"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2020 » Май » 21 » Воспоминания заместителей командующего 40 армией
07:22
Воспоминания заместителей командующего 40 армией
Воспоминания заместителей командующего 40 армией
ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК НИКОЛАЙ ПИЩЕВ.
Первый заместитель командующего 40-й армией.
https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRoe6tXyA_JOQEcGVZObCAmw

Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах» III степени. Николай Павлович поделился опытом эффективной работы агентурной и войсковой разведок в Афганистане. Тема, которая многие годы незаслуженно находилась в тени: – В боевых действиях, которыми мне приходилось руководить, дезинформация противника, соблюдение строгой секретности были важными элементами планирования и проведения боевых операций. Я прибыл в Афганистан 14 января 1987 года. Перед этим, во второй половине 1986 года, США поставили моджахедам около трехсот ПЗРК «Стингер». Из-за начавшихся потерь наша крылатая авиация была вынуждена поднять высоту полета, а вертолетчики – опустить ее почти до земли. Это спасало, но негативно влияло на точность выполнения задач. Надо было срочно перекрыть канал поставок переносных зенитно-ракетных комплексов из США. Установить контроль над всеми караванными дорогами в воюющей стране даже при огромном желании невозможно, поэтому было решено воздействовать непосредственно на поставщиков оружия. Продумали вариант, обсудили с представителями ГРУ. Вскоре в Конгресс США поступила информация о том, что, по данным советской разведки, США поставили в Афганистан триста единиц ПЗРК «Стингер». Затем часть этого оружия была передана афганскими моджахедами отрядам, воюющим в районе Персидского залива. В то время там как раз полыхал вооруженный конфликт между Ираном и Ираком. Вашингтон, естественно, активно вмешивался, накаляя ситуацию. Запущенная нами «утка» пришлась как раз вовремя. В марте в этом районе был сбит американский самолет. Как итог в мае в газете «Правда» было опубликовано сообщение, в котором говорилось о принятом Конгрессом США решении о запрете поставок оружия в страны, которые впоследствии могут применить его против Америки. По моим данным, США прекратили поставки ПЗРК в Афганистан, а моджахедам пришлось рассчитывать лишь на остатки ПЗРК из первой американской партии и искать новых поставщиков этого вида оружия. Приведу другой пример. Осенью 1987 года мы вели совместные боевые действия со 2-м армейским корпусом афганской армии в районе уездов Аргандаб и Даман под Кандагаром. В один из моментов поступила оперативная информация о том, что у наших союзников в ходе боя пропали 250 солдат и офицеров. Афганцы доложили генералу армии Валентину Варенникову, мол, это наша артиллерия ошибочно нанесла удар по афганским военнослужащим. Начались серьезные разбирательства. Но я и без них корил в первую очередь себя за происшедшее. Однако вскоре офицер разведотдела из состава нашей оперативной группы доложил агентурную информацию. Оказалось, что все 250 человек, якобы попавшие под «дружественный» огонь, просто перешли на сторону душманов. Наши разведчики узнали, что ночью в определенный день они будут находиться в районе кладбища в уезде Даман. В назначенное время по этому месту был нанесен мощный удар авиацией и артиллерией. Но чтобы окончательно разгромить перебежчиков, через агентурную сеть мы запустили сообщение, адресованное полевым командирам, следующего содержания: переход 250 военнослужащих афганской армии на сторону противника – это спланированная операция 40-й армии с задачей внедрить агентов в состав отрядов моджахедов для сбора и передачи разведданных. Позже радиотехническая разведка 40-й армии перехватила указание руководства душманов из Пакистана подопечным командирам отрядов, действующих в провинции Кандагар. Они предостерегали, что, по поступившим сведениям, в составе перешедших военнослужащих многие являются советскими агентами, необходимо провести тщательную проверку и тех, у кого нет алиби, расстрелять. Мы эту информацию, в назидание, довели впоследствии и до офицеров 2-го армейского корпуса. Больше случаев массового предательства в этом воинском объединении не было. И еще один пример. В марте 1987 года нам необходимо было провести колонну из Газни в Ургун для обеспечения афганских войск боеприпасами, горючим и продовольствием. Большую часть маршрута колонна прошла быстро, оставался конечный отрезок протяженностью около двенадцати километров. Он проходил по ущелью гор, где на высотах душманы создали сеть замаскированных позиций, с которых вели обстрел, а дорогу основательно заминировали. Саперы, а следовательно, и колонна в течение трех дней не продвинулись даже на километр. Такое положение отрицательно влияло на моральное состояние солдат, выполнение боевой задачи оказалось под угрозой. Что делать? Как заставить душманов покинуть выгодные позиции. Было принято решение провести радиоигру. И эфир закипел боевой жизнью. По нашей легенде, в стороне от происходящих событий был выброшен «десант», дополнительно в этом же направлении выдвинулась «мотострелковая дивизия». Для правдоподобности авиация нанесла мощные бомбовые удары в зоне продвижения колонны, причем по целям, реально выявленным разведкой. В подтверждение серьезности наших намерений офицер разведывательного отдела армии из состава оперативной группы с охраной побывал у руководителя местного уезда. Во время щедрого обеда гость расслабился и проболтался, что колонна, которая двигается в ущелье, – это отвлекающий маневр от основного удара. Вскоре получил шифровку из штаба о радиоперехвате, в которой было предписано моджахедам перебросить силы из ущелья на другое направление, где мы имитировали бурную деятельность. На следующий день колонна беспрепятственно прошла по ущелью в Ургун, где разгрузилась, и успешно вернулась домой. Удалось это еще и благодаря находчивости офицера инженерного отдела подполковника Николая Щербака, командовавшего отрядом обеспечения движения колонны. Чтобы не терять время, он вместе с подчиненными в стороне от заминированной дороги проложил маршрут по близлежащим высотам. Когда он через два часа доложил о готовности к движению колонны, я даже вначале не поверил в такое чудо. Вернувшись в Газни, нам оставалось в радиосетях поздравить душманов с начавшимся как раз Новрузом и поблагодарить за помощь в проводке колонны. Праздничное настроение после такого сообщения у них явно было подпорчено. https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRq7aeielAEbX8n07g6rFl1A
ГЕНЕРАЛ-МАЙОР МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ ЮРИЙ НЕМЫТИН. Начальник центрального госпиталя в Кабуле, а впоследствии начальник медицинской службы 40-й армии. Юрий Викторович является автором 30 научных трудов; он заслуженный врач Российской Федерации, награжден орденами Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, орденом Красного Знамени Республики Афганистан: – С самого начала ввода советских войск в Афганистан от медицинской службы 40-й армии потребовалось разработать новый подход и внедрить коренные изменения в устоявшиеся к тому времени принципы в лечебно-эвакуационном обеспечении войск. Основным фундаментом для военной медицины в то время служил опыт Великой Отечественной войны, на нем строился и учебный процесс в подготовке армейских кадров. К сожалению, он не всегда соответствовал требованиям современной организации оказания медицинской помощи. В Афганистане нам пришлось сразу адаптироваться к условиям локальной войны в горно-пустынной местности. Группировка медицинской службы окончательно сформировалась к 1986 году и состояла из восьми госпиталей, четырех медицинских батальонов и пяти рот. В разряд выполненных особых задач отношу созданный за два месяца центр реабилитации инфекционных больных на две тысячи коек, а затем, с учетом полученного опыта, развертывание инфекционных госпиталей и отделений в местах дислокации соединений и частей. Это произошло в связи с запретом эвакуации в Союз инфекционных больных в конце 1985 года. Главное, несмотря на все трудности, нам удалось разработать и внедрить эффективную систему лечебномедицинского обеспечения и создать условия для минимизации безвозвратных потерь. Звенья этой цепи начинались от взвода, роты и доходили до центрального госпиталя. Причем каждый ее участник четко понимал и знал, что он должен делать для спасения раненых. Важнейшую роль для эвакуации раненых и больных играла авиация. В подчинении командира батальона находился авианаводчик, что позволяло оперативно вывозить пострадавших, находящихся в гнездах раненых (место временного сосредоточения и укрытия раненых на поле боя до их эвакуации на медицинский пункт. – Ред.). Нередко, спасая раненых, военные медики жертвовали своими жизнями. Так героически погиб лейтенант Андрей Линев. В декабре 1985 года врач находился в составе группы спецназа, выполнявшей боевые задачи в провинции Кунар. В ходе боестолкновения с моджахедами оказывал помощь раненым и мужественно защищал их от нападений противника. Лейтенант продолжал отражать атаки моджахедов, будучи сам тяжело раненным, пока пострадавшие военнослужащие не были вынесены в безопасное место. Посмертно офицер Линев награжден орденом Красного Знамени. Мы ввели в практику, когда проводилась армейская или «частная» операция, за бригадой или полком выдвигался медицинский взвод с двумя хирургами, анестезиологом, терапевтом. На случай, если вдруг «закроется» небо и авиация не сможет работать, мы формировали и доставляли в район боевых действий группу усиления, в которую входили полостные хирурги, травматологи, нейрохирурги и другие специалисты. Это позволяло, независимо от характера и степени полученного военнослужащим ранения, оказать ему специализированную помощь на уровне существующих стандартов того времени. Таким образом, 67 процентов пострадавших сразу «вытаскивались» на этап эвакуации, где делалось все возможное для сохранения их жизней. Такая система позволила поменять многие нормативы, которые применялись на основе опыта Великой Отечественной войны. Во многом это стало возможным благодаря авиационной поддержке. Ведь только в моем подчинении находилось восемь медицинских вертолетов, два самолета неотложной реанимационно-хирургической помощи Ан-26М «Спасатель». А сколько еще авиаторов без устали работали на медслужбу из состава Ограниченного контингента! Вертолеты в основном использовались для доставки раненых и больных в «местные» медицинские пункты и госпитали, самолеты – тяжелораненых в Союз. Благодаря таким возможностям, например, для эвакуации в госпиталь, после стабилизации состояния в медицинских подразделениях войскового звена, получившего ранение в живот воина во время Великой Отечественной войны уходило 10 суток, в Афганистане этот срок сократился до 8–12 часов, когда военнослужащий оказывался в центральном госпитале в Кабуле. Ежегодно 1500–2000 раненых и больных, нуждающихся в сложных видах специализированного лечения, поступали в клиники Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, Главный военный клинический госпиталь имени Н.Н. Бурденко, центральные и окружные военные госпитали. Такой подход уменьшил до минимума безвозвратные потери 40-й армии. Вспоминаю этот трудный, с одной стороны, а с другой – благодатный период для совершенствования и профессионального роста всей медицинской службы. С каким рвением учились, внедряли, боролись всеми возможными средствами за жизнь каждого воина. Со мной постоянно трудились две группы из Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова. Одна занималась боевой травмой, другая – травмами при минновзрывных ранениях. В 1986 году в центральном госпитале в Кабуле была развернута интернатура, где офицеры, прибывающие на замену, проходили месячную подготовку. Сложившаяся система помогла спасти 86 процентов раненых. Это с учетом того, что в целом медицинская служба приняла на себя 469 тысяч раненых и больных. На медицинском фронте в Афганистане нам пришлось столкнуться с особенно коварным противником – ежегодно в составе 40-й армии заболевали тяжелейшими инфекционными болезнями до 16–17 тысяч военнослужащих. Это вирусный гепатит, амебиаз, брюшной тиф, малярия, дифтерия. Чтобы ограничить риск потерь в ходе эвакуации, командующий 40-й армией генерал-майор Виктор Петрович Дубынин поддержал нашу инициативу, что дало возможность в целом поменять систему лечения инфекционных больных, создать сеть реабилитационных центров на местах. Оказало помощь и командование соединений. В итоге была создана мощная медицинская база для лечения таких больных. В нее вошли четыре инфекционных госпиталя и несколько инфекционных отделений в многопрофильных госпиталях. Во всех инфекционных госпиталях были организованы отделения реанимации и интенсивной терапии на 16 коек, усилили их хирургическими бригадами. Большую помощь оказывали многие службы тыла. Например, совместными усилиями создавались пункты кипячения воды. Поэтому уже в 1986 году мы имели снижение заболеваемости только по гепатиту на четыре тысячи. Главным итогом деятельности медицинской службы 40-й армии считаю то, что мы вернули в строй 455 тысяч человек, прошедших через лечебные учреждения. Это 96,9 процента. Из них только два процента уволены по состоянию здоровья, что составляет около 11 тысяч. К сожалению, несмотря на все наши усилия, на этапах эвакуации умерли 2960 человек, хоть это составляет всего 0,63 процента. Наш уникальный опыт в Афганистане имеет огромное значение и не теряет актуальности до сих пор. В 1995 году меня направили на международную медицинскую конференцию, в которой принимали участие представители НАТО. В ее ходе довелось пересечься с американцем, который в свое время был начмедом группировки во Вьетнаме. Разбираясь и сравнивая нашу афганскую и их систему медицинского обеспечения в боевых условиях, выяснили, что они оказались очень близки. Особый интерес у иностранцев вызвал наш опыт в проведении противоэпидемических мероприятий. Поэтому обидно, когда наш афганский опыт забывается или становится достоянием архивов и книг. Это мы видели в ходе боевых действий на Северном Кавказе. Без волнения не могу сегодня смотреть, как идет подготовка медицинских кадров. В Афганистане у нас было установлено железное правило – прежде чем хирургу, анестезиологу, получившим назначение в медицинский батальон или роту, убыть к месту службы, они проходили стажировку в центральном госпитале Кабула. Мы использовали любую возможность повысить их профессиональный уровень. Что происходит сейчас в войсках? Врачам медицинских батальонов, рот запретили даже простейшие операции, например, вскрывать панариции (острое гнойное воспаление тканей на пальце. – Ред.), лечить ангину на местах, а предписано направлять в госпиталь. Так и хочется спросить: а если завтра в бой? ЦИФРЫ И ФАКТЫ По состоянию на 1988 год в Афганистане были развернуты 42 медицинские части и учреждения, в том числе восемь военных госпиталей на 2425 коек, четыре отдельных медицинских батальона, шесть отдельных медицинских рот, две поликлиники, пять медицинских складов, три санитарно-эпидемиологических отряда, три подвижных стоматологических и три подвижных рентгеновских кабинета, медицинский центр для выздоравливающих на 1500 мест. Должность начальника медицинской службы 40-й армии последовательно занимали полковники медицинской службы С.И. Демченко, Г.В.Цыганок, С.Б. Отмахов, В.И. Балыков, Ю.В. Немытин, И.Э. Казмирович. В 40-й армии на штатных должностях прошли службу более 4500 врачей, в том числе около 80 – из центральных учреждений. В целом установлено, что даже в условиях локальной войны для усиления медицинской службы армии требуются дополнительные кадры. Ежегодно в Афганистан направлялось от 75 до 100 различных специалистов (хирургов, анестезиологов, терапевтов, инфекционистов, бактериологов), а также до 100 фельдшеров.. За годы войны в составе 40-й армии прошли ответственную школу около 4600 офицеров медицинской службы, в том числе в частях ВВС – 300, ВДВ – 290. Государственных наград удостоены более 2500 офицеров медицинской службы, очередные воинские звания досрочно и на ступень выше получили 98 человек. После окончания службы в Афганистане до 900 военных врачей назначены на более высокие должности.https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRg8JHrgZWevkcx7wPAcSalw
ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК ВИКТОР КОТ – ЗАСЛУЖЕННЫЙ ВОЕННЫЙ ЛЕТЧИК РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. В Афганистан был направлен дважды: первый период – с июня 1981 года по июль 1982 года командовал 27-м гвардейским истребительным авиационным полком. Принимал участие в 12 крупных операциях по разгрому бандформирований. Совершил 415 боевых вылетов на МиГ-21бис. Второй период – с декабря 1985 года по ноябрь 1987 года в должности заместителя командующего 40-й армией по авиации. Награжден: орденами Ленина, Красного Знамени (три), «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, «За заслуги перед Отечеством» IV степени: – Замечу, что военная авиация начала выполнять задачи в Афганистане еще до ввода Ограниченного контингента. Важное событие произошло седьмого июля 1979 года. В этот день военно-транспортная авиация доставила в Баграм парашютно-десантный батальон 111-го парашютно-десантного полка 105-й дивизии ВДВ. Основной задачей десантников была охрана аэродрома. Пять месяцев спустя, в ночь с 9 на 10 декабря 1979 года, сюда же из Союза по воздуху был переброшен 154-й отдельный отряд специального назначения, известный как «Мусульманский батальон». Первый же день ввода советских войск в Афганистан, 25 декабря 1979 года, стал суровой проверкой боеспособности и возможностей авиации. На аэродромах в Кабуле и Баграме начали приземляться самолеты ВТА с личным составом, техникой, боеприпасами и имуществом 103-й дивизии ВДВ. В этой сложной операции было задействовано 55 самолетов, протяженность маршрута составила более двух тысяч километров, время на посадку и разгрузку отводилось в пределах 10–15 минут. Чтобы понять масштаб выполняемой ВТА задачи, такой факт – только для перевозки одного полка десантной дивизии военно-транспортная авиация в течение 47 часов выполнила 343 вылета. Сороковая армия – это уникальное военное объединение. Одной из особенностей армии стало наличие в ее составе частей Военно-воздушных сил. Это ни много ни мало четыре авиационных полка: 50-й отдельный авиационный смешанный полк, который базировался в Кабуле; 280-й отдельный вертолетный полк, который дислоцировался в Кандагаре; 335-й отдельный вертолетный полк, который был расположен в Джелалабаде; 181-й отдельный вертолетный полк, место дислокации – Кундуз. Кроме того, 56-й отдельной десантно-штурмовой бригаде, 66-й отдельной мотострелковой бригаде и бригадам специального назначения были приданы отдельные вертолетные эскадрильи, на вооружении которых находились Ми-8 и Ми-24. Их наличие многократно повышало мобильность и результативность подразделений и частей. Все соединения, а это 201-я, 108-я и 5-я мотострелковые дивизии, воюющие в Афганистане, были обеспечены постоянной авиационной поддержкой. В этой связи отмечу, что в ДРА полностью оправдало себя решение о вводе в состав общевойсковых соединений смешанной группы армейской авиации, имевшей на вооружении Ми-8 и Ми-24. В руках грамотного командира такая оперативная воздушная поддержка обеспечивала эффективное выполнение множества задач. Авиационная группировка армии составляла внушительную силу. Только согласно штатной численности на ее вооружении находилось 356 вертолетов. Обращает внимание универсальный опыт 50-го отдельного авиационного смешанного полка. В его составе, помимо шестидесяти единиц вертолетов Ми-24, Ми-8, Ми-6, действовали тридцать три Ан-12, Ан-26, Ан-32. Что касается фронтовой авиации, это около 160 летательных аппаратов, среди которых основную нагрузку несли МиГ-21, Су-17 и Су-25. В общей сложности армейская авиация насчитывала около пятисот единиц летающей техники. Надо отметить, что в ходе боевых действий состав группировки армейской авиации возрастал и количественно, и качественно. Если, например, в начальный период в ее составе находилось 52 боевых вертолета Ми-24, то к 1989 году их было уже 229 единиц. В итоге группировка армейской авиации к выводу войск увеличилась по сравнению с вводом в три раза. Первый случай боестолкновения с применением авиации произошел 9 января 1980 года. Душманы напали на колонну, двигавшуюся из Термеза в направлении Файзабада. На помощь была вызвана авиация, которая часть противника ликвидировала, другую – рассеяла. Опыт боевых действий сразу убедил в необходимости плотного авиационного обеспечения для проводимых наземных операций. В ходе прикрытия и сопровождения войск активно выполнялись бомбово-штурмовые удары по данным разведки. Авиация надежно обеспечивала защиту государственной границы от возможных нарушений со стороны Пакистана и Ирана. Всего на территории ДРА в период с 1979 по 1989 год было проведено 426 плановых и 47 внеплановых операций, и ни одна из них не состоялась без непосредственного участия штурмовой, армейской и транспортной авиации. К сожалению, обстановка сложилась так, что к этой войне авиация фактически не готовилась, а там, где подготовка должна была проводиться, велась с низким качеством и без должного внимания. Летчики, которые приходили по замене, в основном имели поверхностное представление о специфике действий в Афганистане, где им пришлось работать в совершенно новых условиях, а главное – проходить обучение в реалиях боевой обстановки. По этому поводу вспоминаю, как в конце июля 1982 года нам на смену из Союза прибыл полк. Его командир попросил меня помочь войти в обстановку. Спрашиваю: какой выберем путь – от простого к сложному или сразу вылетим на боевое задание в горный район, где проводилась крупная операция. Коллега, тоже полковник, чуть ли не обиделся: «За кого ты меня, Севастьяныч, принимаешь? У меня уже тысячи часов налета, в том числе ночью, в сложных метеоусловиях». Вылетели. Добрались до района, заходим на цель. Высота 4600. Горы сразу ощетинились десятками стволов ДШК, «Стингеры», «Иглы» тоже ведут захват. Сбрасываю бомбу, обозначаю цель. Спрашиваю, полковника-аса: «Видишь?» Ответ отрицательный. И после второго захода он не смог рассмотреть цели. Пришлось мне атаковать всей мощью ракетно-бомбового арсенала МиГ-21бис. Для точности атаковал с пикирования с минимальной дальности до цели. Кричит мой коллега: «Выводи, Севастьяныч, по нам бьют, я сюда не в качестве камикадзе прилетел!» Слава богу, на базу вернулись все. Тут и вынес решение прибывший командир авиаполка, что все-таки надо начинать здесь от простого к сложному. Ему самому, а дальше – по цепочке. В Афганистане экипажам пришлось столкнуться не только со сложными природными условиями, но и с коварным противником. Малейший промах, неподготовка приводили к потерям. Особенно их число увеличилось после того, как у противника на вооружении появились ПЗРК. Только за 1986–1987 годы при помощи переносных комплексов они сумели поразить 33 наших самолета. Но, несмотря на все трудности, авиаторы достойно справлялись с поставленными задачами. Вспоминаю вторую Панджшерскую операцию, которой руководил начальник штаба 40-й армии генерал-майор Норат Тер-Григорьянц. Операция проходила с мая по июнь 1982 года. В общей сложности в ней принимали участие 12 тысяч человек, из них 4200 – в составе тактических воздушных десантов. От авиации – 137 вертолетов и 26 самолетов. Возглавить авиационную группировку было поручено полковнику Виталию Павлову, командиру 50-го отдельного смешанного авиационного полка. Виталий Егорович к тому времени был уже легендарной личностью. Виталий Егорович, используя данные разведки, выявил самое уязвимое место в системе обороны противника. Это был небольшой аэродром Эвим (Шахран), находящийся за перевалом в каменной котловине, рядом с пакистанской границей. Он стал ключом в действиях авиации. Экипажам Ми-8 приходилось очень нелегко. Они осуществляли длительный перелет через горный хребет на большой высоте, в условиях крайне разреженного воздуха, на пределе возможностей машины, загруженной десантом, с постоянным риском быть обстрелянными с земли. Причем заход на аэродром Эвим был возможен только с одного направления, из ущелья. Как, впрочем, и выход из него. Поэтому был разработан специальный план, по которому движение техники напоминало конвейер. В течение трех дней десантная группа из 32 вертолетов Ми-8, совершая до семи боевых вылетов в день с общим налетом девять часов в сутки, переправила в район аэродрома Эвим (Шахран) около 180 тонн боеприпасов и 30 тонн продовольствия. Когда осуществлялся ввод советских войск в Афганистан, подразумевалась возможность действий нашей истребительной авиации против воздушного противника. Но МиГи впоследствии выполняли в основном наземные удары (за исключением редких столкновений с ВВС Пакистана) и зарекомендовали себя очень хорошо. За два периода моего нахождения в Афганистане мне довелось участвовать и командовать многими боевыми действиями, до сих пор в памяти сохранились цифры, которые лучше любых рассказов говорят о трудной и мужественной работе военной авиации легендарной 40-й армии. Например, только в1985–1986 годы авиация выполнила 30 212 бомбово-штурмовых ударов, 32 000 вылетов на воздушную разведку, сопровождение колонн увеличилось в три раза и доросло до 23 000 самолетовылетов. Всего была произведена 291 тысяча вылетов самолетов и вертолетов. Одной из задач авиации было обеспечение наших постов, находившихся на высотах. Их число составляло внушительную цифру – 862. Через Афганистан по ротации прошло 12 авиационных истребительных полков со всего Союза, начиная от Читы и заканчивая Западным направлением. Всего за девять лет и два месяца в Афганистане мы потеряли 333 вертолета и 160 самолетов. Погибли 982 человека из личного состава ВВС, из них 552 человека – из армейской авиации. И еще одна трагическая цифра: из общей численности 1900 погибших офицеров 511 приходится на авиацию. Последней боевой задачей для авиации в Афганистане стала реализация операции «Воздушный мост» по переброске военных грузов на аэродром «Ариана» в Кандагаре. В Афганистане нами был накоплен огромный боевой опыт, но самое ужасное, что он, несмотря на все стремления участников тех событий, так и остался достоянием архивов, военных историков, но не войск. Было больно видеть, как новые командиры вновь наступали на «афганские» грабли в последовавших «горячих точках». Но время для их исправления пока еще есть, и мы, «афганцы», в этом можем помочь.

 
Категория: Проза | Просмотров: 49 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]