раббани лично к ним обращался, чтобы они сдавались, обещал сохранение всем жизни. Но шурави не послушались и подорвали себя и склады с боеприпасами. Как? Никто не знает. Все винят Раббани, который не дал пленным встретиться с сотрудниками своего посольство. А кто обвиняет охрану, которая издевалась над пленными.... Нет, фамилий пленных никто назвать не может. У них у всех были афганские имена.... И одеты все были в афганскую национальную одежду. Даже беженцы, лагерь которых был рядом с военным городком, не догадывались, что там есть пленные шурави. Вот, пожалуй, и вся информация, больше объема которой, как ни бился Павел, какие бы вопросы не задавал, получить не удалось... Весь разговор с источником Зарифа, Павлом был записан на диктофон... Он чувствовал, что ничего нового из этой поездки не получит. Откуда у агентуры Зарифа мог быть выход на руководство лагеря. Только лагерному начальству могли быть известны все подробности восстания. Да и они наверняка все погибли. Но он должен был выполнить задание руководства резидентуры. А как? Настроение сразу пропало. Он молча махнул рукой Зарифу, давая знать, что все, что нужно выяснил, и кивнул Доде и Мусиенко на выход... Утром его разбудили автоматные и пулеметные очереди. Раздавались сухие разрывы снарядов базук. Павел сразу понял, - бригада ведет бой с моджахедами. В землянке никого не было.
Категория: Проза | Просмотров: 72 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]