"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2018 » Апрель » 26 » Взлетная полоса
05:00
Взлетная полоса
Бессчетнов Евгений Иванович
Взлетная полоса

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ДО ВЕЧНОСТИ-ОДИН МИГ
Весь израненный, обессиленный, старший лейтенант Павлюков, истекая кровью, распластался на комковатой земле в углублении за старым карагачом и затих. В летной куртке, с защитным шлемом на голове, он припал щекой к прохладному корневищу и лежал неподвижно, так, будто жизнь покинула его. Но он был еще жив, хотя из-за многочисленных ран его ощущения притупились, и он уже не видел ни опрокинувшегося над ним высокого темнеющего неба, ни бородатых душманов в пестрых чалмах, которые высовывались то там, то тут над дувалами в какой-нибудь сотне метров от него,- ждали момента, когда, не рискуя жизнью, можно будет приблизиться к нему, завладеть наконец его бездыханным телом.
Мало же довелось послужить ему в Афганистане, всего три месяца. И все это время ходил ведомым, поднимаясь в небо на реактивном штурмовике: громил огневые позиции, уничтожал караваны, военные базы мятежников, оказывая интернациональную помощь народу этой страны. Семьдесят боевых вылетов. На этом, кажется, его летная судьба закончится.
С тоской подумал летчик, как мало он прожил, - 23 года. Нет, уже не дождутся его ни однополчане, которые, подавленные случившимся, теперь по-мужски сдержанно переживают за него, сбившись кучками на аэродроме, ни отец с матерью и младшим братом, не ведающие ничего в своем далеком Барнауле, ни поселившаяся у них на период его афганской командировки Люба - жена, которая уже носит в себе их первенца...
Охваченный жаром, облизывая пересохшие губы, Константин чувствовал, как с каждой минутой слабеет. Если подстерегающая его банда предпримет новый рывок-атаку, он не сможет отбиться. И сил нет. Но, главное, нечем - боеприпасы кончились. Только граната, последняя граната в его распоряжении. Жить осталось недолго. Что ж, надо суметь достойно завершить свой жизненный путь.
Пульсирующие стуки сердца, болезненно отдаваясь в голове, ударяли все реже и реже. Павлюков сосредоточился только на одной мысли: не впасть бы в вечное забытье раньше, чем он успеет совершить то главное, что задумал.
Неимоверным напряжением воли он заставил себя собрать остаток сил, осторожно, чтобы не заметили мятежники, подтянул поближе к лицу кулак с зажатой в нем гранатой, вцепился зубами в кольцо чеки и приготовился к последней схватке. "Подходите, подходите смелее, сволочи!" - мысленно подбадривал он душманов. И ждал. Оставались, может быть, считанные минуты до того мига, когда, знал он, оборвется его жизнь, когда наконец он исполнит свой последний солдатский долг и перейдет в вечность... В бессмертие...
ГЛАЗАМИ АФГАНСКОГО РАЗВЕДЧИКА
Афганского разведчика товарища Ахмада внедрили в ИПА (ИПА - Исламская партия Афганистана, одна из организаций афганской контрреволюции) не так давно, с полгода назад. Под видом беженца он завербовался в банду маолема Фатаха и прошел военную подготовку в специальном лагере под Пешаваром в Пакистане. После провозглашения руководством Республики Афганистан в январе 1987 года декларации о политике национального примирения главари ИПА, вознамерившись любой ценой сорвать расходящийся с их стратегическими установками наметившийся позитивный процесс, направили в страну десятки обученных и хорошо вооруженных отрядов и групп.
Банда Фатаха безлюдными горными тропами пробралась в густонаселенную Чарикарскую долину и время от времени предпринимала дерзкие кровавые вылазки против народной власти, но чаще - против подразделений афганской армии и ограниченного контингента советских войск, расквартированных в этом районе.

"...Когда ракета "Стингер" поразила шедший вторым штурмовик,- писал Ахмад в своем донесении,- мы бросились туда, где должен был приземлиться парашютист,- к окраине кишлака Абдибай. Еще издали увидели: летчику не повезло. У самой земли он зацепился парашютом за высокое дерево и повис на стропах. Думаю, что был ранен, так как по нему, пока он снижался, стреляли из разных мест кишлака.
Пока летчика окружали, он успел освободиться от подвесной системы и опуститься на землю. Залег в углублении за высоким карагачом. Душманы нашей банды открыли было по нему огонь, но сразу последовали его ответные автоматные очереди. Фатах остановил стрельбу и приказал взять советского офицера живым, напомнив, что в Пакистане за живого заплатят больше. Однако летчик, как видно, не был намерен сдаваться и без колебаний вступил в неравный бой.
Прошло минуты три. "Бросай оружие, шурави, выползай!" - приказал ему главарь банды через переводчика, подобравшегося с группой муджахетдинов на несколько метров к карагачу. В ответ летчик выставил кулак с гранатой и, хотя было далековато, с размаха метнул ее. Осколками было ранено несколько человек. Когда попытались перебежками подобраться к нему поближе, он вновь открыл огонь из автомата. Стрелял экономно, короткими очередями. Видимо, берег патроны.
Скоро в небе появились самолеты и вертолеты. Увидев их, Фатах забеспокоился. Сначала хотел отойти в кишлак, спрятаться, потом передумал, приказал скорее кончать с летчиком. По советскому офицеру били не только из винтовок и автоматов, но даже из гранатомета. Он был уже весь изранен, по-моему, у него не действовала одна рука, однако он продолжал отстреливаться.
Перестрелка длилась в общей сложности около 30-40 минут. Потом у советского летчика, как мы поняли, кончились патроны. По приказу Фатаха к нему устремилась группа захвата. Раздался взрыв еще одной гранаты. Трое душманов остались лежать на земле, остальные быстро вернулись в укрытие за дувал.
После этого, пожалуй, с десяток минут никто из банды не решался рисковать. А летчик лежал \же, кажется, без признаков жизни. Фатах, выхватив кинжал, с несколькими телохранителями наконец сам двинулся вперед. Когда приблизились к нему вплотную, советский офицер повернулся лицом вверх, отпустил, как я понял, предохранительную скобу гранаты. Прогремел взрыв..."
Из душманской банды Ахмада отозвали два дня спустя после того трагического случая. И вот он среди своих. Ничто теперь не угрожало ему. Однако о пережитом вспоминать было жутко. Задумался, склонившись над листком бумаги. Еще минут пятнадцать писал, приводя подробности дальнейших событий. Когда кончил писать, неторопливо перечитал донесение, как бы взвешивая, достаточно ли полно изложил свои мысли, поставил дату, подпись. Принимая от него бумагу, начальник провинциального комитета ХАДа - органов госбезопасности Афганистана, с присущей афганцам степенностью прочитал текст, поблагодарил разведчика, обещал сегодня же ознакомить с содержанием донесения командование ограниченного контингента советских войск.
ГЛАВА ВТОРАЯ
В КРАЮ РОДНОМ
О чем думал, что вспоминал Павлюков в свои последние минуты? Говорят, перед мысленным взором человека в такие моменты проходит вся его жизнь, всплывают в памяти главные ее вехи. Так ли было у Константина? Его знаменитый земляк - актер, писатель и кинорежиссер Василий Шукшин, чье творчество было близко душе Павлюкова, однажды написал пронзительные строки: "Когда буду помирать, если буду в сознании, в последний момент успею вспомнить о матери, о детях и о родине, которая живет во мне. Дороже у меня ничего нет".
Можно с уверенностью предположить, что Константин не мог не вспомнить то, что было бесконечно дорого его сердцу и свято-свою большую Родину и малую, мать, отца, жену, боевых друзей, не мог не попрощаться с краем, где появился на свет, учился и рос, откуда начался его жизненный путь.
Родина К. Павлюкова - административный центр Алтайского края город Барнаул. Здесь он родился 2 августа 1963 года.
Константин любил свой прекрасный город с его прямыми проспектами и улицами, широкими площадями. Со славной историей, революционными, боевыми и трудовыми традициями. Любил величественные сизоватые горы Алтая с гаммой всевозможных цветовых оттенков, прозрачные притихшие озера с упавшими в них голубым небом и снежными вершинами. Любил березовые рощи, куда часто ходил с друзьями, таинственные урочища со звериными следами в траве. Любил колки с зарослями черемухи и калины, душистые земляничные поляны под жарким июльским солнцем, быстрые бурные речки и бобровые хатки по их берегам, яркие горные луга. Где бы он ни был потом, при воспоминании о родном крае ему всегда чудились пьянящие запахи тайги и луговых трав.
Стремясь познать окружающий мир и себя, он еще в детстве спрашивал мать и отца, почему они назвали его Костей, а не как-то иначе. Секрета не было.
Незадолго до рождения первенца Григорий Герасимович и Светлана Григорьевна ходили в местный театр на спектакль. Постановка им очень понравилась. Особенно запомнился главный герой, которого звали Костей. Честный, смелый, принципиальный. И добрый, нежный. Когда родился сын, Светлана Григорьевна, как бы заглядывая в будущее, хотела, чтобы он, когда вырастет, был похож на того героя из пьесы. И предложила назвать его Константином. Муж согласился.
Семья у них интернациональная. Отец - русский, мать - армянка. Григорию было 26 лет, а Светлане 18, когда они в 1962 году вступили в брак. В 1963 году у них родился Константин, три года спустя - второй сын, Владислав.
Категория: Проза | Просмотров: 104 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]