"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2015 » Ноябрь » 29 » Возвращение на Арвиндж
04:00
Возвращение на Арвиндж
Гергель Александр Николаевич
Возвращение на Арвиндж
Ребятам, воевавшим в Афганистане,
и их родным и близким, ждавшим их дома

 
  
  

   Я просыпаюсь и сразу нашариваю часы на столике возле кровати.
   5 часов 58 минут 30 сентября 1994 года.
   Две минуты до будильника. Работает старая, давно, казалось, забытая, армейская привычка просыпаться за две-три минуты до подъема.
   Успеваю потянуться и расслабить мышцы, потом в номере звонит телефон. Отвечаю, что спасибо, уже проснулся.
   Быстро умываясь, обдумываю форму одежды. Интересно, предусмотрен ли протоколом галстук? На всякий случай повязываю. Подумав, вешаю на руку плащ. Вчера пани Лишкова предупредила, что в горах может быть прохладно.
   Спускаюсь в кафе и жду Галину. Она приходит минут через пять.
   Здесь, в чешском городе Брно, мы с ней представляем нашу фирму на международной выставке FIBEX. Мы здесь уже неделю, а я все еще пребываю в волнительном настроении - по утрам вскакиваю за пять минут до будильника, впрочем, иногда и за час. В одиночестве гуляю до завтрака, любуюсь пустынным просыпающимся городом, дышу свежим воздухом. Мало ем и много пью, но совершенно не пьянею. Ложусь поздно, встаю рано, а силы только пребывают. Еще бы, первый раз за границей...
   Первый?
   Хорошо. Первый раз в Европе.
   Здорово у них тут, все так чисто, опрятно, культурно. Словом, удобно.
   Командировка наша очень интересная, и совсем необременительная в плане работы, скорее это отдых, что-то вроде премии от фирмы. На выставке мы не сидим на стенде, у нас и стенда-то нет. Мы - посетители. Ходим, знакомимся с компаниями, представляемся, подбираем партнеров для будущего бизнеса.
   А сегодня у нас экскурсионный день. Пани Лишкова, представитель принимающей туристической фирмы, везет нас в пещеры.
   Мы с Галиной пьем по крохотной чашечке кофе. Я намазываю масло на кусочек хлеба. Есть не хочется, но сейчас нужно. Обедать будем еще неизвестно когда, а без выпивки я вряд ли обойдусь до полудня.
   Выходим на улицу. Пани Лишкова, стоя возле машины, машет рукой, приглашая нас. Садимся на заднее сидение. Машина трогается и неспешно движется вперед.
   Мы живем в самом центре города. Здесь неширокие, мощеные брусчаткой улочки, красивые старинные дома вдоль них. Раннее утро, совершенно пустой город.
   Шофер, хмурый парень, негромко разговаривает с Лишковой. Она сидит на переднем сидении, вполоборота к нам, все время улыбается, иногда отвечает что-то водителю. Рассказывает нам про пещеры, которые мы должны смотреть сегодня. Слушаю невнимательно, хотя постоянно киваю и поддакиваю в нужных местах. По-русски она говорит здорово, чисто, да и рассказывает, в общем, интересно, но меня сейчас это не цепляет. Хочу все видеть своими глазами, а не слушать рассказы о красотах здешних гор.
   Машина, наконец, выбирается из города, водитель постепенно увеличивает скорость. Красиво. Ровная, широкая дорога, по бокам холмистая равнина, впереди горы, сплошь зеленые, несмотря на то, что сейчас уже конец сентября.
   Смотрю на часы. Совсем рано, всего половина седьмого, а ехать нам меньше часа. Разглядываю потихоньку приближающиеся горы, жду встречи с ними. Постепенно мысли переключаются и перед глазами начинают выплывать совсем другие горы, не покрытые зелеными лесами, а голые, всех оттенков коричневого и бурого, без деревьев, зато сплошь в скалах и каменных осыпях...
   - Смотри, - Галина, трогает меня за руку, - Красота какая!
   Да, красота. Машина ныряет в лес, который взбирается на склоны гор по краям дороги. Становится сумрачно. Деревья большие, дорога узкая, мы снижаем скорость.
   Не проходит и десяти минут, как дорога вдруг расширяется, превращается в площадку. Впереди виден шлагбаум, машина останавливается. Открываю дверь, первым выбираюсь из машины и попадаю в пасмурные сумерки. Меня окружают деревья, окутанные клочьями тумана. Смотрю вверх. Там сплошная пелена низких облаков, а ведь в городе светило солнце. В воздухе висит водяная пыль. Просто мы поднялись в горы и теперь находимся прямо в облаке.
   Водитель остается в машине, возится на сидении, видимо устраивается вздремнуть. Значит, приехали. Кроме нашей машины на стоянке никого нет. Рано.
   Втроем идем по дороге, хрустит под ногами влажный песок. Деревья вокруг не по-осеннему зеленые. Узнаю только клены и дубы, остальные мне неизвестны. Платанов точно нет, наверное, это буки и грабы. Или какие еще широколистные породы бывают? Пытаюсь припомнить школьную географию, климатические пояса, растительность в них. Какие это горы, Татры? Вспомнить не могу, а спрашивать неловко. Помнится, пани Лишкова говорила, что мы едем смотреть моравский карст. Значит мы в Моравии. Моравия это часть Чехии, а в Чехии есть горы Татры, это помню с детства. А может Татры в Словакии?
   Замечаю впереди какое-то движение. Шагах в десяти перед нами дорогу перебегает белка. Галина удивленно вскрикивает, показывает на нее рукой, достает фотоаппарат. Белка бежит медленно, и Галина успевает сделать снимки. Мигает вспышка, пани Лишкова улыбается, она довольна, что нам здесь нравится. Стою и безучастно смотрю на белку. На моем запястье тоже болтается фотоаппарат, но я не хочу фотографировать. Я хочу увидеть пещеры. Никогда в жизни не бывал в пещерах, только читал про Тома Сойера и Бекки Тетчер, заблудившихся в пещере. Объясняю нашей пани свое безразличие к белке, она понимает, снова улыбается, делает приглашающий жест, и мы движемся вперед.
   За поворотом стоит на дороге игрушечный поезд. Это автомобиль, закамуфлированный под паровоз и пара прицепов в виде вагончиков. Водитель выставил локоть и выглядывает из окна, как настоящий машинист. Садимся в вагончик, поезд трогается и медленно едет по дороге. Двигатель работает еле слышно, но вскоре и этот звук теряется за нарастающим шелестом. Понимаю, что это звук водопада, и вскоре, подтверждая мою догадку, в проеме между деревьями проглядывает водопад. Водяная пыль в воздухе становится гуще. Еще один поворот, мы выезжаем на открытое место, наконец видим гору. Довольно крутой склон, мрачные темные скалы, кое-где на склоне прилепились деревья. Гора не высока, метров триста, не больше. Левее видна еще одна гора, с обрушивающимся вниз мощным водопадом. Поток уходит в лощину между горами.
   Прямо перед нами вход в пещеру, темный провал под неприятно нависшим козырьком скалы, перед ним блестящие металлические поручни и вращающиеся турникеты, как на проходной "почтового ящика" советских времен.
   Картинка перед моими глазами идеальная, хоть сразу ее в рамку и на стену. Скалистые уступы гор, водопад, карабкающиеся на склон деревья, тусклый свет пасмурного дня. Приходят в голову кадры каких-то фильмов из детства, про войну и про партизан, чешских или югославских. Сейчас из-за поворота должен появиться фашистский патруль на двух мотоциклах БМВ, солдаты в резиновых плащах и немецких касках, в колясках пулеметы МГ с дырчатыми ствольными кожухами. Мешают только турникеты. Они из какой-то другой жизни, и я стараюсь на них не смотреть. Усилием воли мне удается убрать их из поля зрения.
   Я поднимаю глаза и смотрю вверх. Теперь я вижу перед собой только склон горы. И тут меня накрывает...
  
***
  
   Андрей поднял глаза от земли и посмотрел вверх. Перед ним в темноте просматривался склон горы. В лунном свете, на фоне чуть бледнеющего неба, ясно вырисовывался край уступа. Метров двести - триста, впрочем, в темноте трудно было оценить расстояние.
   "А, в самом деле, сколько же еще ползти им вверх по такой крутизне? Сколько часов мы уже идем?" - мысли тягучие и нудные, как склон горы, устало и замедленно ползли в голове.
   Как всегда в ночной темноте терялись расстояние и время.
   Прежде чем двинуться, Андрей оглянулся по сторонам и прислушался. Справа и слева тишину нарушали шорохи, слышалось прерывистое дыхание, скрип каменной крошки. Посмотрев назад, он увидел двух бойцов своей тройка, замерших в ожидании, когда он двинется дальше.
   "Вот так, - подумал он с удовлетворением, - И нечего вперед лезть, успеете еще полазить".
   - Пошли, - едва слышно прошипел он, и тут же сзади заскрипели камни.
   В нескольких метрах справа раздался придушенный вскрик, что-то зашуршало, и темная тень съехала по склону на несколько метров. Человек на секунду замер, потом, коротко и зло матернувшись, снова пополз вверх.
   Андрей глянул по сторонам. Склон, широкий и ровный, уходил вправо и влево, теряясь в темноте. Угол наклона приближался, наверное, к сорока пяти градусам, и люди, с трудом держась на ногах, то и дело соскальзывали, потеряв равновесие, падали на живот и сползали на три - четыре метра вниз. Казалось, кто-то просто поставил на пути гигантский лист шероховатой фанеры, и нужно было ползти по ней чуть ли не на брюхе, постоянно цепляясь руками за малейшие неровности, чтобы не сорваться и снова не очутиться у подножья. Колонна роты давно развалилась и каждая тройка штурмовала подъем, выбирая собственный маршрут.
   Андрей аккуратно двинулся вверх, и тройка сосредоточенно пытаясь не отставать, последовала за ним.
   "Неизвестно еще, кто из нас больше боится, - думал он, - Я боюсь сорваться и съехать мимо них на пузе. Еще, не дай бог, сшибешь кого-нибудь и за собой утащишь. А они, конечно, боятся отстать и потом просить помощи. Хорошее у нас войско!"
   Сердце давно уже колотилось где-то в горле, руки и ноги тряслись, как у пьяного, и Андрей понимал, что надолго его не хватит. Но должен же когда-нибудь кончиться этот подъем! Несмотря на ночную прохладу, пот катил с него, как в бане. Но вот, подняв в очередной раз лицо, он почувствовал на нем слабое дыхание ветерка. Еще несколько минут и склон стал более пологим, а потом и вовсе превратился в горизонтальную плоскость.
   Андрей выпрямился, посмотрел перед собой и увидел поле.
   "Вот тебе раз... Лезли вверх, а попали в поле", - подумал он.
   В лунном свете четко виднелась низкорослая чахлая пшеница. Впереди, за полем, смутно темнели силуэты гор.
   Теперь стало ясно, что означала та полоса, горизонтально пересекавшая склон горы. Полоса, которую они каждый день видели из крепости. Перед ним, уходя в обе стороны, раскинулась огромная, почти плоская, горная терраса.
  
   Три дня назад они с Тохой сидели на броне андреевой бээмпешки и приглядывали за молодыми солдатами, медленно возводящими дувал на внешнем периметре крепости. Двое размешивали глинистую землю с водой, еще двое подтаскивали камни, а один, самый талантливый, укладывал камни в забор-дувал, пользуясь глиняной жижей вместо раствора. Руководил работами Мурадов, отслуживший год и имевший полное право гонять молодых. Андрей с Тохой отслужили уже по полтора и в работах принимали участие постольку поскольку, как руководители проекта, осуществляя общий технический надзор.
   Полгода назад, когда в батальоне началось грандиозное строительство внешнего периметра - полутораметровой высоты давала, защищавшего машинный парк со стороны вертолетной площадки, Андрей и Тоха сами были в гуще событий, орали на молодых, показывали, как закреплять камни, а иногда сами принимались укладывать глиняный раствор, выравнивать поверхность стенки, пристраивать длинные плоские плитки над намеченным проемом очередной бойницы. Тогда таскали камни и мешали раствор Мурад со товарищи, молодые, недавно приехавшие в батальон с очередной заменой, бойцы. Но прошло полгода, иерархия сдвинулась на ступень, и Андрей со своим призывом превратился вчера в деда, разменял последние полгода службы.
   Теперь, после ночного бражничества по случаю выхода приказа Министра обороны "Об увольнении в запас и призыве на военную службу", головы были тяжеловаты. Но Мурад, тоже переместившийся по сроку службы на ступеньку вверх, рьяно исполнял непривычные для него обязанности надсмотрщика, так что новоиспеченным дедушкам можно было спокойно курить. Развалившись на броне бээмпешки, развернутой носом к строящемуся дувалу, деды лениво перебрасывались замечаниями о навыках и способностях каменщиков.
   - Убери этот камень, чмо! Туда ложи вон тот. А под этот больше глины кидай, - прикрикнул на молодого Тоха.
   Боец, затравлено оглядываясь, неуверенно снял камень и пытаясь сообразить, какой должен занять его место, вопросительно поглядывал на Мурада, сержантов, на горку камней.
   - Да вон тот, чмо тупорылое, - Тоха носком ботинка махнул в сторону лежащего отдельно от других небольшого камня, - видишь, выступ подходящий, как раз по месту ляжет.
   - Да, брось ты, Тох. Сами разберутся, не хуже нас, - лениво сказал Андрей.
   - Куда им! Ты глянь, тупорылые, камня приладить не могут. За всем должен командир приглядывать, - отозвался Тоха, - Эй ты, зараз ты у меня схлопочешь! Я что сказал делать?
   - Да кури ты спокойно, - посоветовал Андрей, - че ты их пугаешь зря? Сам давно ли таким был?
   - Я, Андрюх, никогда таким не был. Потому и до сержанта дослужился.
   - А вдруг они не хотят до сержантов дослуживаться? - подначивал Андрей.
   - Как это не хотят? Как можно не хотеть стать сержантом? - недоверчиво спросил Антон.
   - Ну, не все же хохлы. Не все командовать хотят! - радуясь, что удалось поймать приятеля, закатился смехом Андрей.
   - Ох, Москва, зараз прибью тэбя, - оскалился Тоха, - усе ты мени цеплаешь.
   - Скажи еще: "а ведь я твой командир", - сдерживая смех, сказал Андрей.
   - Та пишов ты, - махнул рукой Антон.
   Тоха, Антон Гордеев, сержант первого взвода, попал в батальон немногим больше года назад, в августе 83-го года. Пришел он рядовым, после карантина в Чаджоу, и за год службы поднялся до сержанта, командира отделения. Сейчас, когда заменялись дембеля-осенники, было понятно, что его назначат заместителем командира взвода вместо уходящего сержанта Крючкова.
   Невысокий, худощавый парнишка, еще недавно смотревшийся так забавно в новенькой панаме с задранными на манер ковбойской шляпы полями, Тоха к осени исходил с ротой все окрестные горы, побывал в стычках с духами, пообтерся, посуровел, обтрепал полученную весной новенькую хэбэшную форму и отпустил небольшие светлые усики. Теперь, в своей распахнутой до пуза гимнастерке и ремне, пряжка которого, по обычаю дедов, болталась гораздо ниже ватерлинии, он являл собой стандартный вид сержанта-хохла. С той лишь оговоркой, что украинцем он был только наполовину, хоть и родился в Сумской области. Говорил Тоха большей частью по-русски, с небольшим характерным южнорусским выговором. Настоящий украинский язык он использовал только в разговоре со своим земляком -полтавчанином Олегом Дудой или с плохо понимавшими по-русски западниками. А еще он прикалывал так своего приятеля Андрея. Хотя частенько Андрею казалось, что на самом деле ридной мовой Тоха больше подкалывает своих земляков.
   Андрей Полевский, тоже сержант, был специалистом, как называли бойцов, окончивших сержантские учебки. Полгода он провел возле Гороховецкого полигона, изучая специальность оператора ПТУРС - противотанковых управляемых снарядов. Какими ветрами средней полосы России занесло такого специалиста в мотострелковый полк было непонятно, но раз уж занесло, то нашлась работа и для него. За неимением у противника бронированной техники, а в полковой артиллерии - противотанковых управляемых снарядов, он был назначен наводчиком БМП - боевой машины пехоты.
   Годами Андрей был старше всех солдат не только своей роты, но, возможно, и всего батальона. До того как уйти в армию, он три года проучился в своей родной Москве в институте, собираясь стать инженером-строителем. На полголовы выше Антона, шире в плечах и вообще крепче, он был сильнее и опытнее приятеля. Но Тоха попал в Афганистан на три месяца раньше Андрея и больше понимал в укладе здешней жизни, в чем-то похожей на жизнь сельскую, непонятную и диковинную для Андрея. С первых дней Андреевой службы в роте Тоха, как бы в шутку, взял над ним шефство и несколько раз уберегал приятеля от серьезных неприятностей, уговаривая не горячиться и не лезть на рожон в поисках правды и справедливости. Оттого ли, что Тоха до армии тоже учился на строителя в техникуме, или от более глубокого родства душ, но подружились они быстро. Теперь, год спустя, Андрей считал Тоху своим лучшим другом.
  
   Ротный возник на стройке неожиданно.
   - Гордеев, Полевский, почему лежите? Встать! Сержант Гордеев, доложите обстановку!
   По интонациям ротного было понятно, что бури не предвидится. Ротный кое-что понимал в солдатской иерархии, в том, что значит для каждого солдата очередной приказ Минобороны. Да и сам он, пробыв в Афгане полтора года, был теперь таким же, как они дедом.
   Антон и Андрей быстро спрыгнули с брони, собираясь с мыслями для доклада, но ротный, будто забыв о них, подошел к забору, пошатал только что прилаженный камень, хлопнул по нему ладонью и уставился на горы, поднимавшиеся в нескольких километрах к югу.
   Так и не решив про доклад, они подошли и встали рядом. Ротный долго смотрел вдаль, потом, повернувшись к ребятам, хитро прищурился и спросил:
   - Нравится горка?
   - Которая, товарищ капитан? - уточнил бойкий Тоха.
   - Вон та, за Сарипульским мостом, - капитан кивнул на горную цепь прямо напротив них.
   - А что, туда полезем? - поинтересовался Андрей, почувствовав нехороший холодок внутри.
Читать дальше ЗДЕСЬ
Категория: Проза | Просмотров: 452 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]