"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2018 » Октябрь » 2 » ВЗВОД
07:07
ВЗВОД
А. Осипов

По рассказу гвардии майора
Игоря Саржевского
ВЗВОД
Два свежевыкрашенных в камуфляж вертолёта, тяжело оторвавшиеся от раскалённых бетонных плит, с одышкой тянули в прохладную вышину взвод гвардии лейтенанта Сергея Лозы. Сергей, прислонившись к дрожащей стенке салона, невесело думал о свалившихся в последнее время на его ребят «неудачах».
- Батальон вылетает завтра, в самое пекло, в «зелёнку». Ребята немало хлебнут, прочёсывая кишлаки, а они опять на «блок» в горы.
- Просидим два дня, а потом снимут, вот и вся война,
- грустил взводный, поглядывая в иллюминатор.
Вертолёты купались в голубом мареве между белыми блинчиками облаков. Внизу, почти рядом, плыли вершины гор, на высоких хребтах лежал снег. Вылетали в полдень, было очень жарко, за пятьдесят. Пот всё ещё струился по мокрым подмышкам и по ногам в ботинки. Хотелось, как всегда, воды или чего-нибудь прохладного.
Солдаты спали, уткнувшись, кто во что, своими молодыми и поэтому особенно хорошими лицами. Штурман заглянул в салон - хотел попросить закурить, но Сергей показал рукой: Не буди, «братва» спит, впереди - работа с лопатой и киркой на позициях.
Сергей открыл иллюминатор. Свежий воздух хлынул вовнутрь, и через несколько минут всем стало холодно, кое-кто проснулся. Подождав немного, он прикрыл сквозняк, оставив тонкую струйку блаженной свежести, сочившийся по стенке салона.
Вершины закончились. Под «Ми-восьмым» и рядом навстречу неслись горки и горушки. Узкая синяя полоска горной речки поблёскивала между зелёными лоскутами виноградника. Маленькие длинные домики без верха - сушилки, чередовались с широкими приземистыми жёлтыми постройками. Они выступали из зелени плоскими округлыми крышами с круглыми маленькими бортиками по краям. Кое-где виднелись голубенькие нитки арыков и светло-коричневые цепочки глиняных дувалов - заборов, выполненных из смеси глины и соломы, древнего строительного материала, называемого «саман».
Ну вот, кажется, и приехали, - подумалось Сергею, и все неожиданно проснулись. Солдаты потягивались в прохладе салона, готовясь вновь окунуться в сухой знойный воздух. Пять минут назад они имели разные выражения загорелых и обветренных лиц: недоумения, грусти, покоя любви, ожидания или просто невинности. Неизменными оставались их носы: курносые, длинные, с горбинкой и без, короткие, кривые, прямые и другие, знакомыми чертами их матерям и любимым. Все спали и не спали одновременно, представляя себя где угодно, но только не здесь... Каждый третий носил белые, выгоревшие на солнце, небольшие усы, какие бывают у молодых людей, ещё не знающих толком, нужно ли это, или просто красиво. Плотного телосложения солдат сидел на зелёных ящиках в конце салона, похозяйски вытянув ноги и обхватив икрами ног стоящий на сошках пулемёт. Он видел сквозь дрёму лицо знакомого штурмана и заранее знал, что на выходе тот попросит закурить, и нельзя будет «зёме» отказать, и пацаны будут чертыхаться, подавая ящики через их головы, как было уже не раз. «Толстячок» искал сигареты в карманах куртки, пытаясь залезть руками под своё снаряжение, проклиная тех, кто выдумал такое неудобное, с потайными карманами, плотное военное обмундирование. Чёрные высокие ботинки из толстой кожи слегка жали ноги, а взамен лежали кеды и кроссовки. На строевом смотре, перед вылетом, старший начальник из Кабула строго приказал всем обуть ботинки и одеть полевую форму, как будто впереди были показные занятия по тактике.
Он даже не спросил больше ничего. Начальник, видимо, мыслил: Это - незначительная задача. Проще выражаясь, - «лафа»: немного покопать и «чуть-чуть» помахать киркой.
А.Осипов взвод 2
Сергей всматривался вниз, мысленно сверяя карту со знакомыми по прошлым операциям местами. Вдруг большая жирная капля машинного масла шлёпнулась ему на правое колено, расплывшись грязным пятном. Он не успел поднять глаза, как две такие же кляксы заняли место рядом с первой на свежевыстиранном полевом обмундировании из «хэбэ».
- Вот колхозники! - подумал Сергей. - Не вертолёт, а трактор старый. Ну не везёт, так не везёт.
Вертолёты осторожно делали круги над небольшой, но довольно крутой горкой, стоящей немного вдали от остальных. Она выгодно нависала над ними и единственной в этом месте дорогой из «зелёнки» к перевалу. Солдаты её узнали: некоторые из них были здесь полтора месяца назад, на операции.
Тогда они шли через перевал, и душманы с этой горы обстреляли армейскую колонну. Пришлось воевать полдня за право проехать по дороге. Теперь им предстояло защитить местную «трассу жизни».
Не заметив ничего подозрительного: каких-нибудь бликов от всяких там «стёклышек» или оружия, или пятен от выброшенной земли среди «камушков» на склонах, лётчики начали снижение. Вскоре вертолеты зависали в метре от вершины. Взвод торопливо покинул машины. Сделав на прощание пару бодрых пируэтов в воздухе, «вертушки», сверкая винтами и разбрасывая в стороны длинные и тонкие, красные дымные шлейфы, направились домой.
Они быстро растаяли в синеве, унося забытый в спешке трофейный спальный мешок лейтенанта. Это было, по мнению Серёги, крупной неудачей. Спать-то на чём было, а вот что касается скорпионов и фаланг, в избытке притаившихся под камнями, это уже дело каждого: прятаться, завернувшись в нечто, или пугать запахом «соляры» от танкового комбинезона, овечьей, там какой-то шерстью или, простите, на «фиг» посылать, за неимением...
- Ну что, стоит подождать лишнюю минуту? Третье невезение, - чертыхнулся он,
- Вечно сорвутся как с х... и скорей домой, на обед.
Немного погоревав о потере, Лоза осмотрел гору и указал каждому из двенадцати своих солдат, дружелюбно называемых им, «орлов», огневую позицию. Потом он нашёл место, удобное для наблюдения, и решил оборудовать свой командно-наблюдательный пункт командира взвода (КНП). Включили радиостанцию. Она отозвалась знакомым голосом дежурного радиста, а через минуту строгий баритон командира батальона осведомился об обстановке и сообщил, что на усиление Сергею, вместе с питьевой водой и ужином, вылетел на вертолётах приехавший из отпуска замполит по имени Саша. На этом разговор закончился.
Через полчаса прилетела пара вертолётов «Ми-8». Вскоре, после короткой разгрузки одного, когда другой вертолёт, защищая его, кружил пируэтами в вышине, звук их винтов растаял в горной дали. Два лучших друга сидели у большого, покрытого мхом, валуна и оживлённо обсуждали события прошедшего месяца. Солдаты, тем временем, углубились на метр в землю и достигли массива скалы, сверху окопы пришлось обкладывать крупными камнями.
Сергей обошёл всех бойцов и поставил задачу. Он определил порядок наблюдения и освещения местности, открытия огня и прочее, прочее, прочее, изрядно разбавив сухой язык боевого устава шуточными высказываниями в духе «Науки побеждать» русского военного гения генералиссимуса Александра Суворова. Вернувшись, лейтенант опустился на дно своего КНП, где замполит роты заканчивал разогревать на небольшом огне тушёнку и чай во фляжке.
Начинало темнеть. Солнце, в полдень залившее всё вокруг слепящим светом, опустилось к дальней вершине и высвечивало над горизонтом, сквозь длинные перистые белые облака, большим жёлтым шаром. Оно ещё постояло немножко, постепенно обгрызаемое острыми краями гор, и, зловеще моргнув несколько раз красным глазом, исчезло. Быстро гасли все краски заката. С полчаса горячий ветер, поднимаясь вверх с раскалённых склонов, обдувал мокрые и грязные от пота лица и голые спины работавших солдат, а потом куда-то исчез и он. Сумерки были короткими. Звёзды зажглись «нахально» быстро, не дождавшись ухода главного светила. Уже до заката самые смелые из них были видны сквозь лёгкие обрывки облаков. Они быстро являлись даже там, где ещё горели последние красные сполохи.
А.Осипов взвод 3
Ночь, царственно попробовав утопить всё в чёрном бархате и тишине, быстро отступила с вершины, оставив за собой право на владение всем пространством внизу.
горы показался кривой месяц и завис серпом вниз, будто кто-то им замахнулся. Он осветил солдатские окопы и вытянул от крупных камней длинные чёрные тени. Большие звёзды низко нависали, освещая горные склоны. Снизу, из темноты, потянуло хорошо ощущаемой прохладой.
Радист и командир отделения старший сержант Игорь Воробьёв, зябко поёживаясь, торопливо одевали снаряжение поверх обмундирования и негромко переговаривались. Бывший пулемётчик давно уже командовал отделением, но с родным ПК (пулемёт Калашникова, ленточный) расставаться не захотел. Сейчас его пулемёт стоял в окопе, поблёскивая от лихой жизни белой, бывшей когда-то воронёной, сталью при звёздно-лунном свете. Офицеры и солдаты вместе поужинали, посетовали о том, «о сём»: о Союзе, о женщинах — путёвых и непутёвых, осторожно закурили, дружно собирая в одну из трёх «цигарок» высыпанный табак из сигарет «Памир», называемых по-армейски «год за три».
- Василий, давай на связь! - позвал радиста Лоза, глянув на часы, - Воробьёв, смотри в оба, а мы с замполитом пройдёмся, глянем на позиции.
Выбравшись наверх, офицеры пошли от окопа к окопу.
- Как тихо, Сергей! - Александр полной грудью вдохнул свежий горный воздух.
- Отвык я от такой тишины дома, в Союзе, цивилизации.
- Сейчас станет громко и светло! - весело сказал Лоза и выстрелил вверх из сигнального пистолета. Ракета, описав дугу, осветила близкие горки. огромные тени от валунов торопливо поползли в разные стороны, через мгновение ночь опять поглотила склоны и близкие вершины. Никто не спал. Офицеры вернулись на КНП. Солдаты покуривали, всматриваясь в темноту, раскладывали магазины для удобства: отдельно трассера и обыкновенные ракетницы по цвету огня, в сторону - белые, называемые на войне «осветилками».
- Товарищ лейтенант! - Воробьёв облокотился на перевязанный изолентой приклад ПК.
- Что-то внизу шелестит, раза три слышал. В голосе была озабоченность и просьба проверить звуки в темноте пулемётной очередью.
- Проверим, Игорь? Давай гранату! - Лоза взял половчее, рычагом в ладонь, кругленькую боевую гранату РГД-5. Медленно отогнув железные усы запала, вырвал кольцо и, размахнувшись, с силой метнул гранату под гору. Ближе к полуночи ещё больше посвежело, поэтому все солдаты сидели между тёплых камней возле окопов, спокойно ожидая взрыва. Они не знали, что это были последние четыре секунды тишины. Блеснула вспышка и тотчас же ночь взорвалась рокотом десятков автоматных очередей. Светлячки трассирующих пуль потянулись снизу, замелькали над головой, рикошетируя от камней, с воем уходили в ночь.
- Вот это да! - произнёс Лоза, как и все прочие, уже сидя на хорошо освещённом от пролетавших над головой трассеров дне. Он лихорадочно попытался достать пустую гильзу из ракетницы, но его опередили. Несколько жёлтых и белых ракет взвились вверх, залив всё вокруг ярким светом, отлично освещая дорогу внизу, крутые и пологие склоны. В следующее мгновение стрелял весь взвод.
Снизу от дороги зигзагами, от валуна к валуну, уже не таясь, во весь рост бежали душманы. Окончательно Лозу привёл в чувство грохот пулемёта над головой. Воробьев бил короткими очередями, часто уточняя наводку по цели, как это делают опытные пулемётчики, машинально, в силу привычки, обретённой на войне. Как только померк свет первых «осветилок» и трассеров, Лоза выстрелил белой ракетой и кинулся к окопчику радиста.
- Василий, давай к Воробьёву! - скажи ему, что я сам «свяжусь».
Радиостанция не отозвалась привычным шорохом эфира. Лейтенант проверил аккумуляторы, установку частоты, потряс наушники, включил и выключил питание. Ослепнув от ракет, он возился и возился с ней во тьме окопа, пока пальцы случайно не нащупали рваную дыру в корпусе. Отбросив в сторону теперь уже ненужный ящик, он пополз на КНП.
А.Осипов взвод 4
Плотного организованного огня «духи» не выдержали, залегли, попрятались за камни, и теперь прицельно постреливали по позициям взвода. Воробьёв отвечал им в своём стиле - короткими очередями, часто меняя место. Не молчали и другие. Стрельба ослабевала в темноте и разгоралась при свете ракет, но их запас таял с каждой минутой, патронов, впрочем, тоже. Ночь только начиналась и ни одна живая душа в мире, может, кроме их матерей, не знала, что происходит с ними в этой стране, в горах, на безымянной высоте.
- Замполит где? - крикнул Лоза и, наконец, вспомнил о своём автомате, стоящем в углу КНП.
- Побежал к Мкртчяну! - обернулся Воробьёв.
- Василия, радиста… в живот... Перевяжи! - лейтенант взялся за пулемёт.
раздался тонкий пронзительный вопль, и «духи» с криками бросились вперёд. Они приблизились настолько близко, что при свете ракет стало хорошо видна мятая, в складках, одежда в самых необычных сочетаниях Азии и Европы. Сергей дал очередь по самому ближнему, бегущему открыто по склону. Человек в халате, перепоясанный патронташем, с разбегy ткнулся лицом в камни, выронил автомат, перевернулся на спину и, хватаясь обеими руками за живот, покатился вниз. Сергей стрелял, отыскивая среди валунов тёмные фигуры, отвечая короткими очередями на вспышки. Он не видел, как Воробьёв взял его автомат и через минуту осел, уронив голову на грудь, хрипло выдохнув при этом: «К-к-к-ксюша»
Радист набивал ленты патронами и, поправляя сползающую на глаза каску, подавал их наверх. Они были скользкими от его крови, кусками по пятьдесят-сто штук. Иногда он хватался за живот, повторяя от боли: «Мама, мамочка, милая...» и снова принимался набивать кажущиеся очень длинными ленты. Сергей помогал радисту, наклоняясь в темноту за очередной лентой и разрывая при этом несколько пачек патронов в россыпь.
«Духи» снова залегли и снова вели огонь из-за камней. Пулемёт отвечал скупо, коротко, патронов оставалось немного... Воспользовавшись передышкой, подполз замполит, как Александр себя называл «боец, только политический»:
- Мкртчян убит, Масютин...
Он наклонился к Воробьеву:
- в горло. Я к Петрову. Дай магазина два. Держись!
Александр стал быстро рассовывать пачки с патронами по карманам. В это время душманы кинулись на окопы снова. Лоза лихорадочно дал длинную очередь. Лента отработав, yпала на камень. Он вставил новую ленту, но затворная рама не пошла назад: раскалённый ствол тускло светился в темноте.
Сергей обернулся к другу, хрипло крикнул:
- Всё, конец! Пулемёт дал клинка! Саша, всё!
Вспышка огня толкнула его в спину, потом что-то с силой швырнуло тело назад, на мелкие, выступающие камни. В глазах вспыхнуло белое пламя и стенка окопа поползла вверх.
- Серёга, не падай! - Саша тряс его за плечи, - Не умирай, я прошу!
- Василий, перевяжи!
Он отпустил его, когда увидел открытые глаза. Радист зубами разорвал пакет и засунул бинт под «хэбэ», лишь один раз пропустив липнущую марлю вокруг тела. Замполит стрелял без передышки. Сергей взял из рук Воробьёва свой автомат и встал рядом.
- Давай, давай, Серёга! - Саша не прекращал огня ни на полминуты, быстро перезаряжая новые и новые магазины, успевая пустые бросать в одно место, в надежде, что успеет ещё их зарядить. Лоза увидел их в десяти-двадцати шагах от себя. Они молча бежали в последнем броске, не стреляя. Сергей присел, нащупал в боковом кармане шитой под заказ у полкового портного из хлопчато-бумажной ткани армейской куртки ребристые бока гранаты Ф-1, называемой «лимонкой», и в это время «духи» навалились сверху.
Русский мат соединился с истошным, пронзительным криком, афганским «Алла-а-а...», превращаясь в рык... Он видел краем глаза, как замполит «полоснул» последней очередью в упор и свалил двоих «духов». Затем его ослепила мощная вспышка…
А.Осипов взвод 5
Сергея вытащили наверх, били ногами, пытаясь скрутить руки. Он вырвал одну, перевернулся на спину, вскочил и изо всех сил ударил «лимонкой» державшего в лицо, попав чуть выше бородатого рта. Человек обмяк и упал в камни. Лейтенант вскочил на ноги, но к нему кинулись ещё двое. Сзади прогремела длинная очередь, обожгла ноги. Он лихорадочно начал рвать кольцо гранаты, бросил её в их сторону, повернулся, вспышкой взрыва был отброшен, сбит с ног и покатился вниз по склону.
С рассветом прилетели четыре пары пятнистых вертолётов и высадили роту на горку, где ещё вчера была позиция взвода. Лейтенанта нашли последним, на носилках перенесли к «вертушке» и, когда перевязывали, он открыл глаза. Взводный молча смотрел на комбата.
- Они прошли через Вас на прорыв...
Комбат не знал, что сказать ещё, добавил сухо, спустя минуту:
- Ушли, но не все, человек двадцать Вы положили.
- А как, мои? - прошептал Сергей.
- Только ты.
…………………………………………………
Рокочущая пятнисто-полосатая стая уносила домой шагнувший в вечность взвод лейтенанта Сергея Лозы.

Шёл 1981 год. Ежедневно, в шесть часов утра, радиостанции СССР на весь мир вещали гимн Советского Союза. В этот день, на рассвете, ишаки в древнем городе Кундузе кричали громче обычного. Впереди было ещё восемь лет Афганской войны, на которой подвиг и позор, кровь и карьера, отвага и подлость стояли рядом.
Спустя десять лет, советские политики «планетарного» масштаба, авторы «перестройки» и распада страны, назовут всё это «ошибкой». Писатели «вольного пера» обзовут участников этой войны преступниками. «Большое» военно-политическое начальство тех лет будет в растерянности взирать на чужие искалеченные души и судьбы, а рядовой люд лишится созданной руками и кровью отцов и дедов могучей Державы - Союза Советских Социалистических Республик…
Последствия «перестройки», события военных конфликтов, превратят в ничтожно малые понятия обыкновенные, самые важные человеческие ценности: Родина, семья и любовь, право на жизнь и защиту родных и близких. Массовые человеческие жертвы в событиях новейшей истории жёстко продиктуют людям вновь и вновь искать путь к миру и процветанию…
г.Кубатлы.
Территория Особого района локального
военного конфликта.
Азербайджано-армянская граница
Февраль, 1989 год.
Категория: Проза | Просмотров: 101 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
0  
1 NIKITA   (02 Окт 2018 07:13)
Осипов Александр Андреевич
02.1983-01.1985
ЗКПЧ ремонтной роты

Страница на сайте ЗДЕСЬ

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]