"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Январь » 6 » Тот, кто скрывается во мне

05:00
Тот, кто скрывается во мне
Андрей Дышев

Тот, кто скрывается во мне



 

Глава 1

Представительница древнего рода


– Аристарх Сазонович…

– Софронович!


И что за имя у старика! Никак не запомню. Я постарался придать голосу оттенок 

торжественности:

– Аристарх Софронович! Я и Настя любим друг друга и хотим создать семью. Я прошу руки 

вашей дочери.

Вот и все. Красиво и коротко. Дело в шляпе.

Отец Насти, шестидесятилетний академик и профессор филологии, словно вывалился из 

какого-то старого кинофильма. Он ходил по комнате в длинном стеганом халате, шаркал 

тапочками по скрипучим половицам и пыхтел трубкой. Он долго молчал. Не думаю, что моя 

просьба застала его врасплох. Я достаточно часто бывал в его доме, и профессор не мог 

не предполагать, к чему это в конце концов приведет.

– Для вас, молодой человек, знакомство с Настей – это незаурядное событие, – 

менторским тоном сказал он. – Вам посчастливилось обратить на себя внимание 

представительницы древнего и весьма почтенного рода.

Кажется, папаша начал набивать цену. Естественно, все родители переоценивают своих 

чад.

– Ведь вам даже в голову прийти не могло, – продолжал он, – что мой дед, Алексей 

Спиридонович, имел честь работать в Главной палате мер и весов под началом Дмитрия 

Ивановича Менделеева. А мой отец, да будет вам известно, был другом Отто Струве и в 

двадцатом году лично провожал его на теплоход, отбывающий в США…

Я все больше расслаблялся на диване, смотрел на старика преданными глазами и с трудом 

сдерживался, чтобы не зевнуть. Притомил он меня своей рекламной паузой! Настя сидела 

на стуле в противоположном углу комнаты, сложив ладони на коленях лодочкой, и делала 

страшные глаза. Но я, хоть убей, никак не мог состроить на лице умное выражение. 

Папаша моей возлюбленной оказался редкостным занудой.

Он подошел к столу и принялся выбивать трубку в пепельницу.

– А потому, – наконец завершил он рекламную паузу, – знакомство с Настей и тем более 

женитьба на ней вас ко многому обязывают… Первый вопрос: чем вы думаете зарабатывать 

на жизнь, молодой человек?

«Если я не проявлю настойчивости, то Насте придется долго сидеть в девках, – подумал 

я. – Но ничего. Сейчас я поставлю папашу на место».

– На сегодняшний день, да будет вам известно, я заместитель директора фирмы 

«Гормашнас», – произнес я не без гордости. – У меня приличный оклад и более тридцати 

человек в подчинении.

Папаша повернулся ко мне, нацепил на нос очки и принялся рассматривать меня с каким-то 

лабораторным интересом.

– Очень хорошо, – произнес он с едким сарказмом. – Простите, не расслышал, как ваша 

фирма называется? «Мышдурнос»?

– «Гормашнас», – повторил я, чувствуя себя незаслуженно обиженным. «И чего он 

иронизирует? Пусть лучше про свой оклад скажет. Я бы от стыда удавился, если бы 

работал в Академии наук с окладом в одну тысячу рублей».

– А позвольте узнать, что ваша фирма производит?

– Мы продаем насосы, – ответил я с достоинством. – В том числе и для нефтяной 

промышленности. Надеюсь, вы представляете себе, что такое нефть?

– Ага, – кивнул старик. – Распродаете то, что было создано великой Российской 

империей. Вы, как пиявки, сосете кровь у умирающей акулы. Бьюсь об заклад, что вы даже 

в общих чертах не представляете себе устройство насоса для ассенизатора. Зато с важным 

видом катаетесь на своем дорогом автомобиле и с презрением смотрите на обнищавшую 

интеллигенцию.

– Но продать тоже надо уметь… – заметил я, но старик не стал меня слушать.

– Если научить обезьяну продавать бананы, она станет миллионершей очень скоро и 

разорит человека, – сказал он и погрозил мне пальцем. – Потому что она ловчее лазает 

по деревьям… Вот если бы вы сказали, что возглавляете конструкторское бюро по созданию 

насосов нового поколения, я бы с открытым сердцем пожал вам руку.

– Папа! – заступилась за меня Настя. – Нельзя же так! Он уже покраснел!

– Это хорошо, что покраснел. Значит, еще не огрубел окончательно и мои слова вызывают 

в нем сильные эмоции. – Он снова повернулся ко мне. Я втянул голову в плечи, готовясь 

к новой атаке. – Теперь второй вопрос: ваше образование? Какое учебное заведение вы 

окончили?

Видимо, он решил унизить меня окончательно. При чем тут образование? Сейчас спрашивают 

о толщине кошелька, а не о дипломах.

– Я окончил только среднюю школу, – небрежно произнес я. – Потом посещал курсы…

– Стоп! – перебил меня профессор и показал мне свою ладонь, будто хотел отгородиться 

от моих слов. – Можете не продолжать. Мне все ясно. Вот! Вот в чем кроется корень всех 

наших бед! Сегодня вы заместитель «Мышнавоза», а завтра? А если в стране переворот? А 

если вас выкинет на необитаемый остров? Что вы еще умеете делать, кроме того как 

спекулировать? Как вы будете содержать семью, поднимать на ноги своих будущих детей?

Я стал злиться. И что этот нафталин из себя корчит? Кто он такой? Подумаешь, академик! 

Быть нищим академиком позорнее проститутки.

– Вы меня, Аристарх Софронович, совсем опустили, – произнес я, не скрывая иронической 

усмешки. – Не такой же я инфантильный, каким вы меня представляете. У меня дорогая 

машина. Я купил вторую квартиру, где намерен жить с Настей. Я работаю в преуспевающей 

фирме. Меня очень ценит мой директор. А это о многом говорит. Это гарантия 

материального достатка в будущем.

Профессор посмотрел на меня так, словно я был неразумным дитятей.

– Гарантия? – с едкой иронией повторил он. – Какие же вы, молодые, самоуверенные! А 

если вас сровняют с землей конкуренты и ваша фирма разорится? А если вы, извиняюсь, 

тяжело заболеете, вас уволят и вашу квартиру придется продать, чтобы сделать вам 

дорогостоящую операцию? А если вас посадят в тюрьму по ложному доносу?.. Да вы даже не 

представляете себе, сколько в жизни может быть этих «если»!

– Папа! – воскликнула Настя. – Немедленно прекрати унижать Сергея! Он уже глаза от 

стыда поднять не может!

Старик добродушно рассмеялся.

– Ничего, критика пойдет ему на пользу… Не обижайтесь на меня, молодой человек. 

Возможно, на старости лет я стал брюзгой. Но во мне говорит житейская мудрость. И еще 

во мне говорит чувство долга и ответственности за Настю. Это хрупкое и легкоранимое 

существо. И я пока не уверен, что вы способны обеспечить ей счастливую семейную жизнь. 

Но дерзайте! Она вас подождет и с лихвой отблагодарит за ваше усердие.

Я вздохнул с облегчением, когда мы с Настей уединились в ее комнате.

– Кажется, – сказал я, ослабляя галстук, который тугой петлей сжимал мою шею, – твой 

папочка намерен стоять насмерть. Вот уж не думал, что в наше время еще можно найти 

такое ископаемое! Неужели материальное положение его совсем не интересует и он с 

радостью выдал бы тебя за нищего с дипломом в кармане?

– Увы, – ответила Настя с грустью и опустила руки мне на плечи. – Как-то ко мне 

набивался в женихи один тип из модельного бизнеса. Образование – восемь классов, зато 

своя вилла в Подмосковье. Так папа с ним вообще разговаривать не стал, сразу за дверь 

выставил… Ты очень расстроился?

– Не то слово! – ответил я. – Придется пополнить строй великих ученых.

– У-у! – протянула Настя и рукой махнула. – Тогда мне точно не дождаться венца. 

Пропала личная жизнь!

С этими словами она схватила меня за лацканы пиджака и, падая спиной на кровать, 

увлекла за собой.

– Ты что?! – зашипел я, отчаянно сопротивляясь неуемной страсти профессорской 

дочери. – Я так не могу… Вдруг он зайдет!.. Надо дверь хотя бы…

Видел бы нас в этот момент ее папа!

Потом я торопливо, как солдат по тревоге, напяливал брюки, прыгая на одной ноге. Настя 

лежала с закрытыми глазами, чтобы не видеть мою неромантическую суету и торопливость.

– Давай уедем, – тихо сказала она.

– Куда?

– За границу.

– Сейчас в Европе холодно. Разве что в Египет?.. А как же твои занятия?

– Ты меня не понял, – по-прежнему не открывая глаз, сказала Настя. – Я хочу уехать за 

границу навсегда.

– Ага, – кивнул я, затягивая галстук. – А кто нас там ждет?

– Это уже второй вопрос. Главное, чтобы ты согласился.

Я накинул пиджак и, поправляя рукава, подошел к дивану.

– Настя, – сказал я. – Это невозможно. У меня здесь бизнес. Я делаю ремонт в нашей 

квартире… И вообще, я не хочу никуда уезжать! Это моя страна, моя родина, в конце 

концов!

Настя открыла глаза, повернулась ко мне, взяла мою руку, поднесла к губам.

– Я с родителями больше половины жизни прожила в Германии. Так где моя родина – здесь 

или там?

– Вот если у меня будет ребенок, то пусть он живет за границей, – сказал я твердо. – А 

я опоздал с великим переселением. Мне здесь жить и здесь умереть.

Я даже не догадывался, что во мне так прочно сидят патриотические чувства.




Глава 2

Пьющий, безработный, бедный


Я встретил Настю после занятий. Мы сели в мой «аудишник», я включил обогрев салона и 

музыку. Мы курили и думали.

– Отец поставил вопрос ребром, – тихо сказала Настя. – Говорит: «Или ты выйдешь замуж 

за образованного человека, или не выйдешь вовсе».

Я любовался ее профилем, чуть освещенным золотистым светом приборной панели. Идеально 

ровные, кукурузного цвета волосы (натуральная блондинка!) спадали на плечи, как 

Ниагарский водопад.

– Не драматизируй, – сказал я. – К счастью, теперь за деньги можно все. Твой папа 

хочет, чтобы у меня был диплом? Будет диплом. Может быть, даже красный.

– Диплома мало, – покачав головой, ответила Настя. – Он хочет, чтобы ты вдобавок к 

диплому получил ученую степень.

– А это еще что такое?

– Стал кандидатом наук.

Я выкинул окурок в окно, приглушил музыку и внимательно посмотрел на Настю.

– А он не хочет, чтобы я стал нобелевским лауреатом? В принципе, и это возможно, 

только придется много заплатить.

Настя посмотрела на меня. Ее веки были наполовину прикрыты. Взгляд спокойный, ровный, 

но в нем угадывалась бунтарская самоотверженность.

– Хочешь, я поругаюсь с ним и уйду из дома?

Такой решительности я от Насти не ожидал. Мне стало ее жалко. Я привлек ее к себе и 

обнял.

– А зачем ругаться с моим тестем? – ласковым голосом спросил я. – Его надо любить и 

уважать. И еще считаться с его маленькими капризами. Стану я кандидатом наук. Завтра к 

вечеру. От силы – послезавтра.

– И как ты это сделаешь? – спросила Настя.

– Очень просто. Я выйду из машины и спущусь в метро. Там можно купить какой хочешь 

диплом. О том, что я окончил вуз. И о том, что я кандидат наук. Можно купить даже 

свидетельство о том, что я дальний родственник Ньютона.

Настя отрицательно покачала головой:

– Нет, отца на этом не проведешь. Он сделает запрос в вуз, где якобы проходила защита, 

и получит ответ, что никакую диссертацию ты не защищал.

Я воспринял скептицизм Насти с легкой иронией.

– Милая моя, – нежно сказал я. – Все покупается и продается. Везде берут взятки. И в 

ученом совете тоже.

– Но, кроме взятки, ты должен принести туда что-то отдаленно напоминающее 

диссертацию, – ответила Настя, глядя на трактор, который загребал снег ковшом. – 

Должен быть научный труд. Плохой, слабый – это второй вопрос. Но сначала должен быть 

текст, который в ученом совете засчитали бы как диссертацию.

Трактор осторожно объезжал припаркованные у обочины машины. Какой-то отчаянный пацан 

ухватился за буксировочный крюк и стал скользить за трактором на ботинках. Молодая 

парочка стояла под грибком на детской площадке, подняв, как кубки, пластиковые 

стаканчики. Девушка о чем-то громко и эмоционально говорила. Парень слушал-слушал, 

потом не выдержал и выпил без команды. Рядом с ними ковырялся в снегу малыш в 

пуховике. Ему было скучно, он просился то в туалет, то домой, но родители его не 

слушали.

– Где же мне взять такой текст? – спросил я.

– Кто-то рассказывал, – сказала Настя, – что можно нанять людей, которые за деньги 

возьмутся писать диссертацию на любую тему.

– Что ж это за люди такие, которые могут написать диссертацию?

– Невостребованные специалисты, – ответила Настя. – Сотрудники развалившихся НИИ, 

безработные преподаватели.

Настя оживилась, стала рассказывать с увлечением:

– К отцу постоянно ходят всякие подозрительные типы, похожие на бомжей. Просят его, 

чтобы помог устроиться на преподавательскую работу. Один меня вообще чуть до смерти не 

напугал: грязный, оборванный, рот беззубый, из кармана пальто бутылка торчит. А как 

папа представил его, так я чуть с лестницы не упала: доктор филологических наук, 

профессор кафедры русского фольклора! Представляешь?

– Отлично! – обрадовался я. Проблема, как я и думал, не стоила выеденного яйца. – 

Ставлю тебе задачу: найти адрес этого профессора.

Но Настя отрицательно покачала головой:

– Нет, этот профессор не пойдет. Во-первых, он настолько спился, что уже двух слов 

связать не сможет. А во-вторых, в филологии отец слишком хорошо разбирается. Если 

потом он вдруг решит поболтать с тобой на тему диссертации, то мгновенно поймет, что 

ты ни в зуб ногой. Надо выбрать такую науку, в которой мой папочка полный нуль.

– Надеюсь, такие науки еще есть? – с некоторой опаской спросил я.

– К счастью, – кивнула Настя. – Например, физика. Он даже уроки у меня проверить не 

мог и отсылал к маме. Говорил, что от правила буравчика и теории относительности у 

него мозги закручиваются в спираль.

– Решено, – серьезно сказал я. – Буду кандидатом физико-математических наук. Осталось 

найти безработного физика. У тебя нет на примете какого-нибудь бедного Эйнштейна?

Настя недолго думала и отрицательно покачала головой.

– Найти такого несложно, – сказала она. – Открываешь газету, просматриваешь 

объявления, где предлагаются услуги репетиторов, и начинаешь обзванивать всех подряд. 

Но я бы не советовала тебе так делать.

– Почему?

– Опасно вести такое щепетильное дело с первым встречным, – сказала Настя. – Ты должен 

быть на все сто процентов уверен, что человек, который напишет для тебя диссертацию, 

никому и никогда не признается в своем авторстве.

Все-таки умная головушка у моей Насти! Недаром дочь академика!

Я немного приуныл. Проблема усложнялась. Для ее решения требовалось намного больше 

времени, чем я предполагал. Я смотрел на парочку под грибком. Парень в очередной раз 

наполнил стаканчики. Девушка принялась выуживать своей узкой ладонью маринованные 

огурчики из банки.

– Неужели у тебя нет знакомых, которые могли бы написать для тебя диссертацию? – со 

слабой надеждой спросила Настя. – Подумай, вспомни.

– Нет, – потухшим голосом ответил я.

– Может, в армии с умными ребятами служил?

– Да откуда в разведроте умные? – махнул я рукой. – Мы там только боксом занимались и 

кирпичи об голову разбивали.

– А в школе? Неужели у вас в классе не было отличников?

– Где? В школе?

И тут вдруг у меня в мозгу словно лампочка вспыхнула.

– Есть такой! – крикнул я.

Настя, кажется, вздрогнула.

– Ты о ком? – не поняла она.

– То, что надо! Физик! Пьющий, безработный, бедный! До недавнего времени работал в 

каком-то научно-исследовательском институте. Институт закрыли, всех сотрудников 

вышвырнули на улицу.

– Да кто же это?

– Мой одноклассник Витька Чемоданов! Я с ним пару месяцев назад случайно встретился. 

Умнейший парень! В школе физику знал лучше учительницы!

– Ты с ним дружишь?

Я поморщился и отрицательно покачал головой:

– Друзьями мы, конечно, не были. Случалось, немного конфликтовали. Но это все в 

прошлом.

– А он возьмется за это дело? Ты уверен?

– А куда он денется! – без тени сомнений воскликнул я и потер руки от предвкушения. – 

Он мне давал свой адрес… Куда же я его записал? Лишь бы не выбросил! Стоп! Где-то в 

органайзере… Живет он в Подмосковье, по-моему, не женат. Главное, чтобы он сейчас не 

был в запое.

Я порывисто обнял Настю и поцеловал ее в щеку. А все-таки молодец ее папаша! На какое 

дело меня подтолкнул! Надо же, я стану кандидатом наук, зятем академика, профессора! 

Буду общаться с элитой российской науки, принимать участие в симпозиумах и семинарах, 

дремать в тиши читальных залов библиотек… Таблицу умножения для начала повторить, что 

ли? А то все калькулятор да компьютер.
Глава 3

Бред какой-то!


Настя очень волновалась, чтобы я не спасовал, не передумал, и разбудила меня 

телефонным звонком без четверти семь утра.

– Ты еще в постели? – возмущалась она.

– А зачем так рано? – удивился я, не в силах открыть глаза.

– Затем, чтобы твой физик не успел опохмелиться!

Вот как девчонке замуж захотелось! А у меня про все истинные желания лучше спрашивать 

утром. И если бы сейчас состоялся какой-нибудь божий суд и меня бы спросили, хочу ли я 

защищать дисcертацию, чтобы жениться на Насте, я бы честно ответил: нет, не хочу. И 

завалился бы досыпать.

Я подобрал ее на Варшавке, и мы помчались в сторону Серпухова. Погода стояла ужасная. 

В ветровое стекло летел гигантский рой снежинок. Щетки едва справлялись с ними. Я 

боялся очутиться в кювете и не слишком давил на газ, что вызывало резкое недовольство 

у Насти.

– С такой черепашьей скоростью мы приедем к твоему физику к обеду, в самый разгар 

застолья.

Я пытался ее обманывать и, выжимая сцепление, усердно газовал, чтобы мотор завывал, 

как продрогший волк. Странно, однако, мы, мужики, устроены. Чем больше преград на пути 

к сердцу возлюбленной, тем дороже она становится. Но стоит только возлюбленной 

ринуться навстречу, тигрицей пробивая эти самые преграды, как цель блекнет, меркнет, и 

через некоторое время смотришь – господи, а ради чего копья ломал?

Не скажу, что Настя мне разонравилась. Но такого необузданного желания добиться ее, 

какое я испытал у нее дома, уже не было. Да и выглядела она сегодня неважно: лицо 

припухшее, кожа землистого цвета, под глазами синяки, взгляд потухший.

– Плохо спала? – спросил я, сворачивая с трассы на лесную дорогу.

– Не отвлекайся, – не ответила на вопрос Настя.

Где-то я читал… или слышал по телевизору, что дочери ученых – жуткие стервозы…

– Ты не проскочил поворот? – спросила Настя и тяжело вздохнула. – Да выключи же ты эту 

печку! Дышать нечем!

– Тебе плохо? – полюбопытствовал я, сворачивая на грунтовку.

– Плохо! – капризно ответила Настя. – Меня укачало.

Наконец дорога вообще закончилась. Машина едва ползла по каким-то жутким ухабам. С 

одной стороны торчали красные от ржавчины цистерны какого-то заброшенного завода, а с 

другой – мрачные пятиэтажки. Я всматривался в номера домов. Номеров не было. Людей, у 

которых можно было бы спросить, тоже не было. Я остановился и полез в карман пальто за 

блокнотом, в котором был записан адрес.

– Поселок Промышленный, – бормотал я, читая адрес, – улица Рабочая, дом шесть, 

квартира тринадцать.

– Я сейчас умру, – призналась Настя.

– Никто не заставлял тебя ехать со мной, – ответил я, трогаясь с места и объезжая 

сгнивший автомобиль без колес, лежащий на въезде во двор.

– Наверное, вот этот дом шестой! – недовольным тоном сказала она и ткнула пальцем в 

стекло.

– С чего ты решила, что этот?

– Сосчитала!

Я кое-как заехал во двор. Посреди, словно старая воронка от авиабомбы, чернела 

огромная лужа. Вокруг нее росли деревья с обломанными ветками и больными стволами, 

покрытыми странными надписями. На единственной скамейке, стоящей у первого подъезда, 

сидели подростки и плевали себе под ноги.

– Шестой дом? – спросил я у них, опустив стекло.

– Ну, – ответил один из подростков, прыщавый, худой, с глупыми и жестокими глазами.

– Так да или нет?

– Ну… – повторил он, сплевывая, и покосился на машину.

Второй подросток приподнял мертвенно-бледное лицо, посмотрел на меня совершенно 

безумным взглядом и вдруг громко заржал.

Настя была удивительно терпелива и последовательна. Удивляюсь, как она не схватилась 

за руль, чтобы немедленно развернуться и уехать из этого поселка.

– Посмотрим здесь, – сказал я и стал отыскивать место, где бы припарковать машину.

– А чего смотреть? – ответила Настя и взялась за ручку, чтобы открыть дверь. – Тебе же 

сказали, что это шестой дом.

– Разве? – усомнился я, но Настя уже вышла из машины и хлопнула дверью.

Я, как марксист, был твердо убежден, что бытие определяет сознание, и в связи с этим 

меня начали терзать сомнения – а сумеет ли Чемоданов создать научный труд, возвышающий 

человека, видя из окон своей квартиры столь живописный двор?

Насте было легче. Она была стратегом и видела перед собой лишь конечную цель: мою 

фамилию в своем паспорте. Каким способом я буду прокладывать тропинку к этой цели, ее 

интересовало постольку-поскольку. Пока я давал задний ход, стараясь как можно плотнее 

прижаться правым боком к стволу дерева, пока я прикидывал, как быстро немногословная 

молодежь снимет с моей машины колеса и выбьет стекла, Настя дошла до подъезда. Она 

встала под козырьком, чтобы холодные снежинки не падали ей на лицо, и стала смотреть 

на меня, хмуря брови.

– Уже нашла? – спросил я, прыгая с кочки на кочку, как геолог в нефтеносном болоте. – 

Здесь тринадцатая?

Подростки исподлобья глазели на нас. Тот, который ржал, начал крупно дрожать. На 

кончике его носа висела мутная капелька.

– «Федор», «Горбачев», «лошадка», «марки», – бормотал он. – Оптом и в розницу…

Я открыл скрипучую дверь, и мы, переступая через подозрительные зловонные лужи, 

поднялись на последний этаж. Мне было стыдно перед Настей, будто я привел ее к себе. 

Она хоть и скрывала свои чувства, но я представлял, что она думает. Одноклассник – 

почти что родственник. И коль он не брезгует такой жизнью, значит, так нас воспитали в 

школе. Значит, и я где-то глубоко внутри порочен.

Настя остановилась перед дверью, неряшливо обшитой коричневым ледерином. Вверху на 

одном гвоздике болталась металлическая цифра 1. Тройку, наверное, кто-то украл, и 

число было дописано мелом.

Категория: Проза | Просмотров: 125 | Добавил: NIKITA
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]