"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » 2017 » Февраль » 9 » Горная база

07:01
Горная база
Скрипник Сергей Васильевич
 Горная база

 
  Пятое управление оперативно-тактической разведки ГРУ ГШ ВС СССР.
 Армейские подразделения разведки подчиняются этому управлению. Управление — координирующий центр для тысяч разведывательных структур в армии. Технические службы: узлы связи и шифрослужба, вычислительный центр, спецархив, служба материально-технического и финансового обеспечения, управление планирования и контроля, а также управление кадров. В составе управления существует направление специальной разведки, которое курирует боевые подразделения Специального назначения.
  

 
 1
 
 Когда старшего лейтенанта Илью Дрепта вызвали на «главную хату», он, пользуясь передышкой, спал. Ему снилась база с высоты птичьего полета. Такой ее видишь, когда «МИ-8» делает круг над Лянгаром перед тем, как набрать высоту и скорость и лечь на маршрут. Странно устроен человек, думал в такие минуты Дрепт у иллюминатора, под которым уходила, уменьшаясь, земля. Он способен полюбить то, что должно было бы вызвать ненависть. Двойной ряд колючей проволоки по периметру базы, каменистый ров с позициями для стрелков, и все это в обрамлении минных полей. А внутри этой «рамочки» —, модули ангаров, казарм, автопарк, вертолетная площадка, землянки, деревянные сортиры, КПП. Самодельные обелиски не вернувшимся с «боевых». Все это, по сути, было для человека неволей, принуждением, насилием, но на этой войне звалось домом и было домом. Здесь после «зачисток» и «выхода на боевые» отсыпались, не думая об охранении, сюда приходили письма с Родины, и здесь в ангаре, приспособленном под спортзал, в который раз смотрели затертую, всю в склейках ленту «Спартак» с Кирком Дугласом, громко и серьезно рассуждая, сколько пулеметов ДШК и какой боекомплект понадобились бы восставшим, чтоб покрошить на винегрет римские легионы.
 Во сне база источала одуряюще-приторный запах сирени, проникший на борт «вертушки», и командир экипажа, бросив управление машиной, с отвращением зажал нос. Отчего «пчелку» затрясло, и Дрепт проснулся. Его трясли за плечо наяву. Над ним стоял старший прапорщик Парахоня, побрившийся и попрыскавшийся своим любимым одеколоном «Белая сирень». «Если бы нам по рации, командир, я бы отбрехался, а радировали в батальон и оттуда сразу прислали «броню», — виновато оправдывался Тарас, перейдя на русский. — Комбат передал, вызвала тебя важная шишка из Москвы. Они там в «центре» все на цырлах…»
 «Где Донец? — спросил Дрепт о своем заме. — Передай, пусть принимает командование группой».
 До вертолетной площадки было рукой подать, но комбат, хоть Дрепт ему и не подчинялся, уважил, пригнал БТР. Тот стоял метрах в десяти от казармы, водитель курил, свесив ноги с брони. Да, но что за срочность в Дрепте на этот раз, персональную «вертушку» прислали. Если продолжение «газетной истории», Дрепт подает рапорт об увольнении в запас. И прощайте, скалистые горы!
 «Куда летим, товарищ капитан?» — поинтересовался у командира экипажа Илья. Ведь действительно не знал, куда. Штабные любили поиграть в конспирацию. Пилот за шлемофоном не расслышал.
 «В Кабул летим, разведка», — буркнул второй, по-видимому, бортовой техник.
 «Чего злые, ребята?» — дружелюбно спросил Дрепт.
 «Уже полгоды замены ждем!» — буркнул третий, по-видимому, штурман. Он пинал ногой груз, взятый «пчелкой» где-то попутно. Один мешок принимал удар его носка безропотно мягко, продавливаясь; другой отзывался недовольным рокотом, перекатываясь внутри. Кишмиш и орехи, определил Дрепт. Но штурман, судя по его лицу, это знал не хуже Дрепта, и в нем боролись два чувства — лень и желание развязать и отсыпать.
 «Да, когда нет полгода замены, это хреново», — согласился Дрепт, пристегивая к груди орденские колодки и собираясь подремать, когда «МИ-8» поднялся, сделал разворот и база под винтом съежилась до макета. Сон в руку, только не хватает прапорщицкого одеколона, подумал Илья. Ничего, опрыскают в Кабуле. Он проснулся под тот же дробный рокот двигателей. Уже пролетали над крепостью Бала-Хиссар, и весь Кабул, рассыпавшийся ниже узкими улочками между высокими домами с плоскими крышами, — некоторые из этих домов сами были построены по типу маленьких крепостей, — напоминал распущенный павлиний хвост, высеченный бесцветным барельефом на песчанике.
 Летуны, — обычно это разговорчивый народ, — и заходя на посадку, и садясь, не проронили лишнего слова. Но на этот раз Илья был благодарен им за то, что не требовали общения, и дали поспать. На взлетно-посадочной полосе было шумно и бестолково, как на афганском дровяном базаре, только не от людей, а от садящихся и взлетающих машин, к которым и от которых расходились человеческие ручьи цвета «песок» как часто звали в Афганистане новый камуфляж «мабуту». Лавируя между ними, бегал по бетонке солдатик с плакатом на поднятых руках: «Лянгар!» «Это я», — сказал, подходя, Дрепт. Солдатик ожидал увидеть офицера постарше званием: в аэропорт послали разгонный «уазик» штаба армии, сейчас закрепленный за командированным из Москвы генералом. «Это ничего, парень, — потрепал его по плечу отдохнувший Илья. — Отто Скорцени, личный диверсант фюрера, был всего лишь в звании майора…»
 А вскоре его самого вельможно потрепали по плечу, правда, не сразу. Пришлось ждать в маленькой приемной, где хозяйничал напустивший на себя озабоченность молоденький штабс-капитан с идеальным пробором. Все его обязанности на этот день, как понял Илья Дрепт, сводились к тому, чтобы объяснять забредавшим сюда военным чиновникам, что кабинет временно занят генерал-майором Сусловым. Услышав фамилию, военные чиновники менялись в лице и выходили из приемной подчеркнуто тихо, как из больничной палаты, а штабс-капитан довольно опускал глаза. Дрепт ждал бы черт знает сколько, если бы капитану не надо было отнести куда-то бумагу. Когда он вышел и зашагал по коридору, Дрепт ломанулся в кабинет. Пошлют так пошлют, решил он.
 В кабинете было двое, генерал-майор и лейтенант. Оба в новенькой, нулевой, «песчанке». Что всегда выдает инспекторов и «свежачков», прибывших на замену. Старики щеголяют в поношенной и потертой — она одинаково сливается с ландшафтом, будь ты в степи или в горах. Нет, не «погорелец», понял Дрепт, бросив еще один быстрый взгляд на лейтенанта. Проштрафившийся себя так не ведет. Лейтенант сидел в дальнем углу кабинета, но сидел в присутствии генерал-майора, пред которым Илья стоял навытяжку. Когда Дрепт переступил порог и доложился, генерал, обернувшись к лейтенанту, — тот и при этом не поднялся, — громко и увлеченно говорил, не обращая внимания на вошедшего.
 «Ты, Аркадий, — говорил с младшим чином генерал по-свойски, — не представляешь, как чопорна эта нация. Это я об англосаксах, — сходу пояснил он Дрепту, и Дрепт поразился непосредственности генерала. — Садись, сынок. — Это он Дрепту. — Я прослужил пять лет советником в лондонском посольстве, присматривался на приемах, сам исподволь изучал нравы… Аркадий! — вдруг рявкнул он. — Сядь, наконец, рядом. Мне что, так и крутить головой между двумя лейтенантами? — И опять благодушно: — Речь идет, конечно, об аристократах. Чопорность во всем и во всех, что в джентльменах, что в бабах. Я часто ловил себя на мысли сорванца, а как они с друг другом в постели? Без эмоций, с ничего не выражающими, точно затылок, лицами? Правда, усевшись на любимого конька, зажигаются и шпарят чуть ли — не стихами. А конек — генеалогия, исторические ссылки на предков…»
 Неожиданно прервав тираду, он привстал, перегнулся через стол и довольно крепко пожал руку Дрепту, представившись:
 «Фамилия моя Суслов. Нет, не брат и не родственник. Но из одной деревни. Есть такие русские деревни, где все на одну фамилию. И почему-то, — загадка природы, — внешне похожи друг на друга, как две капли воды. Он тоже Суслов, но уже родной мне, племянник, — кивнул он на лейтенанта, уже усевшегося за приставным столом напротив Дрепта. — Зовут Аркадием. Ты на его погоны не смотри. Из него такой же офицер, как из тебя балерина. Он будет дипломат и после Афганистана улетит в Лондон на службу. Надеюсь на тебя, живой и непокалеченный. Но должен вернуться из Афганистана не с пустыми руками. И не с пустыми руками прибыть в Лондон. То, что позволено, он тебе сам расскажет. Вопросы есть, старлей?»
 «Так точно, товарищ генерал-майор. Разрешите?»
 «Валяй».
 «Если лейтенант Суслов в мою разведывательно-диверсионную группу, так она уже скадрирована. — Тут же сообразив, что аргумент для генерала несерьезный, добавил. — И это очень рискованно. У меня, к сожалению, стажеры выбывают из строя в первую очередь. По неопытности. Не лучше ли ему при штабе? Та же выслуга — день за три, те же награды…»
 «Нет, не лучше, — отрезал старший Суслов, посуровев. — В нашем роду за чужие спины не прятались. Ты меня не понял, старлей. Я тебя прошу с ним не нянчиться, а присмотреть. Возиться с ним не придется — он ненадолго. Как только получит то, зачем приехал — гуд бай! Ясно?»
 «Так точно!»
 «А тебе вернут звание капитана. Это будет справедливо — понизили тебя ни за что! — И он снова сменил тон на задушевный. И кивнул на племянника. — Выщелкивают их из учебок, как патроны из обоймы, одинаково блестящих, одного калибра. А что дальше? Не патрон посылает себя в цель, а стрелок. Вот ты и будь для него этим стрелком. Парень сыроват, но ты уж постарайся, не жалей мозолей. Ты человек известный. О тебе знает сегодня вся страна. Шутка ли, «Красная Звезда» написала. Еще вчера цензоры само слово Афганистан не пропускали в заметках, перестраховывались по приказу свыше, а сегодня, слава богу, мы поумнели, перестали озираться на мировое общественное мнение…»
 Он бросил взгляд на орденские планки Дрепта, взглянул на часы и глубоко выдохнул, обдав обоих лейтенантов послевкусием дорогой выпивки.


«Мне к Тухаринову. А вам на встречу с его черножопым другом, — кивнул он на племянника, — Вас туда доставят, я распоряжусь. — Генерал вышел первым, остановившись в дверях. — Приказ о зачислении Аркадия в твою РДГ переводчиком из 797-ом разведцентра. Остальное в рабочем порядке. Ну, удачи!.. — Затем что-то вспомнил, подошел к племяннику, велев Дрепту подождать «в коридоре».
 Мало что поняв из этой встречи, Дрепт ожидал своего нового подчиненного «в коридоре». От нечего делать рассматривал настенную агитацию. Наткнулся глазами на портреты членов политбюро. Да, действительно похожи эти Сусловы из одной деревни. Даже этот сусленыш, несмотря на молодость, с тем же удлиненным тощим лицом и неживыми глазами. Не «сыроватый» он, генерал, продолжал про себя несостоявшийся диалог Дрепт, а просто, как говорят здесь у нас, «блатной», так и ребята его в отряде встретят. Они таких навидались. Нужно досрочное звание капитана, дабы попасть в Академию, — к Дрепту.
 Дрепт слыл удачливым, его группа, как заговоренная. За всю войну никаких потерь. В разведцентре шутили — «талисман Дрепт», «оберег Илья». Хотели в отряд многие, но им отказывали. Группа выкристаллизовалась — ни убавить, ни прибавить, ни заменить. А это дорогого стоит. И поневоле становишься суеверным. Чужак в команде, что женщина на корабле. Командование разведцентра это понимало. Его негласная позиция, Дрепт — неприкасаемый. Так было до недавних пор. Потом повалил в отряд мусор. Вроде этого Аркадия. Ребята до сих в себя прийти не могут от стыдобы.
 Встреча «с черножопым другом» была назначена в дукане на окраине Кабула. Почему на окраине? Чтобы кто-то четвертый, — он ехал из провинции, — не заблудился в Кабуле. Пробирались к духану на том же «уазике», долго плутая похожими друг на друга узкими грязными улочками. Приглядывались к духанам, пытаясь увидеть каких-то белых птиц. «Может быть, голуби?» — спросил москвича водитель. «Не знаю, он сказал, сразу увидишь»,— злился москвич, сверяясь с какими-то каракулями на клочке бумаги.
 «Может быть, лебеди?» — предположил Дрепт. Над входом в дукан монотонно поскрипывала вывеска. Дрепт увидел ее издали, и соображал, где оторвал дуканщик этот чисто советский кич: белые лебеди в пруду, на берегу беседка с колоннами. Картинка была наклеена на крышку цинка от патронов. Так трогательно дуканщик откликнулся на злобу дня: милости просим, шурави! Очевидно, духанщик о судьбе ограниченного контингента знает больше его младшего офицерского состава: контингент здесь надолго. Разглядев лебедей, Аркадий оживился и протянул Дрепту для пожатия руку, которая против ожидания оказалась крепкой и мускулистой. И чувство тоски у Дрепта вдруг усилилось, он понял, что этот москвич Аркадий со своим генералом втюхивают ему какое-то фуфло, какую-то авантюру.

 
Категория: Проза | Просмотров: 148 | Добавил: NIKITA
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]