"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2014 » Декабрь » 4 » Творчество Ветеранов
05:33
Творчество Ветеранов


Сергей Скрипаль



Гена Рытченко


Сергей Скрипаль, Геннадий Рытченко

КОНТИНГЕНТ Шурави

Глава 9. МАСУД


Плюс на минус будет ноль...
Это боевое задание состояло из плюсов, рядом с которыми немедленно, как бдительные часовые, вырастали минусы.
Разрабатывали операцию штабисты из генерального управления, тщательно анализируя донесения разведки, сведения, выжатые из пленных моджахедов и их командиров, знания опытных офицеров, изучавших Афганистан еще задолго до войны, находившихся там в качестве военных советчиков. Готовый вариант утверждали на самом высоком уровне, чуть ли не на Верховном Совете СССР, что страшно раздражало и бесило профессиональных военных, разведчиков и контрразведчиков. Но что поделать? Партия наш рулевой... везде и всюду. Поэтому, для подстраховки, во избежание утечки информации, в итоговых документах указали чуть другое время проведения операции, да и страну приложения огромных трудов перенесли чуть восточнее. Но так или иначе, операция была готова. Ее важность состояла в том, что появилась возможность ликвидировать Масуда - командира одного из крупных соединений душманов.
Врага можно ненавидеть, но недооценивать нельзя. Масуд - талантливый военачальник. Когда-то, еще в середине семидесятых годов, он был одним из лучших иностранных слушателей Фрунзенской академии, готовившей, как известно, не специалистов по засолке грибов и капусты. Вот и научили! Действия его боевиков отличали смелость, слаженность, дерзость, жестокость и, увы, редкая удачливость. Увы, так как эта самая удачливость приводила к большим потерям советских войск, находящихся в радиусе его контроля, порой даже к практически полной их блокаде. Кстати сказать, командиром этой части советского контингента тоже был выпускник той самой академии и даже того же самого года выпуска. Так что бывшие однокашники противостояли друг другу крепко и долго. Масуд, обладая аналитическим умом, вкупе с восточной дьявольской хитростью, сумел установить жесткую дисциплину среди своих людей, карая виновных по законам Шариата, не давал возможности шурави проводить никаких активных действий, вывел в зоне своего действия даже само понятие "договорный кишлак". Пленных русских брал редко, но если такое происходило, очень быстро заставлял их перейти на свою сторону, принять ислам и воевать против неверных. Так что уничтожить Масуда было очень желательно, но очень трудно. Базовое местонахождение его сил было расположено в небольшом городке, неподалеку от границы с Пакистаном. Прямо из Пешавара он получал свежие силы, оружие, деньги, туда же переправлял раненых, пленных, перебежчиков. По донесениям советской разведки, в городке постоянно находились около трех тысяч духов, великолепно обустроившихся и готовых отдать свои жизни за Масуда, как отдали бы их с радостью за Пророка.
Разрушить городок авиацией советское командование не хотело, и крупное боевое соединение моджахедов чувствовало себя в нем как у Аллаха за пазухой. Масуд создал и отладил свою внутреннюю службу безопасности, разведку, контрразведку, не жалея долларов, рублей, марок, чеков, наркотиков. Популярность его была чрезвычайно высока. К нему тянулись люди со всего Афганистана, давали клятву на Коране и вступали в войско под зеленое Знамя Ислама.
Вот этого сильного, умного и опасного врага и решено было ликвидировать.
Для выполнения разработанного плана отозвали из отпуска, из дома отдыха "Сосновый", что под Туапсе, спецгруппу, состоящую только из офицеров. Только вчера ребята обмывали новые армейские звания, окунали в стаканы с водкой майорские звезды, а заодно с ними и ордена Красной Звезды, полученные за успешное выполнение одной из предыдущих операций. Пошумели, конечно, немного, погусарили, отбив у офицеров из системы МВД, также отдыхающих на побережье, девчонок. Каждый из спецгруппы прошел подготовку еще ту, и саперную, и снайперскую, и рукопашную, и парашютную, и... В общем - спецы хоть куда. Да и опыт боевой немаленький за плечами. Так что еще ночью, довольно сильно хмельных, их привезли в адлерский аэропорт, подбросили до Москвы, оттуда - прямиком в Ашхабад, и теперь офицеры досыпали в более-менее приличной гостинице, расположенной внутри большого военного городка, в самом центре столицы Туркмении.
- Кде мои маленькие прюки? Та черт пы вас попрал! - как все прибалты, Ян Роозма ругался, не повышая голоса, старательно выговаривая русские слова.
- Что потерял, Ян? - поднял от подушки заспанное лицо Игорь Красников и тут же со стоном уронил голову на подушку. - Вот блин, мутит чтой-то. Наверное, после перелетов...
- Маленькие прюки. Кому они мокут пыть нушны? - "бушевал" Ян.
- О-о-о, чтоб вас! Заткнитесь! - со своей постели простонал Лешка Уфимцев, - чего это вы с утра разорались? Теперь может месяц спокойно поспать не придется, - и, накрыв голову подушкой, перевернулся на другой бок.
Ян сердито переворачивал вещи, развешенные на спинках стульев и недоумевающе сопел.
- Па-а-адъем! - вытирая полотенцем голову, мокрую после душа, прокричал старший в этой операции Женька Панин. - Сейчас на завтрак, потом последний инструктаж. В двенадцать ноль-ноль вылетаем в Кабул.
Панин еще рано утром был в штабе, где получил пакет с точным описанием операции, прочел бумаги и тут же их сжег, согласно инструкции, вложенной в конверт.
- Всем ясно? - громко спросил Панин, - Я же сказал, подъем! Вставайте, мужики, сегодня последний день в Союзе, - помолчал и добавил: - А может, завтра вообще последний.
- Тьфу-тьфу, еще накаркаешь, спичку тебе в язык, - слетел окончательно сон с Лешки Уфимцева. - Не, мужики, пошумим малость... у меня предчувствие такое...
Среди этой четверки черный юмор был делом обычным и воспринимался с одобрением. Темы смерти, гибели не были запретны в разговорах. Готовили их ко всему, к ситуациям неучтенным и непредусмотренным. За риск, за готовность жертвовать собой, за то, что решались вопросы, от которых зависели порой тысячи жизней, группе предоставлялись особые привилегии. После удачных операций отдыхали в Союзе на морских побережьях, в горах. Начальство закрывало глаза на достаточно вольное поведение этих офицеров. Пусть. Может, в последний раз. Тем более, что, конечно, случались и неудачные операции. В таких случаях слез не было. Только окончив их, третьим тостом, молчаливым, с комком в горле, стоя выпивали водки.
Женька Панин сильно переживал провал предыдущей операции, считал ошибку своей, хотя и понимал, что группа подготовки сработала неудачно. Ориентиры не сработали. В итоге вместо намеченного договорного кишлака его спецгруппа вышла на кишлак, в котором их встретили плотным огнем. Немедленно уйти не получилось. Вертолетам нужно время для перелета, группе - для перехода в место посадки машин. Да потеряли время, выясняя ситуацию.
- В кишлаке безоткатки!
- Откуда?! Быть не может!
- Безоткатные орудия и сотня духов... Нас встречают. Быстрее вертушки.
- Да какие духи? Вы что там, пьяные?
- Все, связь кончаю. Уходим.
- Ку-у-уда?! Не уходить! А задание?!
И так дальше и дальше. Женька понимал, что время уходит, и ситуация для них складывается крайне сложно. Но тот, по другой конец связи, все тянул и тянул, предлагая подождать, пока не свяжется с Москвой. Женька уже открытым текстом материл тупоголового офицера, в ответ тот огрызнулся и заявил, что группа находится в семнадцати километрах от границы Афгана на территории Пакистана.
Откровенно говоря, никакой границы там нет, пустыня да камни. Присутствует та самая граница только на географической карте. Результат ошибки - невыполненное задание. А кроме того...
Пришлось принимать бой и уходить, срочно уходить. Краем глаза Женька видел, как остальные четверо едва заметно приподнимались из-за камней, посылали короткие автоматные очереди и уходили дальше в пустыню. Женька молил Бога, чтобы успеть дойти до первого скального коридора. А там... Духи наступали быстро, уверенно. Еще бы, человек сорок бросились в погоню. Но ребята из спецгруппы не были напуганы этим. Все верно. Так и надо. Один к десяти. Не этому ли их и обучали? Бою с противником, превышающем в силе вдесятеро. Все нормалек! Уже у самого узкого входа в спасительное ущельице грянул разрыв гранаты, посланный духами из гранатомета. Женька оглянулся. Духи еще были далековато. Неподалеку от Женьки в пыли лежал Николай. Нехорошо лежал. Ноги носками ботинок чертили круги на земле, руки обхватили живот с развороченными осколком внутренностями. Эх, Коля, Коля, какого ж ты.., ну зачем же ты бронежилет-то бросил! Женька бросился к нему, еще на бегу понимая, что все кончено.
Николай еще был в сознании, глубокими глазами он смотрел в голубое небо и что-то шептал пузырящимися кровью губами наклонившемуся над ним командиру. Женька прислушался.
- Женя, вперед. Уходите...
Женька вынул из лифчика гранату, выдернул чеку и сунул, зажал запал в ладони раненого. Николай благодарно улыбнулся и слабо кивнул, впадая в беспамятство. Женька забрал оружие и кинулся в ущелье.
Минут через десять за спинами группы раздался хлопок. По времени выходило, что Николай дождался духов и разжал ладонь, когда они были возле него.
Никто из ребят не оглянулся. Шли быстро, переходя на бег. До места встречи с вертолетом еще часа три хода. Каждый поставил в уме черную зарубку. Все. Нет больше Коляна. Вечная ему память!
Ян все еще возился в поисках пропавшей вещи, когда из ванной вышел Лешка Уфимцев:
- Эй, горячий эстонский парень! В ванной твои трусы, на веревке висят. Кому они нужны, твои маленькие прюки?! - подмигнул ребятам, поддразнивая Яна, - "Что это ты трусы теряешь? Перепил вчера? Ничего - завтра душки похмелят. "Старым Таллинном"!
- Пошел потальше! - улыбнулся Ян, - Сам пьянчушка.
В двенадцать ноль-ноль, без всяких проволочек вертолет МИ-8 поднялся в жаркое небо, сопровождаемый двумя двадцатьчетверками. Звено взяло курс на Афганистан, а там в район Баглана, откуда и начнется операция.
Сидели внутри раскаленной вертушки, напялив на головы шлемы с переговорными устройствами. Игорь Красников нетерпеливо крутился на узкой алюминиевой скамье:
- Эй, Ян, - сквозь треск и помехи в наушниках позвал Игорь.
Ян степенно повернул голову.
- Лыжи-то подбери!
Роозма выступал в команде ЦСКА по биатлону, поэтому невзрачная шутка здесь, над прожаренной пустыней, смешит. Тем более, что у Яна невероятный, сорок восьмой размер обуви.
Мужики рассмеялись. Даже пилоты, обернувшись через плечо, заулыбались.
Что ж, шутка - хорошее начало. Немалый плюс.
Ян откинулся к борту, прикрыл глаза. Биатлон, снег, лыжи. Зимний Таллинн. Кривые улочки, башни, ратуша в аккуратных снеговых шапках. Приятно вспомнить. Особенно здесь, сейчас. Даже потянулся Ян сладко от приятных воспоминаний.
- Не тянись, долговязый! - не успокаивается Игорек. - Вертолет разорвешь!
Не успели отсмеяться, как в машину ударил снаряд. Вот, мать их... Только-только границу пересекли. Вон, еще и речку видно. От взрыва вертушку сильно тряхнуло, но не это оказалось роковым. Следующим снарядом напрочь отсекло хвостовую балку, и зависшее тело вертолета начало неумолимо падать вниз, еле удерживаемое несущим винтом в горизонтальном положении. Сидящих внутри, ухватившихся руками, кто за что успел, начало вертеть на сатанинской карусели.
Вот тебе и минус! Минус на плюс.
Женька, крепко вцепившись в скобу, выступающую из стенки вертолета, крепко зажмурил глаза, чтобы не видеть сквозь иллюминатор мелькания приближающейся земли. Не от страха. От отвращения перед любым вращением, которое он приобрел в подростковом возрасте.
Перед его домом на детской площадке была установлена этакая гадость, сваренная из металлических труб в виде буквы "Ф", крутящаяся на подшипниках. На всю жизнь проклял эту вертушку Женька. Секрет ее действия очень простой. Руками нужно взяться за верхние перекладины, а на нижние встать ногами, оттолкнуться от земли, как при катании на самокате. Тогда эта дрянь начинала вращаться. Как регулировать скорость вращения от плавного до безумного, становилось понятно почти сразу. Нужно было только-то оттопыривать зад или выпрямляться вертикально. А вот как остановить эту гениально простую штуку? Да если тебя от вращения тошнить начинает?! В общем, Женька спрыгнул с нее, получив сильный удар по ногам нижней перекладиной, и в ближайших кустах сирени с полчаса поливал траву маминым вкусным обедом, а карусельку - удивительно нехорошими словами. Если бы не соседская девчонка, которая так ему нравилась, ни за что не залез бы Женька на эту штуковину! А так хотелось покрасоваться в мощном вихре вращения. Покрасовался! Ох, как смеялась Светка, когда он бледный, взъерошенный выбирался из кустов...
Так что Женька почувствовал себя отвратительно после первых же оборотов искалеченного вертолета. Глаза зажмурить можно, а вот желудок не зажмуришь.
Лешка Уфимцев, не смея отцепить руки от лебедки, для того чтобы хоть лицо прикрыть, с ужасом видел помутневшие глаза командира, его побледневшее лицо и судорожно глотательные движения кадыка. И боялся он не того, что вот, сейчас они могут разбиться. Не о смерти думал Лешка, когда в него полетели брызги завтрака, щедрого завтрака, который для них устроили в Ашхабаде.
То, что осталось от вертолета, достаточно жестко брякнулось на бархан. Замычал, мотая головой, прикусивший язык Ян, хахнули невольным выдохом остальные. Первым из рваного бока вертолета пулей вылетел Женька, следом выбрались остальные.
- Целы? Живы? - приходя в себя, чуть покачиваясь, пересчитывая взглядом, начиная с оттирающегося песком Игоря, спросил Женька. - Что с летунами?
Подбежали к кабине, переступив через тело бортача, вылетевшее через треснувший фонарь, и, увидев раздавленные лица пилотов, потянули шлемы с голов.
То, что люди мертвы, они поняли сразу. Опыт. Горький.
Следом за упавшим вертолетом сели сопровождающие. В густой туче пыли группа погрузилась в один из них, и он тут же сорвался с земли. Уже в иллюминаторы офицеры увидели, как на месте падения вспух черный взрыв, и вторая вертушка, сделав прощальный разворот над местом гибели экипажа, ушла на прочесывание границы. Пока летели, Женька связался со штабом, и оттуда поступил приказ вылетать на место высадки сразу.
Пока Женька переговаривался, Игорек мрачно пошутил:
- Блин! Говорил же тебе, Ян, не потягивайся! Какой вертолет разорвал!
Никто не поддержал. Хорошо, что не разбились. Хорошо, что не рвануло топливо в баках, не сдетонировали боеприпасы. Что ж. Плюс!
...Последние метры до укрытия преодолели глубокой ночью, крадучись. Спустились с вершины скалы до позиции. Обосновались, замаскировались. Подготовили оружие, о котором заботились больше, чем о себе. В бинокли можно было рассмотреть дома, дувалы, вооруженные посты, патрули.
Разведчики проделали ювелирную работу, выбрав и подготовив место для снайперов, с которого по ориентирам они смогли определить дом с открытой террасой во дворе Масуда. Увидеть все это можно было только с этой точки склона, открытого для свободного обзора и обстрела со стороны моджахедов. Женька подумал, что для него навсегда останется загадкой, как разведчики искали это место, как оборудовали его, обустроили прикрытие из камня. Ведь работали-то прямо под носом у духов. Сколькими жизнями за это заплатили?!
Решающим было утро.
По данным Масуд должен после утреннего намаза на террасе собрать командиров отрядов на совещание. Так открыто он действовал крайне редко. Шанс выдался из-за того, что собирались практически все командиры, и упускать такую возможность было нельзя. Поэтому снайперы проверяли свою готовность еще и еще раз. Повторяли приметы Масуда в уме, настраивали оптику оружия, твердо помня давнишние наставления инструкторов. Стрелять только в шейные позвонки, в худшем случае - в голову. Выстрел в сердце -шанс на выживание, что недопустимо.
...Отзвенели голоса муэдзинов с точеных высоких минаретов. Правоверные мусульмане, завершив намаз, занялись делами земными.
Четыре пары внимательных глаз с помощью мощной оптики вели неотрывное наблюдение за террасой в абсолютной тишине. Очередность ведения стрельбы определена еще на базе, и все четверо теперь составляли единый организм, тонко улавливая любое, самое малейшее движение, чутко реагируя на дыхание товарища по засаде, казалось, даже на мысли. Женька удовлетворенно оценил спокойствие, царившее в его группе. А что волноваться?! После выстрелов, по сигналу радиомаячка, через десять минут придут вертолеты. Вся проблема - забраться на вершину этой скалы, что за спиной, с которой спустились ночью, перевалить через гряду и бегом в вертолет. Вот и все!
Стоп! Вот они. Хорошо видны. Женька чуть повел стволом в сторону дверного проема, откуда выходили люди. Не он. Не он. Тоже не он. Масуд! Не спешить. Убедиться. Да. Он. Прицел. Дыхание. Курок. Выстрел.
Четыре выстрела прозвучали как один долгий. Перерыв между первым и тремя остальными - доли секунды.
Первым стрелял Ян, стрелял на поражение, остальные - для контроля.
Масуд дернулся и, обезглавленный, повалился на доски террасы.
Уходить. Быстро. Женька нажал на кнопку радиомаяка, словно дал старт. Через девять минут сорок пять секунд там, за грядой, будет ждать вертолет. Быстрее!
Снайперская винтовка имеет особое устройство. Ее выстрел звучит как хлопок в ладоши, и доносится как бы с неба. Очень трудно определить по звуку, откуда именно пришла смерть.
Но направление выстрела духи определили мгновенно. Да и движение группы по отвесной стене скалы под яркими лучами солнца явно не маскировало.
Загремели выстрелы. Обернувшийся Женька увидел, что невесть откуда взявшиеся моджахеды черным муравейником устремились из городка прямо к склону, который вел к месту недавней засады.
В четырех человек, быстро, по-пластунски поднимающихся вверх, видных как на ладони, попасть достаточно легко. Тем более, что стреляет весь город! Но обошлось.
Склон в течение двух минут был накрыт свинцовым ковром Плотность смертоносного потока была такая, что попадания в камни превращали их в клуб пыли и визжащих осколков. Может, эти облачка и спасли. Может - скорость. Может - Матерь Божья! Успели, перевалились через вершину.
Женька тряхнул головой, показалось или правда кто-то застонал? Все нормально. Все здесь. Вот они, красавцы. Через минуту... Да вот они, вертушки!
Заходя на боевые развороты, два вертолета обрушили лавину огня на наступающих духов, на город. Сами достаточно уязвимые, отвлекали внимание на себя от снизившегося над вершиной третьей восьмерки.
- Проворней, мужики, - проревел Женька. - Один, другой.. Где Игорь?
Лешка Уфимцев сунулся было назад из вертолета, но Женька толканул его широкой ладонью в грудь, облегченно вздохнув. К вертолету, потягивая ногу, спешил Игорь, весь в крови, волоча за собой разбитую винтовку.
Ввалившись в чрево вертолета, задвинули хлопком дверь, и машина поднялась в воздух. Следом за ней потянулись и другие вертолеты, оставляя за скалой разъяренного врага.
- Уф-ф-ф!
Можно выдохнуть, прикрыв глаза, смахнуть пот и пыль.
- Игорь! - позвал Женька. - Что с тобой, Игорек? Ранен?
- Сучьи дети! - стонал Игорь, - Падлюки! Чтоб их хряк поймал! - Еле разжимая губы, ругался раненый. - Вот ведь... Ну нет, чтобы в сердце! Что я теперь девчонкам скажу! Ведь засмеют!
Облегченно вздохнули: "Значит, жив, бродяга!", и тут же повалились от хохота. Ненадолго передыхали и опять хохотали, всхлипывая от изнеможения и вновь ржали, выворачивая челюсти, всю дорогу до базы перевязывая зад Игоря, едва ли не в лохмотья иссеченный острыми, как бритва, осколками камней.
... Нежаркие уже лучи вечернего солнца ласково гладили тела офицеров. Что-то озабоченно шептали набегающие на песок пляжа волны Черного моря.
От административного здания "Соснового" отделилась фигура Женьки.
- Какие-то неприятности, - лениво процедил Лешка. - По походке вижу.
- Какие? - подал голос с соседнего лежака дочерна загоревший Ян, - фместо отной накраты тве татут? А ты леши, леши, - обратился он к лежащему на животе Игорю и с наслаждением отмщения добавил; - Сакорай свою сатницу!
- О, у него задница теперь знаменитая, - сразу подключился Лешка, - видел девчонку, что его лечит? Она его героическую задницу как зеницу ока бережет. Холит и лелеет! Завидуй, Ян!
- Ну, почему как? - попробовал возмутиться и перевернуться на бок Игорь, но заохал и остался лежать на животе. - Как дела, командир?
Женька с размаху бросился на песок:
- С чего начать, с хорошего или с плохого?
- Тавай с хорошеко! Что в плюсе?
- Отпуск по десять суток с поездкой на родину. Ну и всем по медали "За боевые заслуги".
- ???
- По медали? - вытянулись лица. - За Масуда?!
Игорь, схватившись за зад, горестно и комично застонал.
- А вот это как раз минус. Умный Масуд, ай, умный! Недооценили мы его. Он уже месяц, как в Пакистане. Совещание проводил один из его двойников... Ну а плюс на минус будет?!
Офицеры промолчали, отвернувшись к кроваво-алому закату за линией моря.
Категория: Проза | Просмотров: 720 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]