"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Апрель » 20 » ВОСПОМИНАНИЯ ВОЕННОГО СОВЕТНИКА

06:20
ВОСПОМИНАНИЯ ВОЕННОГО СОВЕТНИКА
Воронин Анатолий Яковлевич
Гюльчатай, открой личико

 
Этот дукан, специализировавшийся на торговле овощами, фруктами и прочим табачно-жевательным ширпотребом, располагался на восточной окраине Кандагара. Аккурат на стыке двух дорог, одна из которых вела на Калат - административный центр провинции Заболь, а вторая в Кандагарский аэропорт и далее - в приграничный пакистанский город Чаман. 
Владельцем дукана был мужичишка лет пятидесяти с аккуратно постриженной бородкой, сносно владеющий всеми известными иностранными языками, на которых ему доводилось в своей жизни общаться с многочисленными покупателями. За более чем семилетнее присутствие в Афганистане шурави он успешно освоил и русский язык. Да так, что по-русски "шпрехал" намного лучше таджиков-переводчиков, работавших бок о бок с царандоевскими и военными советниками. 
В отличие от остальных кандагарских дуканщиков, он никогда не носил традиционную чалму. Мизерная, можно даже сказать - детская тюбетейка, засаленная до такой степени, что на ней не проглядывалось расшитого орнамента, едва держалась у него на затылочной плешине. 
Никакого прилавка в дукане не было. Прямо на земле, под парусиновым навесом, держащемся на четырех вкопанных в землю жердях, была разостлана грязная дерюга, на которой по кругу кучами были разложены овощи и фрукты. Дуканщик в позе "лотоса" восседал в центре этого съедобного круга. Не сдвигаясь с места, он мог дотянуться до всего, чем торговал в своей импровизированной лавке. Огромные чугунные весы, расписанные яркими красками, были единственным украшением этого запыленного дукана. С гирями у дукандора по всей видимости была напряженка. Вместо них на алюминиевые чаши весов он клал разнокалиберные булыжники, вес которых был известен только одному ему... 

Бронетранспортер, подняв клубы липучей пыли, резко тормознул у придорожного дукана. 
С подъехавшего броника соскочили несколько вооруженных десантников, облаченных в камуфляжную робу, с ног до головы припудренную толстым слоем серой пыли. На серо-зеленых от пыли и пота лицах десантников инородными телами смотрелись белые зубы. 
Боковой люк бронемашины откинулся в сторону, и из ее чрева не спеша выбрался молоденький лейтенант. Судя по абсолютно новехонькому, не тронутому лучами палящего афганского солнца ПШ, исполнение интернационального долга для него только-только начиналось. 
Еще находясь в Лошкаревке в ожидании попутного транспорта для перелета или переезда до Кандагарской Бригады, он встретил своего однокурсника, загремевшего в Афган на две недели раньше него. Друг успел обжиться в своем модуле и, не побывав еще ни в одной операции, нахвататься таких "верхушек", от которых голова кругом шла. Из всего им сказанного получалось, что в Афгане вокруг одни только "духи", и никаких мирных жителей нет вообще. Все эти чалманосцы - конкретные, замаскированные "духи". Верить здесь вообще никому нельзя. Даже бабы с мешками на головах - прямые пособницы моджахедов, поскольку их мужья поголовно сидят в "зеленке" и нападают на советские автоколонны. Жуть страшенная. 
Вдвоем за три дня и три ночи общения они "уговорили" не один пузырь водяры, а когда та закончилась, перешли на спирт, имевшийся в запасе у керика. Последние двести грамм добили "за удачу" и "на посошок" не далее как сегодня утром, когда вдвоем подыскивали в следовавшей на Кандагар автоколонне местечко "помягче". Друг порекомендовал ехать на бронике, что лейтенант сначала и сделал. Но, наглотавшись дорожной пыли, он не выдержал испытания и спустился в броник, где практически сразу же уснул. Проснулся только тогда, когда колонна втягивалась в Кандагар. 
От длительного скрюченного пребывания в требухе бронемашины, среди каких-то ящиков и мешков с военным имуществом, ноги у лейтенанта затекли до такой степени, что, сделав несколько шагов, он невольно присел на корточки, не в состоянии идти дальше. Переждав в позе "раком" несколько секунд, он начал делать приседания, с тем, чтобы разогнать кровь по затекшим жилам. Немного поразмявшись, он поправил на голове такую же новехонькую армейскую фуражку с зеленой кокардой, предварительно стряхнув с нее невидимую глазом пыль. Подтянув ремень и выпятив вперед широкую грудь с блестевшим в лучах солнца академическим "поплавком", лейтенант вразвалочку двинулся в сторону столпившихся у дукана бойцов. 
Пока десантники "на слух" выбирали арбуз, лейтенант с видом большого специалиста в области сельского хозяйства разглядывал лежащий на земле товар. Потом он перевел взгляд на стоящий сзади дуканщика фанерный щит с прибитыми к нему продольными деревянными планками и аккуратно разложенными на них пачками сигарет и упаковками жвачки. 
Разглядывая выставленный на продажу товар, лейтенант небрежно ткнул пальцем в сторону одной из пачек импортных сигарет с фильтром, спросил: 
- Чан пайса? 
Произнесенная им фраза была одной из тех немногочисленных обиходных фраз, которые он успел зазубрить, пока находился на пересылке. Но выдавил он ее из себя с таким видом, будто по дари шарил на уровне коренного афганского жителя. 
Дуканщик, подняв с земли пруток сухой эвкалиптовый ветки, наугад ткнул в то место, куда показывал лейтенант. После некоторой корректировки "вправо-влево", проведенной им под чутким руководством лейтенанта, кончик прута уперся в пачку желто-верблюдного "Кэмэла". 
- Сто афгани, - на чистом русском произнес дуканщик. 
Лейтенант вытаращил на него глаза. 
- Ты че, мужик, ошалел! Да за такие деньги можно три таких пачки купить. Ну, ты, блин, спекулянт. 
- Я не спекулянт, я коммерсант, - невозмутимо парировал дуканщик. - Скажи, пожалуйста, уважаемый, где это ты видел такие дешевые сигареты? Я сам пойду там куплю, и тебе одну пачку подарю на память. 
Лейтенант не знал, что ответить. Ему еще ни разу не доводилось шастать по дуканам и торговаться с афганцами. Да и "афошек"-то у него отродясь никогда не было, а все серьезные шуравийские бабки он просадил, пока торчал две недели в Шинданте, а потом еще несколько дней в Лошкаревке. Так, осталось по карманам несколько завалявшихся зелено-синих бумажек, да еще кое-какая звенящая мелочевка. 
Пошарив в карманах брюк, он вытащил чудом уцелевшие "пятерик" и "трояк". 
- На! Возьми, крохобор. По курсу как раз стольник получается. - Лейтенант небрежно бросил мятые купюры на чашу весов. 
Но дуканщик был неумолим. 
- Такие деньги не беру. Такие деньги в Афганистане никому не нужны. Давай доллары, марки, фунты. Можно советские деньги, но бумажками не меньше червонца. 
От такой наглости со стороны дуканщика лейтенант едва не поперхнулся. 
- Какие такие фунты-мунты! Ну, ты, мужик, точно ошалел. У тебя советский офицер фуфлыжные сигареты покупает, а ты выпендриваешься, как сорока на суку. Довыеб...ся, вообще так заберу. Козел сраный. 
Не собираясь дальше полемизировать с наглым шурави, дуканщик демонстративно отвернулся в сторону подошедшего в этот момент афганца и, перейдя на пушту, стал с ним о чем-то говорить. 
Не зная, как поступать в таком неординарном случае, лейтенант беспомощно оглянулся на десантников, как бы заручаясь поддержкой с их стороны. Но те молчали. Командир отделения, одновременно старший броника, разведя руками в стороны и смачно сплюнув на землю, философски изрек: 
- Афганский вариант капитализма, в натуре и в разрезе. Мать его наперекосяк. 
Но лейтенант его уже не слушал. Взгляд его перекинулся на стоящую в сторонке афганку, укутанную с головы до пят в чадру ярко-зеленого цвета. И когда только она успела появиться у дукана? Стоит себе тихонько в сторонке, разглядывая шуравийских вояк через сетчатый намордник чадры. 
Лейтенант, только что споривший с дукандором, в момент сменил свою "пластинку". Теперь объектом его "пристального" внимания стала та афганка. Судя по телосложению и обтекаемости женственной фигуры, замаскированной мешкообразной чадрой, она была достаточна молода. В правой руке женщина держала холщовую сумку, в которой что-то лежало, а в левой - маленького пацаненка. 
Лейтенант весь воспрянул духом. И на хрен ему сигареты, коли тут такая мадам стоит. Ну и что, что с мешком на башке. Это мы щас, в один секунд отрегулируем. 
Поправив портупею, лейтенант дефилирующей походкой подошел к афганке. Сделав жеманный жест и лихо щелкнув каблуками, он демонстративно произнес: 
- Разрешите представиться мадам, или как вас там - ханума! Офицер Красной Армии Иван Иваныч Иванов, а по-русски - просто Ваня. 
Но на слова и жесты лейтенанта, реакция у афганки была совершенно не той, какую он себе представлял. Она шарахнулась от него в сторону, утягивая за собой ребенка. Ребенок от такого резкого движения своего "поводыря" начал хныкать. 
- Мадам, ну куда же вы? Я же вам ничего плохого не сделал, а вы от меня как черт от ладана бежите. А как вас зовут? Не Гюльчатай случаем? Говорят, у вас в Афганистане каждая вторая - Гюльчатай. Ну, что ты меня так испугалась, я же не уродина какой-нибудь. Может, познакомимся поближе Гюльчатай? Открой личико - Гюльчатай, дай хоть разок на тебя взглянуть. Ну что тебе стоит. 
Лейтенант явно переигрывал. 
Стоявшие в сторонке десантники начали посмеиваться и отпускать всякие пошлые приколы в адрес офицера: 
- А вы ее товарищ лейтенант в броник башкой засуньте и проверьте, все ли у нее там на месте. Если все путем, вот вам и первая жена. Глядишь, в модуле и приживется, носки стирать вам будет, да и вообще и в частности. А из бачи сына полка сделаете. 
Дружный смех десантников только раззадорил лейтенанта. Разгоряченный утренней дозой спирта, он не соображал, что уже переступил невидимую грань между добродушной шуткой и откровенным хамством. Схватив одной рукой женщину за ее руку, лейтенант другой рукой попытался сорвать с нее чадру. Но афганка оказалась проворней. Ударив лейтенанта сумкой по лицу, она вырвалась из его клешней, и бросилась в сторону дукана, волоча за собой завопившего ребенка. 
Афганец, разговаривавший до этого с дуканщиком, резко обернулся на крики ребенка, и женщина едва не упала в его объятия. Защищая ее своим телом, афганец выступил вперед и, размахивая руками, стал что-то кричать лейтенанту. 
Но того окончательно заклинило. 
С разворота он ударил кулаком в бородатую скулу афганца, и тот навзничь упал в придорожную пыль. 
Теперь очередь дошла до женщины. Лейтенант двумя руками схватил ее за плечи и после непродолжительного сопротивления с ее стороны, в буквальном смысле слова, вытряхнул из чадры. 
Взору присутствующих предстала совсем молоденькая девушка, лет двадцати от роду, с длинными, смолистыми волосами, сплетенными в тонкие косички. На ее левой щеке розовел глубокий шрам, то ли от ножа, то ли от осколка стекла, то ли еще от чего. Глаза афганки лейтенант не успел разглядеть, поскольку девушка запястьями рук закрыла лицо. 
Остановиться бы мужику на этом. И так уже далеко зашел. Но горячая хмельная кровь в молодом крепком теле требовала "продолжения банкета". В его буйной голове созрел не менее буйный план - поцеловать девушку в губы. Зачем понадобилось ему это делать, лейтенант в тот момент не давал себе отчета. Так, запищало в яйцах и все тут. Ну, ты хоть пропади. Он сорвал с девушки платок и, прижав ладонями своих рук ее уши, притянул ее губы к своим губам. 
Поцеловать взасос эту строптивую афганку он не успел. Его руки вдруг ощутили какую-то тяжесть, и голова девушки выскользнула из них. Афганка неестественно изогнулась назад и медленно опустилась на землю, завалившись на правый бок. Из ее рта хлынула темно-красная кровь. 
Лейтенант как завороженный смотрел на лежащее у его ног тело девушки, совершенно не понимая, что с ней произошло. Из оцепенения его вывел истошный крик. Лейтенант приподнял глаза, и только теперь увидел стоящего перед собой того самого бородача, которого он только что отправил в нокаут. Бородач тыкал пальцем в сторону лежащей девушки и истошным голосом выкрикивал какие-то непонятные фразы на своем языке. Потом он схватил за руку дико орущего пацаненка и быстрым шагом пошел прочь от дукана. 
Лейтенант вновь уставился на лежащую в пыли женщину, под которой расплывалась лужа крови. И тут только он заметил, что из спины у нее торчит плексигласовая наборная ручка ножа. Того самого ножа, которым дуканщик буквально несколько минут тому назад вырезал в арбузе клин, показывая десантникам его спелость. Тошнота подступила к горлу лейтенанта и, отвернувшись в сторону от трупа девушки, он стал усиленно блевать сохранившимся в желудке спиртом, и еще какой-то серо-зеленой гадостью. Дуканщик подбежал к лейтенанту и торопливо, будто боясь, что не успеет до конца высказаться, выпалил: 
- Зачем к девушке приставал? Она твоя жена? Она не твоя жена! Она его жена! - дукандор махнул рукой в сторону бородача с ребенком, который был уже далеко от дукана. - Он тебе сказал, что его жена теперь не его жена. Ты дотронулся до его жены и можешь теперь забрать ее себе. Теперь она твоя жена. 
Лейтенант непонимающе посмотрел на дуканщика, потом на женщину, и выдавил из себя: 
- Как моя жена? Она же мертвая? 
- Вот и забирай ее себе такую, раз хотел. - Дуканщик бегал вокруг лейтенанта и, размахивая руками, делал жесты напоминающее общеизвестное - "ну вы посмотрите на него". 
Из ступора офицера вывел крик командира отделения: 
- Товарищ лейтенант! Быстро на бэтэр! Сваливаем отсюда, а то сейчас бабаи набегут, хрен потом кому докажешь, что это не мы ее завалили. 
Двое подбежавших к офицеру десантников чуть ли не силком затолкали его в БТР и, захлопнув за ним люк, сами попрыгали на броник. 
Бэтэр фыркнул дизелем и, выпустив смачный клуб дыма, рванул с места в карьер, догоняя колонну наливников и грузовых автомашин. 
А буквально через пару минут мимо дукана проезжал УАЗик с царандоевскими советниками. Увидев лежащую в лужи крови женщину, они остановили свою машину, и один из советников открыв дверцу, поинтересовался у дуканщика, что тут произошло. Дуканщик сбивчиво рассказал обо всем случившемся. В конце своего рассказа он спросил у советников, как ему поступить с ножом. Уж больно красивый был нож и сталь отличная. Таких ножей сейчас нигде не достанешь, а хороший нож в хозяйстве всегда нужен. Советник безучастно посмотрел на дуканщика и изрек: 
- Ну, если уж очень так нужен, то забирай свой нож. Что с ней-то делать будешь? - советник жестом показал на женщину. 
Дуканщик пожал плечами. 
- Родственники придут, заберут. 
- Ну, блин, страна "лимония". Не перестаю удивляться этим чукчам, - закрывая дверцу машины, изрек советник. - Завтра уже и забудут, что жила какая-то там Фирюза, или как там ее еще. Ну, уроды, так и ищут на свою жопу приключений. 
Кого имел в виду советник, произнося последнюю фразу, только одному ему было известно. 
Как только машина с советниками отъехала, дуканщик аккуратно вытащил торчащий в спине девушки нож, вытер окровавленное лезвие о ее же платье, после чего отнес нож под навес своей импровизированной торговой точки и, еще раз обмыв его из "кумгана", убрал под весы. Потом он вернулся обратно к трупу, поднял валявшуюся в пыли чадру и укрыл ею тело девушки... 

А ровно через сорок дней, когда невинная душа той девушки отлетела в рай, и держала ответ пред Всевышним, произошло два события, которые иначе как мистическими назвать было нельзя. 
В ту пору в провинции проводилась крупная войсковая операция. "Духи" очень шибко сопротивлялись советским войскам, и против них применили штурмовую авиацию. Но "духи" тоже были не лыком шиты. Когда "Грачи" в очередной раз заходили на позиции "духов", те выпустили по ним "Стингер". Уходя от ракеты, пилот штурмовика сбросил весь бомбозапас, который упал не в "зеленке", а на окраине города. Одна 250-килограммовая бомба угодила прямо в дукан, у которого погибла та самая молодая афганка. На месте дукана образовалась огромная воронка, а сам дукан вместе со своим хозяином испарился в огне. 
К вечеру того же дня в Кандагарский госпиталь доставили несколько десантников, подорвавшихся на "духовском" фугасе. На них было страшно смотреть. Оторванные руки и ноги, исковерканные тела. Жуть, одним словом. У молодого лейтенанта не было обеих рук, а лицо превратилось в одно кровавое месиво. Находясь в беспамятстве, он выкрикивал какое-то странное восточное имя - Гюльчатай. Потом он смолк. А еще через несколько минут подошедший к нему дежурный врач произнес: 
- Ну, вот и все. Еще один бедолага отвоевался... 

История умалчивает о том, как сложилась судьба мужа той молодой афганки, и был ли он также наказан ею за совершенное злодеяние. Кто знает, возможно, она не стала посылать на него никаких проклятий, пожалев и его самого, и малолетнего сына, рожденного его первой женой, случайно погибшей от советской бомбы за год до этого. 
Скорей всего, она его все-таки пожалела. Как-никак она его жена, а он ее муж. 

Землемер 

- Товарищ старший лейтенант! Там какие-то бабаи хотят с вами встретиться. 
Заряжающий Сопля, заступивший с утра в наряд, стоял в дверях пункта боевого управления стрельбой гаубичного артдивизиона, переминаясь с ноги на ногу. 
Командир батареи - Сергей Белов нехотя оторвался от рабочего планшета, на который он только что нанес координаты очередной безымянной цели. Через пару часов его батарея всеми тремя "Дэшками" должна "отработать" по безвестной цели. Кого им сегодня предстояло обстреливать, Сергей ничего толком не знал. Да и не положено ему об этом знать, коли координаты для нанесения "точечного" артудара дали офицеры ГРУ. Значится, есть там у них в "зеленке" свой интерес, под которым может скрываться все что угодно. 
Вон, намедни, точно также долбанули по цели указанной советниками царандоя. А на следующий день из Бригады поступила депеша, о том, что прямым попаданием угодили в машину с какими-то очень важными персонами, прибывшими в "зеленку" из Пакистана. Даже пакистанское радио об этом расхлесталось. За отличную стрельбу командир 70-й Бригады объявил Сереге благодарность и пообещал, что в случае еще одного такого удачного прямого попадания, светит ему представление на правительственную награду. Кто знает, может сегодня тоже повезет. 
Сергей пытался даже представить, как его будут награждать медалью, а может быть даже и орденом. Но все его мечтания прервал этот "чмошник" - Сопля. 
- Что этим козлам от меня надо, - с раздражением в голосе произнес Сергей. - И потом, сколько раз тебе раздолбаю нужно говорить, чтобы не заходил на ПБУ без стука? Тебе что, постоянную прописку в наряд сделать, чтобы своими куриными мозгами ты эту аксиому через ноги и руки осваивал? 
Сопля потупил свой взор в клочок земляного пола у своих ног. На командира не угодишь. Прошлый раз как раз наоборот, - отматюкал за то, что постучался в дверь перед тем как зайти на ПБУ. Дятлом обозвал. Не-е, однозначно не везет тебе рядовой Сопляков в жизни. Даже с этой, дурацкой фамилией, над которой смеются все сослуживцы, крупно не повезло. Вот приеду домой, женюсь на первой встречной девахе и сменю свою фамилию к чертовой матери. Уж лучше быть каким-нибудь штампованным Ивановым, или Сидоровым, но никак не Сопляковым. 
- Я тебя спрашиваю, что нужно этим козлам? - прервал ход его мыслей старлей. - Чего молчишь, сопли пережевываешь? Тебя для чего в наряд поставили, что бы ты спал на ходу? Поди, узнай и доложи по полной форме. И чтоб одна нога здесь, а другая - кругом марш. 
Сопля выскочил из комнатушки и словно угорелый помчался к воротам КПП, туда, где стояли в ожидании несколько афганцев. 
Добежав до ворот, он остановился в раздумьях. А как, собственно говоря, он будет спрашивать у бабаёв о цели их визита? За почти шестимесячный период службы в Афгане, он смог запомнить не больше двух десятков расхожих фраз. Да и то, это были такие фразы, которые при посторонних опасно было даже произносить. Пожалуй, поймут совсем не так как надо и примут его за конченного наркушу. 
Счастье улыбнулось Сопле в лице выезжавших на работу царандоевских советников. Это были культурные люди, не то, что военные советники. Те жлобы особо не разговаривали, и при каждом удобном случае только на х.. посылали. А царандоевцы, то бишь менты, завсегда с пониманием относились к рядовым труженикам войны. Ну а если и посылали тоже куда-нибудь, так это ж для пользы общего дела. Сколько раз Сопля мог погореть на том, что втихаря скупал чарз у афганцев, но царандоевцы, зная через своих стукачей о его пристрастии к анаше, ни разу не вложили командиру. Правда, один раз нервы и у них не выдержали и они так ему по морде съездили, что Сопля этот факт запомнил на всю жизнь. Ну, так то был особый случай, это когда он попытался поменять пару Эфок на жменю чарза и нарвался на опера из царандоя, переодетого под бабая. Сам виноват. За этот разгильдяйский поступок по нему конкретный трибунал плакал, а они его опять пожалели. 
Сопля остановил выезжавшую из городка "таблетку", которая была битком набита советниками. "Как кильки в томатном соусе, - отметил про себя Сопля. - Подорвись эта машина на мине, конкретная братская могила получится". 
Коротко объяснил офицерам о цели их временной остановки. Один из царандоевских переводчиков, сидящий за рулем машины, не вылезая из кабины, поинтересовался у афганцев, что тем вдруг понадобилось от командира батареи. Бабаи наперебой стали что-то объяснять ему, но переводчик не стал их особо выслушивать. 
Подозвав к себе Соплю коротко изложил суть дела. Оказывается бабаи пришли с просьбой оказать им содействие в чистке заросшего камышом арыка. Роль шурави сводилась к тому, чтобы они не обстреливали их, мирных декхан, во время проведения очистных работ. 
И всего-то? 
Советники уехали на свою работу, а Сопля покандылял с докладом к командиру. 
Выслушав сбивчивый доклад Сопли, Сергей решил немного размяться и посмотреть, что там за бабаи тусуются на воротах. 
Афганцев было четверо, трое из которых действительно были бабаями, в прямом и переносном смысле этого слова. Самому молодому из них было лет семьдесят, а старшему, так под все девяносто. Старший бобо видимо плохо держался на ногах и вынужден был опираться своими высохшими руками о сучковатый дрын. Ко всему прочему, этот дедуля был совершенно глухой и с бельмом в одном глазу. И была необходимость переться ему в такую даль, ради общественного дела? Неужели не могли найти бобо помоложе? Или те, что помоложе, бегают сейчас по "зеленке" с оружием в руках и им эти зачистки арыков нужны также, как мертвому припарки? 
Четвертым среди бабаев был худощавый подросток. На вид ему было лет четырнадцать - пятнадцать. Смуглое, обветренное лицо, не по детски мозолистые ладони руки, покрытые мелками трещинами и цыпками, все говорило о том, что этот бача с малолетства ничего кроме каторжных земляных работ не видел. Наверно батрачил всю свою непродолжительную жизнь на какого-нибудь местного бая и ничего путного от этой рабской жизни не имел. 
А может и не декханин он вовсе, а самый, что ни на есть настоящий душман. 
Сергей почти машинально сдернул малахай с правого плеча подростка, пытаясь обнаружить на нем следы отдачи приклада винтовки или автомата. Никаких следов не было. Подросток загадочно улыбался, глядя офицеру прямо в глаза. Этот взгляд Сергею почему-то не понравился. Глаза бачи излучали не искреннюю радость от встречи с шурави, а какую-то настороженность и, более того, тщательно скрываемую ненависть. Обычно так смотрят только люди затаившую лютую ненависть к оппоненту. 
Один из стариков тараторя о чем-то без умолку, пытался схватить Сергея за руку, одновременно показывая жестами в сторону "зеленки". Бесцеремонное поведение бабая вывело Сергея из себя и, выдернув свою руку из рук старца, он с негодованием произнес: 
- Да иди ты знаешь куда, пердун старый! - Немного подумав, добавил, - Арык свой чистить. 
Старец слова Сергея понял по "своему". Закивав головой и тряся своей седой бородкой, он стал рассыпаться в благодарностях. 
- Ташакур, ташакур. Бисиор ташакур. 
Дед еще долго рассыпался в любезностях, но Сергей его уже не слушал. Демонстративно развернувшись, он пошел на площадку, на которой были установлены три гаубицы Д-30. Нужно было отдать распоряжение наводчикам, чтобы те заблаговременно наведи свои орудия на цель. 
Через минуту он уже и забыл о существовании этих бабаёв. Да и хрен бы с ними, пусть чистят свои гребаные арыки. По нему так лучше было бы, если этих арыков не было вообще. "Духи" подбираются по этим пересохшим арыкам почти вплотную к городку и долбают оттуда и его батарею, и советнический городок. Только за последние два месяца он потерял двух своих бойцов, а еще трое, получив серьезные ранения, отлеживаются сейчас в Ташкентском военном госпитале и уже вряд ли вернутся обратно в подразделение. 
Перед выполнением ответственного задания, да и вообще, перед каждой стрельбой, Сергей взял за привычку влезать на крышу огромного резервуара, стоящего рядом с его батареей и, находясь на обустроенном там наблюдательном посту, рассматривать прилегающую местность. Этих резервуаров было два, но он лазил только на тот, что был ближе к батарее. Это восхождение на "бочку" стало для него своеобразным ритуалом, которое он исполнял с завидным постоянством, словно мусульманин исполнявший свои обязательные намазы. 
Находиться на "бочке" было хорошо только по утрам, когда от металла исходила сохранившаяся с ночи прохлада, а легкое дуновение утреннего ветерка, ласкало каждую клеточку кожного покрова. Но сейчас, далеко не утро и солнце уже высоко поднялось над горизонтом. До полудня было еще целых два часа, но металл резервуара успел раскалиться до такой степени, что его можно было использовать в качестве сковороды для жарки яичницы. Горячие струи воздуха от раскаленного металла поднимались вверх и, проникая через пятнистую материю камуфляжа, выдавливали из тела всю сохранившуюся с ночи влагу. Спина мгновенно стала мокрой, а струи пота сорвавшиеся с плеч и лопаток, стали стекать вниз к пояснице, вызывая при этом крайне неприятные ощущения. 
"Ать - два, ать - два". 
Мозг Сергея автоматически включился в какой-то одному ему понятный отсчет. 
Почему-то вспомнился строевой плац Ростовского артиллерийского училища, в котором он оттрубил четыре года. Занятия по строевой подготовке для него были самым нудным мероприятием в повседневной курсантской жизни. Он был готов днями и ночами пропадать на полигоне под Новочеркасском, насилуя себя до дрожи в коленях на занятиях по тактико-специальной подготовке. Но эта, строевая "дрочиловка", которой приходилось заниматься и в стужу и зной, - была выше его сил, 
Ать-два, ать-два! 
Но не все так плохо. Как там говорил Суворов: "Тяжело в учении, легко в бою?". Это точно. Даже ненавистная шагистика иногда оборачивается в весьма приятное мероприятие. Таким мероприятием был военный парад, посвященный сорокалетию Победы над фашистской Германией. 
Готовиться к нему начали почти за два месяца. И хотя учеба в училище подходила к своему логическому завершению, выкладываться на плацу приходилось, словно салабону - первокурснику. 
Но вот и наступил он, долгожданный День Победы. Еще в вечера парадная форма вычищена и наглажена так, что на ней, ни то чтобы неуставных морщинок и складок, даже пылинки под микроскопом трудно найти. Парадные ботинки сияют зеркальным блеском, а к их каблукам и подошвам прибиты совершенно новые подковы. Накануне вечером подковы прошли испытание на прочность на последнем тренировочном проходе по плацу училища. Когда учебная рота, при прохождении строевым шагом, одновременно ставила ногу на асфальт плаца, раздавался резкий звук, словно залп одиночных выстрелов из полусотни автоматов. Это что-то! Строевая "коробочка", как единый, живой организм, подчинялся внутренней команде нервных клеток в головах каждого курсанта. 
Ать-два, ать-два! 
И вот, долгожданный парад. 
Парадные "коробочки" выстроены на одной линии. Команда: "Смирно! Равнение на середину!", эхом отражается от стеклянного "трактора" - здания Ростовского драмтеатра. Звучит марш и, на Театральную площадь выплывает алое знамя Краснознаменного Северо-Кавказского военного округа. Короткий доклад руководителя парадом - командующему КСКВО. Объезд командующего округа парадных "коробочек" и его поздравления в связи с праздником. Перекатистое - "Ур-а-а!", вырывающееся из "луженых" глоток участников парада. И наконец, вот он - долгожданный парад. Всё, к чему так упорно готовились два последних месяца, в едином порыве выплеснулось наружу. Команда; "И-и раз!" Головы повернуты направо, туда, где на трибуне стоят генералы, руководители Ростовской области и ветераны Великой отечественной войны. 
Единый порыв, единый строевой шаг. 
Ать-два, ать-два. 
Боже, как давно это было. Уже третий год пошел с той памятной поры, а каждая клеточка организма вновь ощущает тот озноб, что разливался по телу во время прохождения строевым шагом в тот торжественный день. Такое никогда не забывается. 
Ать-два, ать-два! 
Последний парад. 
Ур-р-а! Прощай родимый РВКИУ! Прощай Ростов-Дон - батюшка! Впереди сложная и многообразная офицерская жизнь. 
Отпуск отгулять так и не успел. Часть, в которую направили для дальнейшего прохождения службы, в полном составе уезжала в Афган на усиление южных рубежей этой воюющей страны. Со своим взводом он попал в Кандагар. Уже на месте выяснилось, что это была плановая замена, и служить ему в этой глухомани придется не менее двух лет. Ну, а если вдруг понравится, может и на больший срок остаться. 
Ать-два, ать-два! 
Да что это за чертовщина такая? Откуда у него эта считалка в голове? С чего это он вдруг ведет этот счет? 
Сергей переключил свое сознание на реалии текущего момента. 
Ать-два, ать-два! 
Вот оно в чем дело. Он смотрит на шагающего по полю афганского подростка и, в такт его шагов ведет отсчет этим размеренным, ритмичным шагам. 
Стоп! 
Подросток уже на добрую сотню метров ушел в сторону от остальных бабаев. Вон, ковыляя общей кучкой, те бредут вдоль арыка. А подросток, уйдя от них влево, идет в сторону развалин кишлака, в котором вот уж несколько лет никто не живет. 
Ах, ты пидарюга! Ах, ты душара! 
До Сергея только сейчас дошло, почему он мысленно ведет этот отсчет. Глаза уловили размерянный шаг подростка и передали сигнал на нервные клетки головного мозга, которые еще хранили в себе биологическую память о строевой подготовке в училище. Так вот оно в чем дело. Бача идет ровными шагами и, по всей видимости, ведет их счет. Стало быть, он измеряет расстояние от батареи до какой-то точки, в которой "духи" наверняка установили реактивную установку, безоткатку или миномет. 
Точно! Сомнений быть не может. Бача идет по прямой линии, не сворачивая ни влево, ни вправо. Ну, это уже наглость с его стороны. Сергей крутанул ручку индуктора полевого телефона и громко крикнул в трубку: 
- Митроху ко мне на "бочку"! По полной боевой! Чтоб через секунду был здесь! 
Митроха, это ефрейтор Митрохин - снайпер, приданный к их дивизиону на тот случай, если "духи" будут подбираться к батарее на расстояние ружейного выстрела. Служба у ефрейтора была относительно спокойной и он, с тем, чтобы не растерять навыки стрельбы из табельной СВДэшки, ежедневно залезал на "бочку", упражняясь в стрельбе по невидимым целям в "зеленке". Когда одиночные выстрелы его "винтаря" начинали эхом отдаваться в голове, Сергей звонил на "бочку" и посылал этого грёбанного "Робин Гуда" туда, откуда он появился на заре своей молочной юности. Практические стрельбы после этого прекращались, с тем, чтобы на следующий день возобновиться снова. 
"Сейчас и посмотрим, какой из тебя стрелок", - подумал Сергей, глядя на бегущего к "бочке" ефрейтора. 
- Ефрейтор Митрохин по вашему приказанию прибыл! - Держа винтовку в левой руке, правой рукой ефрейтор отдавал честь офицеру. 
- Прибывают поезда на вокзал, - беззлобно буркнул Сергей, в ответ на доклад подчиненного. Потом, осмотрев его с ног до головы, спросил: 
- Стрелять еще не разучился? 
- Никак нет товарищ старший лейтенант! 
- Ну-ну. Сейчас посмотрим, какой ты у нас Монтимого - соколиный глаз, или как там ещё. Вон, видишь того духовского "землемера", что отсчитывает сейчас шаги, отделяющие тебя и меня от смерти? Сможешь отстрелить ему одну ногу, чтобы он со счета сбился? 
Ефрейтор мельком глянул на шагающего по "зеленке" человека, в нерешительности пожал плечами. 
- Постараюсь, товарищ старший лейтенант. 
- А мне старатели не нужны. Пусть они в своей Сибири золото моют, - с раздражением в голосе Сергей перебил ефрейтора. - Мне нужно чтобы ты заставил этого козла забыть всё, чтобы он там насчитал. Сможешь? 
Ефрейтор хотел, было что-то ответить старлею, но передумав - кивнул головой. 
Устроившись поудобней на импровизированном бруствере, выложенном из мешков с землей, он не спеша зарядил свою снайперскую винтовку и прильнул правым глазом к оптическому прицелу. 
Сухой, как удар пастушьей плети о воздух выстрел, заставил вздрогнуть Сергея, наблюдавшего в бинокль за шагающим подростком. Бача, взмахнув правой рукой, крутанулся на месте и, упав на землю, исчез из поля зрения. Словно сквозь землю провалился. Сергей перебросил взгляд на идущих в стороне трех стариков. Услышав выстрел, те, проявив не свойственную им прыть, шарахнулись в сторону и исчезли в густых зарослях камыша, росшего вдоль арыка. 
- Я же тебя просил в ногу стрелять, а ты куда попал? - Сергей едва не съездил по физиономии этого - горе-снайпера. 
- Так я и так в ногу целился. Кто ж знал, что завалю этого "духа". Расстояние-то, вон оно какое, почти шестьсот метров. С такого расстояния не то что в ногу, но и в человека трудно попасть. 
- Иди на хрен отсюда, стрелок альпийский. И не попадайся больше на мои глаза, пока не научишься нормально стрелять. 
Сергей был готов пришибить этого ефрейтора. А ну как он ошибся в своих догадках, и этот бача действительно окажется мирным декханином. Вот вони-то будет завтра. Тут уж не о медальке нужно будет думать, а о том, как избежать встреч с "особистом", а еще хуже, с военным прокурором. В условиях объявленного в стране всеобщего примирения, чего доброго еще и статью могут пришить. У них это не заржавеет. Воевать с "духами" так и не научились, а вот своих же, за решетку упрятывать, это они большие мастаки. 
На всякий случай доложил по "релейке" на ЦБУ 70-й Бригады. Так мол, и так, заметили в "зеленке" вооруженного "духа", который в бинокль вел наблюдение за советническим городком. По всей видимости "духовский" корректировщик. Пришлось ликвидировать. Одновременно доложил и о стариках. Но преподнес это, как совершенно разные эпизоды из обыденной жизни его батареи за текущий день. На ЦБУ кажись поверили его фантазиям. 
А на следующий день, в тот момент, когда в подразделении был обед, на батарею упало несколько минометных снарядов. Осколки у них были не чугунными, как обычно, а шариковыми. 
Стальные шарики шмелями летали по позициям выстроенных в один ряд орудий, барабаня рассыпавшимся горохом по "бочке". На тот момент бойцы, затарившиеся в ПХД гречневой кашей с тушенкой и постным вермишелевым супом, обедали в общей палатке. С первым взрывом они побросали свою трапезу и попрятались в укрытие. 
Но в этот день все-таки не удалось обойтись без жертв. 
Сопля решил сделать благое дело и, взяв двойную порцию харчей, покондылял с ними на КПП. Там, на посту, стоял его друган - Петруха, такой же чмошник и "анашист" как и он сам. 
До КПП Сопля дойти так и не успел. Шариковый осколок угодил ему прямо в глаз. Но Сопля этого уже не знал, потому что смерть его была мгновенной, словно вспышка яркого света в ночи. Он навзничь упал на землю, а из алюминиевых котелков в пыль вывалились остатки супа и каши. Извивающаяся дождевыми червями вермишель, выскальзывала из котелка вместе с потоком бульона и, замирала, едва коснувшись земли. 
Спустя несколько дней к Сергею подошел царандоевский советник, который рассказал буквально следующее. В тот день, когда он докладывал в Бригаду о подстреленном "духе", "землемер" здоровый и невредимый отлеживался в небольшой ложбинке, в которую он упал после того, как мимо него пролетела пуля шуравийского снайпера. Дождавшись темноты, он спокойно встал и продолжил свой дьявольский отсчет. 
Как позже выяснилось, тот бача никогда в жизни не был декханином. Это был сын одного из влиятельных полевых командиров в уезде Даман. Более того, он и сам был руководителем молодежной душманской организации и в его подчинении было до трех десятков головорезов, таких, как он сам подростков, активно занимающихся разведывательно-диверсионной работой в провинции. 
Но самую интересную новость, советник сказал Сергею перед самым уходом. 
По оперативным учетам ХАДа и Царандоя, тот молодой "дух" значился под прозвищем - "землемер". 


 
Просмотров: 151 | Добавил: NIKITA
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]