"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Май » 16 » За речкой шла война…
07:12
За речкой шла война…
Николай Прокудин
За речкой шла война


 

Об авторе

Родился в 1961 году в Кемеровской области. Ветеран войны в Афганистане, награжден двумя орденами «Красная Звезда», медалями, майор запаса.

Предисловие к повествованию

Все события этой книги происходили для кого-то давно, а для меня – будто вчера. Те годы кто-то называет «застойными», кто-то – «старыми добрыми временами», а для некоторых это «период расцвета развитого социализма». Мой рассказ может показаться выдумкой, насмешкой или даже глумлением над армией. Такого, мол, во времена построения социализма не могло произойти, а моральный облик советских людей всегда был образцовым. Увы, мои друзья. Хотите верьте, хотите нет, но всё изложенное на этих страницах – чистейшая правда. И я отношусь с симпатией к большинству из персонажей.

В те времена официальная пропаганда вещала: «пшеница колосится на полях, тучные стада коров дают рекордные надои молока, в шахтах совершаются трудовые подвиги, сталевары выплавляют стране миллионы тонн стали». Но реальная, настоящая жизнь людей была иной и шла своим чередом. Партией предписывалось жить в соответствии с «Кодексом строителя коммунизма», но люди жили в соответствии с собственными принципами (или обходились без них). И жизнь их была наполнена почти шекспировскими страстями. Жизнь с кем бы то ни было и где бы то ни было. Пусть и в далёком военном гарнизоне на задворках Советской империи – пыльном, грязном, унылом, нищенском. События, происходящие там, – это и комедия, вплоть до фарса, и драма, вплоть до настоящей трагедии. Всего понемножку. Но всё это было….

Пролог

Велика столица, а отступать некуда. То есть как раз есть куда – кругом дома и дома, проспекты и проспекты, площади и площади, переулки-закоулки. Но Никите-то нужен конкретно сад «Эрмитаж», а где его?.. Самостоятельно не нашел бы ни за что. Либо нашел бы – кто ищет, тот всегда найдет! – но объявился там аккурат к окончанию встречи ветеранов: «Здрасьте! – А мы как раз уже расходимся!». Проводник нужен. А кто, как не Вовка Кирпич! Благо, товарищ жил в военной общаге при Академии, а уж где эта общага, Никите было хорошо известно…

Вовка Кирпич, бывший подчиненный Никиты по Афгану, в пору командования взводом был редкостный раздолбай и сорвиголова. Впрочем, десять лет спустя, может, изменился в корне? Как-никак, ныне – большой чин, подполковник, слушатель элитного военного вуза.

Но язык с трудом повернулся, когда Никита на вахте осведомился у дежурного по общежитию:

– Где я могу найти…подполковника Кирпичина? Переговорить с ним…

– Подполковника? Кирпичина? – дежурный ухмыльнулся. – Кирпича, что ли?

– Ну, или так. Кирпича, если такой есть… – Судя по ухмылке дежурного, старинный приятель Никиты мало изменился за десять лет, разве что в худшую сторону.

– Такой есть. Найти-то вы его сможете. А вот переговорить…

– Мы с ним созванивались, он меня ждет. Я… издалека.

– Да пожалуйста! Жалко, что ли! Только… Его сегодня на рассвете четверо принесли, положили…

– Как?! – Перед глазами вдруг возникла фигура бездыханного Кирпича, который, надо же, весь Афган прошел вдоль и поперек и живым вернулся, а тут… Что? Дорожно-транспортное? Сердце? Орава шпаны?

– Ка́ком кверху! Собутыльники приволокли. Отметил, блин, День Победы. С группой ветеранов. Три часа назад «му» сказать не мог, а вы – поговорить! Это не раньше, чем к вечеру, когда очухается.

– Чёрт! Как же так! Мы ж как раз сегодня собирались отметить… Встреча однополчан… Чёрт!

– А Кирпич у нас всегда – с опережением графика и перевыполнением плана… Вы поднимитесь на двенадцатый этаж. Комната тысяча двести девяносто один.

Лифт, как водится, не работал. Пешком, пешком. Медленно и печально. Медленно – потому что спешить теперь Никите, собственно, некуда, если Кирпич мертвецки пьян и лыка не вяжет. А печально тоже как раз потому, что спешить некуда. На встречу однополчан он без проводника Кирпича так и так не успевает. Кто не скитался по Москве, донимая встречных-поперечных вопросами «как пройти? а где это? а случайно, не подскажете?», тот пусть и не пробует, поверив на слово.
 

Дверь открыла женщина:

– Вам кого?

– М-м. Вашего… мужа, наверное. Это квартира Кирпичиных?

– Не квартира. Это номер общежития.

– Но… Кирпичин Владимир… Он здесь живет?

– Этот гад здесь не живет!

– Простите…

– Этот гад здесь только ночует! Когда ночует! Гад!

– Я, простите, не вовремя?

– Смотря зачем вы…

– Видите ли, я издалека. Приехал на торжественное мероприятие – «Десять лет без войны». Мое имя Никита. Ромашкин.

– А-а-а, слышала о вас, проходите. Но он спит, гад. Будите, если у вас получится. Спальня там.

Никита прошел через «предбанник», служивший кухней, столовой, коридором и прихожей одновременно. В спальню. Её сотрясал богатырский храп, заглушающий все остальные звуки утренней Москвы из открытого окна. Крупномасштабный Вовка валялся поперек двухъярусной кровати в позе морской звезды. Правая нога в туфле – на полу, левая в носке – на простыне. Целиком никак не помещался Кирпич на обычной кровати для обычного человека. Во всяком случае, не в позе морской звезды. Опухшее багровое лицо. Полуоткрытый булькающий рот. «Плёночные» глаза. И перегарная вонь. Водочку с пивом потреблял, Кирпич ты наш «ершистый»? И ещё в каких дозах!

– И часто он так пьет? – Никита спросил с сочувствием к хозяйке и с осуждением хозяина. Чтобы ненароком не подумали, что вот и он тоже… и вообще все мужики сволочи…

– Регулярно. То однокурсники, то академики, то ветераны, то какие-то бандиты. Он ведь ещё и руководит этим… как его? Охранным агентством, вот! Рестораны, казино, банки. Не знаю даже, на занятия в Академию он, гад, вообще ходит? Или просто деньги там суёт кому надо, чтоб его отмечали в журнале. У-у-у, гад! Храпит, как… как Горилла!

– А гориллы храпят?

– Храпят. И гориллы, и слоны, и бегемоты, и… кирпичи! Детям хотя бы дал заснуть!

Только тут Никита заприметил две мордашки, пацана и пацанки, на втором кроватном ярусе. Они с интересом смотрели на гостя, высовываясь из-под одеяла.

– Брысь! – прикрикнула мамаша, и детишки юркнули в «укрытия», натянув одеяла на головы.

Никита взялся за нос спящего приятеля тремя пальцами и слегка потрепал.

Кирпич чихнул и, не открывая глаз, отмахнулся огромными лапищами, словно отгонял назойливую муху.

– Кирпич! Подъём! Рота, подъём! Тревога! – протрубил Никита в полный голос.

Без толку.

– Без толку! – сказала жена Вовки. – Пока не проспится, не проснётся.

– О как? По-другому попробуем… – Никита набрал в лёгкие воздух, но не проорал, а шипящим громким шёпотом издал: – Духи! Кирпич, духи! Окружают! Пулемёт, Кирпич! Тащи пулемет!

Подполковник Кирпичин дёрнул глазом, приоткрыл щёлочку, очумело окинул взглядом комнату и пробормотал:

– Сейчас! Сейчас-сейчас!.. Держитесь! Ленту мне! Пулемётчик! Где лента? Лента где?!!

– Ну вот, – Никита жестом «умыл руки», будто хирург после тяжелой, но успешной операции, – прогресс налицо. Сейчас мы ещё… – Он форсировал голос: – По машинам!!! Быстро грузиться!!! Где Кирпичин?! Опять пьян?! Под суд отдам!

– Здесь! Я здесь! – вскинулся полковник Кирп… да никакой не полковник, а взводный Кирпичин.

– Встать! Смирно! – гаркнул Никита.

Крупномасштабный Вовка с усилием сложился пополам и, держась за перила верхней кровати, приподнялся и распрямился во весь двухметровый рост. Разомкнул глаза, хлопнул ресницами, потёр ладонью «морду лица». Узнал:

– Никита?! Ты откуда здесь? Какими судьбами? Как ты меня нашёл?

– Да, Вова, это уже диагноз! Совсем белый и горячий. Мы же с тобой неделю перезванивались-договаривались. Нам сегодня на банкет идти. Я тащусь через пол-России! И что я вижу?! Живой труп! И пьяный к тому ж!

– Ладно, прекрати! – Кирпич рухнул тяжелым задом на матрас и вытянул перед собой ноги. С удивлением посмотрел на свои конечности, обутые по-разному. Почему-то снял не туфлю, а носок.

Пацан и пацанка, подглядывающие в какую-то известную только им щелку сверху вниз, хихикнули. Мать двоих детей тоже – непроизвольно.

Кирпич натужно посоображал. Исправился. Снял туфлю. Подумал и содрал второй носок. Похлопал себя по щекам ладонями.

– Опохмелиться бы, Валюх? – жалобно попросил супругу.

Ага, Валюха. Валентина то есть. Вот и познакомились.

– Перебьёшься! – отрезала Валентина.

– Видишь, командир. Совсем меня здесь не жалеют и не любят. А я босой… несчастный… как… Лев Толстой!

– В зеркало глянь, Лев Толстой! – хмуро сказала супруга. – Образина! Нет, ты глянь, глянь! И сам подумай, за что тебя любить! Тем более жалеть!

Кирпич по инерции покорно пошел к трельяжу, повертел перед ним образиной:
 

– Морда как морда! Могло быть и хуже!.. Ну, не Лев Толстой, не Лев.

– Верно, не лев. Лев половой гигант и царь зверей! А ты пьёшь и спишь…

– Ладно, Алексей. Между прочим, член Президиума Верховного Совета!

– Ты? – Никита еле сдержался, чтобы, в свою очередь, не хихикнуть.

– При чём тут я?! Алексей. Толстой. «Буратину» читал?

Никита-таки не сдержался. Хи-хи!

– И ты туда же… – со вселенской грустью произнес Кирпич. – Все вы заодно. И она, и они, и теперь ты! – Он обвиняюще затыкал пальцем в жену, в пацана с пацанкой, в Никиту. – Если пришёл для того, чтобы издеваться над больным человеком, мог бы вообще не приходить.

– Кирпич, я не за тем пришел. Я не издеваться пришел. – Никита взял тон психиатра, успокаивающего тяжёлого пациента.

– Да? И чем докажешь?

– Т-то есть?

– Какие у тебя планы на сегодня? – уличил Кирпич. Типа: ага, попался! и сказать тебе нечего!

– Планы?! – тут Никита возмутился. И раздельно, как для тугодумов, произнес по слогам: – Тор-жест-вен-ное собрание и банкет ветеранов дивизии!

– Какой дивизии?

– Нашей! Баграмской!

– А-а-а, точно! Я-то всё думаю, где мы с тобой вместе служили! В мозгах заклинило.

– Заклинило. И перекорежило. Опух от водки! Иди, умой рыло, а то опять выключишься из реальности!

Кирпич направился в ванную, снимая на ходу штаны и рубашку. Запутался в одной штанине, покачнулся и сильно ударился плечом о дверной косяк, вызвав новое общее «хи-хи».

В те пятнадцать минут, что он фыркал и плескался под душем, жена продолжила сетования на непутевость мужа.

– Хватит стенать! – рявкнул Вовка, появившись из ванной. – Впервые человека видишь и сразу на жалость берешь! Хоть знаешь, кто он? Мой бывший замполит. Зверь, а не человек! А ты – на жалость… Никита, не слушай ты её! Я хороший!

– Ладно, хороший! Одевайся и в путь!

– В путь?

Однако Кирпич начинает доставать.

– В сад «Эрмитаж»! Ты же сам мне приглашение выслал. Почтой!

– О! И дошло? Надо же!.. Точно. Нас ждут. В «Эрмитаже». Ну? И чего тогда расселся? Пошли!

– Куда пошли?! – воспротивилась Валентина. – Тебя качает, как… На ногах не стоишь! Сядь, поешь, а потом можете идти на все четыре стороны! Иначе после первой рюмки сразу развезёт! Никита, вы присоединитесь?

Гм, к рюмке или к завтраку?

Никита с Кирпичом сели за стол, быстро перекусили яичницей с сосисками.

– Ну, всё! – Чмокнув жену в щеку, Кирпич потянул за собой гостя – на выход, на выход. – Пошли, пошли! А то меня в этом доме совсем зади… дискредитируют! В твоих глазах!

В глазах Никиты Кирпич дискредитировал себя сам похлеще кого-то стороннего.

– Понимаешь, Никит, она меня пилит, а я не виноват! – Уже в коридоре застегивая рубашку, на ходу Кирпич стал сам себя реабилитировать. – Как не пить, если каждый день вынужден спаивать всех подряд: милицию, чекистов, чиновников, бандитов, военное начальство из Академии. Я же ещё и охранным предприятием руковожу. Ну, по умолчанию, конечно, как бы нелегально… Мороки уйма, что ты!

– Погоди, Вовк! Мы правильно идем?

– Правильно, правильно! Верной дорогой идёте, товарищи! Нет, вот ты скажи, как жить-то?! На жалованье полковника, да с двумя детьми, да с женой-домохозяйкой, да в Москве!

– Мы верно движемся? В «Эрмитаж»?

– В «Эрмитаж», в «Эрмитаж»! Думаешь, я совсем ку-ку?! Я тебе больше скажу – нам не в питерский Эрмитаж, где «Даная», а в московский, где садик и товарищи по оружию… Потому что мы – в Москве! Молодец я? Соображаю?

– Молодец. Соображаешь. Нас в метро пустят?

– В метро-о? Да ты что?! Посмотри на меня! Какое метро?! И… под землю всегда успеем. И чем позже, тем лучше! Не-ет, мы сейчас на автобусе пару остановок, потом пешочком чуток… О! Автобус! Наш. Сели… Нет, ты слушай, Никит! У меня же риск – каждый день. Курируем игорные заведения, рестораны, гостиницы… много чего еще. На той неделе одного моего охранника подранили из обреза. Позавчера другого моего хлопчика рубанули – топориком в спину, насовсем, блин! Вот мы хлопца поминали-хоронили и напились… Да в меня самого – и стреляли! и гранату под машину подбрасывали! Не, если б хотели убить – убили бы. Так, предупредили…

Пассажиры автобуса каменели в тщательно демонстрируемом равнодушии – Кирпич громкость не убавил, говорил в прежний полный голос. И облегченно выдохнули только когда жутковатый шумный верзила засёк: «О! Наша остановка, выходим!».

Теперь, значит, ещё пешочком чуток?

– Вовк, нам куда теперь?

– Туда! – уверенно махнул Кирпич рукой. – Да ты не дергайся, Никит! «Автопилот» не подведет!

М-да?

Да. Как ни странно, «автопилот» не подвел. Вот ты какой, сад «Эрмитаж»!

Категория: Проза | Просмотров: 160 | Добавил: NIKITA
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]