"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2016 » Июнь » 6 » ЗАСТАВА В ОГНЕ
05:00
ЗАСТАВА В ОГНЕ
Владимир Брагин, Александр Хорт

ЗАСТАВА В ОГНЕ

Глава 1
Заколдованный круг

Участок таджикско-афганской границы, контролируемый заставой капитана Аскерова, и раньше считался местом беспокойным. А уж в последнее время, когда наркокурьеры обнаглели до предела… Прежде они выбирали для перехода темное время суток или праздничные дни, когда была надежда на то, что пограничники ослабят бдительность. Тут уж приходилось учитывать их расчеты, даже в новогоднюю ночь выходить в дозор. Сейчас же переплывали Пяндж, естественную границу, прямо среди бела дня. Участились и похищения людей из близлежащего кишлака. Буквально вчера пропал Назар Шарипов, отец Лейлы, невесты начальника заставы Мансура Аскерова.

Лейтенант Жердев сразу узнал приехавшего из районного центра следователя: это был тот самый, который разбирался с делом застреленного недавно милицейского лейтенанта Салтана Пирмухамедова. Поскольку позвонили в розыскной отдел и сообщили о похищении Назара с заставы, следователь первым делом пришел в кабинет начальника. Потом Жердев, по просьбе капитана, проводил следователя к дому Шариповых.

Бедной Лейле уже десятый раз приходилось повторять то немногое, что она о похищении знала. Все сводилось к тому, что отца украли люди, пришедшие с того берега. А уж где они его прячут, совершенно неизвестно. Могли и туда переправить, могли вполне спрятать и здесь. У всех тут полно родственников и знакомых. Может, томится Назар где-нибудь под боком, и в любой момент похитители могут нагрянуть за выкупом, а получив деньги, сразу вернут заложника. Пока же конкретных подозрений у следователя не было, и он уже собирался уйти, но Лейла пыталась его задержать, будто хотела добиться от него каких-то радикальных действий. Тот и рад бы помочь, но, поскольку существенных зацепок у него не было, следователь ограничивался тем, что всячески утешал девушку:

— Мне очень жалко вашего отца. По-человечески это происшествие легко понять, особенно мне: у меня у самого брата жены в прошлом году украли. Он в Душанбе жил.

— И что вы тогда делали?

— Мы ничего не могли делать. Просто ждали, нам больше ничего не оставалось. Положение казалось безвыходным. Честно говоря, мысленно мы уже с Абдураимом распрощались. А потом, через неделю, похитители позвонили, высказали свое требование. Они хотели освободить из тюрьмы своего компаньона. Пришлось освободить преступника из тюрьмы, они вернули заложника. Целая эпопея была.

— Так отдайте за моего отца тоже кого-нибудь. Неужели вам жалко?

— Да не жалко, конечно, о чем разговор. Вся беда в том, что неизвестно, кто им нужен, чего они хотят. Вы же сами говорите: никто не обращался с конкретными требованиями. Кому давать, если не знаем, кто это сделал.

Во двор Шариповых пришел капитан местной милиции Халилов, моложавый человек с умным, несколько сердитым лицом. Капитан сразу поддержал следователя. Он сомневался, что Назара похитили афганцы, как это утверждала Лейла. Такой вывод девушка сделала на основании рассказа крестьянина Джамшита, видевшего похитителей. Капитан тоже говорил с ним и считал, что от показаний Джамшита мало толку.

Следователь, извинившись, сказал, что ему пора уезжать. Лейла растерянно спросила:

— Когда я могу увидеть вас?

— Мы будем искать, девушка, можете не сомневаться. Обо всех новостях обязательно сообщим вам.

Он торопливо вышел со двора. Лейла хотела пойти за ним следом, однако милицейский капитан мягко удержал ее за руку.

— Постой. Не приставай к следователю. Все, что он мог, он тебе сказал, ничего нового не услышишь. Мой тебе совет — поговори с Аюб-ханом.

— Да я сразу к нему пошла, — ответила Лейла с нервным смешком.

Лицо Халилова выразило крайнюю степень заинтересованности:

— Что он тебе сказал?

— Ничего путного. Тоже дал полезный совет — поговорить с Аскеровым.

— Да, имеет смысл. Ты уже говорила.

Лейла раскрыла рот, чтобы ответить, да в последний момент передумала. Она поняла бессмысленность такой беседы. Всему кишлаку известно, что Халилов справляется только с легкими делами. Когда перед ним сложная проблема, у него не получается ничего путного. Сразу вызывает людей из центра или обращается к пограничникам. Махнув рукой, она тихо сказала:

— Ладно, спасибо за помощь. Извините, что беспокою вас.

Понимающе кивнув, капитан направился к выходу и возле калитки остановился. Ему было нелегко оставить девушку в слезах и без надежды на благополучный исход.

— Не обижайся, Лейла. Что мы можем сделать в таких обстоятельствах? Будем искать, уверен, что все разрешится лучшим образом. Кстати, это хорошо, что им нужен Аскеров. Мансур придумает что-нибудь путное. Он такой.

После ужина весь личный состав выстроился на плацу, и начальник заставы торжественно объявил, что за мужество, проявленное в бою с превосходящими силами противника, сержанту Самоделко и рядовому Исмаилову в виде поощрения предоставляется внеочередной отпуск на родину.

Сейчас, перед отбоем, пограничники в казарме только об этом и разговаривали. Все пришли к единодушному выводу, что поощрение заслуженное, наперебой поздравляли счастливчиков. Оба блестяще проявили себя в последней стычке с моджахедами, которые перешли границу с огромным количеством героина.

Исмаилов расстилал постель, когда к нему со смущенной заискивающей улыбкой подошел Раимджанов. Он бог знает в который раз поздравил его, а потом сказал:

— Алишер, я слышал от Клейменова, будто бы вы с Виктором по очереди в отпуск пойдете — сначала один, потом другой.

— Логично, не всем же уходить в одно время.

— Ты хочешь первый идти?

— У его отца день рождения через неделю, — вступил в разговор возившийся возле соседней койки Саидов.

— Тебя не спрашивают, — огрызнулся Нусрулла и опять обратился к Исмаилову: — Понимаю, у отца день рождения. Это здорово. Только, понимаешь, у Виктора годовщина смерти отца. Он еще на его могиле не был.

— Почему же его на похороны не отпустили? — удивился Саидов.

— Ему не сразу сказали. В принципе родители в разводе, и он не сразу узнал.

— Пожалуйста. Пусть едет первый, — кивнул Алишер, — о чем тут говорить.

Поблагодарив его, Раимджанов ушел в другой конец расположения, где, облокотившись руками о тумбочку, стоял Самоделко. Даже издали было заметно, что он волнуется. Когда Нусрулла сообщил ему об уступке, Виктор посмотрел в сторону Исмаилова и сдержанно поблагодарил его кивком.

В том бою моджахедов было гораздо больше, чем пограничников. Поэтому им удалось спрятать мешки с героином в ущелье, они надеялись позже за ними вернуться. На первый взгляд спрятали свой смертоносный груз надежно, и тем не менее лейтенант Ратников обнаружил эти мешки.

Самое интересное, что Ратников всего лишь несколько дней назад прибыл на заставу. Он был переведен сюда из Москвы, казалось, еще не успел изучить местность, а вот надо же — нашел. Теперь было ясно, что в ближайшее время следует ожидать появления незваных гостей с афганского берега. Пограничники разработали специальную операцию, чтобы заманить противников в ловушку, а затем отрезать пути к отступлению.
Начальник заставы Аскеров был возбужден предстоящей операцией.

У капитана был такой характер, что опасность не только не пугала, а рождала в нем какой-то радостный азарт. В предвкушении слежки, перестрелки и, возможно, крови он становился более порывистым и говорливым. Все вокруг ему нравились, каждого Мансур готов за что-нибудь похвалить. Обычно подобную радость люди испытывают после удачной стычки, а у него получалось, что радовался он раньше времени. Мансур мысленно даже ругал себя за такое нервическое воодушевление. Ну вот сейчас: у Лейлы стряслась беда, а он улыбается. Однако Аскеров ничего не мог с собой поделать. И Ратникову, немного смущенному от всей шумихи, поднявшейся вокруг его находки, тоже сразу бросилось в глаза хорошее настроение командира.

Когда Владимир вошел в кабинет начальника, Аскеров поднялся из-за стола. Он был не просто радушен, он разглядывал смущенного лейтенанта с таким приветливым видом, словно пытался заметить в нем нечто особенное — то, что притягивает удачу. Ведь, что ни говори, была в этом новом лейтенанте какая-то особая легкость. За что ни возьмется, все у него получается.

Кроме начальника заставы, в кабинете находился его заместитель Клейменов. Оба обменялись с лейтенантом крепкими рукопожатиями. Мансур предложил ему сесть, сказал:

— Аллах тебя любит. Или испытывает. Даже не знаю. Ты такой необычный человек.

В отличие от начальника, Клейменов поглядывал на героя дня с некоторой долей иронии. Он не находил в его поступках ничего уникального. Просто везет, случайно всякому подфартить может. Ну, оказался человек в нужный момент в нужном месте, и все дела.

— Ты хоть понимаешь, что ты нашел?

— Героин, — простодушно ответил Ратников.

— Тонну героина. Полугодовая норма на семьсот километров этой границы. Нечто невиданное!

От наплыва чувств Аскеров приобнял лейтенанта за плечи, на что тот отозвался болезненным стоном. Пытаясь добраться до мешков, которые каким-то чудом заметил сверху, Владимир упал с большой высоты и едва не сломал ключицу.

Мансур испуганно отвел от него руки.

— Извини. Больно? Ничего не сломал?

Командир так забеспокоился, проявил настолько трогательную заботу о везучем лейтенанте, что довел того до полного смущения.

— Честно говоря, я ничего особенного не делал, — забормотал Ратников, — свалился просто на эти мешки. Можно сказать, случайно.

Тут уже и Клейменову его скромность показалась чрезмерной.

— Ты на сто миллионов долларов свалился, лейтенант, — сказал он. — Вот к чему привела такая случайность.

Владимир улыбнулся, приняв слова капитана за шутку. Он попытался выяснить, сколько на самом деле может стоить обнаруженный наркотик. Оба капитана только удивлялись его наивности.

— Сказано же тебе, сто миллионов. Не здесь, конечно, в Европе. Причем это минимальная цифра. Выручка может оказаться и больше.

Только теперь Ратников по-настоящему осознал масштабы своей находки. От услышанных цифр ему даже стало немного не по себе.

— Сто лимонов. — Он покачал головой. — Да, такого больше не будет. Как раз сегодня я собирался позвонить домой, маме…

— Вот маме пока ни слова, — предупредил Мансур. — И вообще, за пределами заставы никто не должен знать о твоей потрясающей находке. Помимо всего прочего это в целях твоей безопасности. Ты автоматически стал врагом многих преступников.

Заместитель начальника заставы Клейменов, заметив разочарование Владимира, добавил:

— Обидно, но придется потерпеть. В интересах дела, из оперативных соображений.

— Есть — потерпеть. Разрешите идти?

— Иди, отдыхай.

После ухода Ратникова Константин Васильевич сказал:

— Дурачкам везет. Или ты правда думаешь, его Аллах любит?

— Его прежде всего любит Терминус — бог границы и всех пограничников.

Клейменов промолчал. Он не настолько хорошо был знаком с римской мифологией.

В первую очередь предстояло заняться обсуждением деталей предстоящей операции, и оба капитана склонились над картой района.

— Теперь мне ясно, почему Хаким предлагал тебе сто тысяч. Они думали, что мы взяли сразу всю тонну.

— Наверное, — согласился Мансур и спросил: — Твоя Катерина уже уехала?

— Нет еще. А что?

— Разве ей не дали работу в городке?

— Обещали с той недели. А какая проблема?

Клейменов с явным недовольством реагировал на вопросы командира, относящиеся к его жене. Мансуру подобная настороженность заместителя была непонятна.

— Что ты так напрягся? — удивился он. — Я к тому клоню, чтобы она в поселке не сболтнула лишнее про героин.

— За это будь спокоен. Я ее строго-настрого предупредил, и не раз. Вообще на заставе все уже знают, что нужно помалкивать. Я всем говорил, кроме Мюллера. Он раньше уехал.

— Ну, за него можно быть спокойным. Гансыч и без предупреждения лишнего не скажет. — Мансур посмотрел на карту. — Сколько сейчас наших в ущелье?

— Трое бойцов с Белкиным. Они спустились туда с верхней тропы, так же, как Ратников. По ущелью же идти нельзя, там мины еще остались.

— Трое, значит. Маловато. Возьмешь еще пятерых — понадежней, два пулемета, два «шмеля», боезапас, паек на двое суток на девятерых.

— Мне самому идти?

— Да, придется тебе лично там быть. Добирайтесь скрытно — тоже спуститесь сверху. Займете оборону и будете сидеть столько, сколько нужно. Сам понимаешь, тянуть не стану. Постараюсь провернуть это дело побыстрей.

— Вывозить героин мы будем?

— Вот этот вопрос меня больше всего мучает. Если «духи» знают — вывозить очень опасно. Так подставим людей под удар, что подумать страшно.

— Тогда, может, не имеет смысла вообще огород городить. Уничтожим его на месте — и вся любовь.

— Ну да, это тоже вариант. И все же я не хотел бы торопиться с окончательным решением. Надо немного покумекать. Я решу сегодня — до отбоя.

— Есть идеи?

— Что-то вертится в голове, только боюсь говорить раньше времени. Нужно еще подумать. Главное, чтобы «духи» не знали о героине. Это сейчас половина успеха.

Клейменову скрытность командира не понравилась. Обычно они все вопросы обсуждали вместе и зачастую приглашали других офицеров. Мансур называл многолюдные обсуждения «метод мозговой атаки». Тогда среди множества разноречивых мнений постепенно вырабатывалось оптимальное решение. А сейчас серьезную вещь обдумывает в одиночку. Что это за мания величия! Или считает других глупей себя?


Душная южная ночь охватила просторы Таджикистана и Афганистана. На границе между этими странами стояла непроглядная темнота. Лишь крупные яркие звезды мерцали на небе. Именно в это время человек на надувной резиновой камере переплывал Пяндж, направляясь к афганскому берегу. Он плыл, помогая себе размеренными движениями рук, загребая воду веслом без единого всплеска. Можно было подумать, что человек совершает безобидную лодочную прогулку, а не нарушение государственной границы.

Приблизившись к берегу, человек соскочил с камеры, укрепил ее в камышах — наготове были два больших камня, — после чего, потягиваясь и потирая поясницу, вышел на берег.

Это был Селим, младший брат Хакима Сангина, главного охранника самого известного в этих краях политика — Надир-шаха. Он едва отдышался, как сам Хаким возник из темноты, быстро подошел к нему, обнял, молча поздравляя с благополучным возвращением. Потом выпустил его из своих объятий, ожидая, какие новости сообщит ему брат. Тот начал с главной, мучившей его всю дорогу:

— Плохо, брат, очень плохо. Наш друг сказал, что пограничники нашли героин. Причем целиком — всю тонну.

— Как же так? — оторопел Хаким. — Ты же встречался с пограничником, который говорил про часть. Получается, неверный все нам наврал?

— Нет, я думаю, он сам не знал точно. Сначала одни взяли часть, а потом другие случайно наткнулись на остальное.

— Вот несчастье так несчастье. Страшно подумать, что с нами сделает Надир-шах.

— Да, паршиво, — подтвердил Селим. — Однако, брат, нам нельзя опускать руки. В ущелье поставлена слабая охрана — всего несколько мальчишек. Они должны привезти героин на заставу и там уничтожить, официально, с бумажками. То есть нам дан шанс спасти положение
 

.

Категория: Проза | Просмотров: 449 | Добавил: NIKITA | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]