"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
1 2 3 ... 187 188 »
Алескендер Рамазанов
Зачем мы вернулись, братишка?




 
Бездорожье лишает возможности для наступающего держать связь между отдельными отрядами, и вообще делает страну весьма пригодной для пассивного сопротивления. Гордый и свободолюбивый характер народа и огромная горная площадь вполне гармонирует с бездорожьем, делая страну очень трудной для завоевания, а особенно для удержания власти.
А.Е. Снесарев. «Афганистан»
Покончить с басмачеством в зоне ответственности к концу учебного периода.
(Из соцобязательств частей 40-й общевойсковой армии, 1982 г.)
Во всем этом мраке остается лишь светлый образ советского солдата и офицера, которые и в Афганистане, несмотря на все эти неопределенности и сложности своего положения, когда надо было иметь дело не с противником в открытом бою, а с моджахедами, которые постоянно растворяются среди местного населения, несмотря на необычные климатические, географические и психологические условия – самоотверженно выполняли свой долг.
(Сеть)
Кровавая река стекает в никуда,Осатаневшая душа уходит в ад.Об этом раньше ты не думал никогда,Не думай, не положено, солдат.Кровавая река подточит берегаИ в адскую купель опустит души.Об этом мудрецы гласят через века,И пусть себе гласят, а ты, солдат, не слушай.Кровавая река течет издалека —Афган, Чечня, Абхазия, Молдова…Хмельна ее струя, покрепче коньяка,И, если отхлебнул, молчи, солдат, ни слова!
ЧУЖИЕ СНЫ
Стадом диких кабанов они ломились через тростниковые джунгли, боясь встретить смерть в ледяной тухлой жиже на «ничейной» земле. Орали что-то нечеловеческое, били короткими очередями на все четыре стороны. Упавших поднимали пинками. Но спасительный пригорок вздыбился минометной вилкой.
– Ложись, ложись, бл…дь! Не стрелять! Бросай на хер, кому… Лежать!
– Всем бросить патроны, уж скоро граница… Акбар, дай бинт. Пакет дай, говорю.
– Зацепило, Миша? Что?
– Нет, нормально. Сдаваться надо. Посекут свои же.
Запенилось вокруг черно-синего мосластого кулака марлевое кружево.
– Акбар, если что, иди ты. Поймут, надеюсь, со второго раза. Иначе минами забьют. Похоже, участок пристрелян. А с мертвых ничего, кроме вони. Все: капитан Горшенев пошел сдаваться. Не стреляйте в белых голубей…
Отстегнув ремень с подсумком, Михаил тяжело поднялся на колени, пополз к лессовому гребню, потом, рывком выскочив на откос, замахал руками, развевая белые ленты. А за спиной, из-за реки сдвоенно ударили пулеметы. Горшенева отбросило вперед, и Акбар потерял его из виду.
– По е…му Афгану – огонь!
Кто-то толково выпустил две сигнальные ракеты в направлении пулеметного огня. Над головами низко заныло, и через несколько секунд серия разрывов грянула на афганском берегу.
Горшенев лежал, уткнувшись лицом в хрупкую, седую полынь, подвернув под себя руки.
– Вы нарушили государственную… На месте… за голову, – металлический голос обрывисто проникал в сознание.
– Мишка? Джума, ты слышишь?
Сзади навалились, вывернули локти.
– Смотри, осторожней. Чтобы не с гранатой. Это у них первое дело. Да пусть он и переворачивает. Эй, «душара», по-русски понимаешь? О, кивает! Поверни дружка лицом.
Отошли неспешно, держа автоматы наготове.
– Мишка, сейчас, погоди.
Пугающая белизна лба и щек. Синие, будто сшитые губы. Красный комок бинта прижат к груди…
– Раз-два-три. Раз-раз. Есть запись. С самого начала. Дата, время.
«– Я уже говорил. В прошлую пятницу… Хорошо, хорошо. Семнадцатого февраля. Этого года, восемьдесят девятого. Шестнадцатого, вечером, я остался ночевать у бывшего сослуживца капитана Горшенева в модуле. Давно не виделись, выпили. В гостиницу поздно было и не на чем. О поездке в Афганистан мы не договаривались. А дальше? Давайте я лучше письменно, а? Привычней, все же военный журналист…
– Вы, Аллахвердиев, в настоящий момент обвиняетесь в измене Родине и, реально, по трем статьям можете получить высшую меру. И судить вас будет трибунал. Разжалуют, погончики срежут ножничками – чик!
– Все, что я мог всп ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 18 | Добавил: NIKITA | Дата: Вчера | Комментарии (0)

Козлачков Алексей Анатольевич
Запах искусственной свежести
1.
Есть время, из которого я помню все запахи, хоть прошло уже много лет; для звуков же память моя не так хороша. Я помню, как пахнет первый глоток из алюминиевой фляжки, банка открываемой сгущенки, песок пустыни, ботинки из свиной кожи, верблюжья колючка, внутренности вертолета, сигареты без фильтра "Охотничьи", письмо с родины -- от матушки по-своему, от невесты по-другому, запах и вкус сильного физического напряжения, запах зеленого чая... Во всю дальнейшую жизнь я пытался найти этот чай снова, для чего я выпил цистерну зеленых чаев разных марок, но того запаха так и не нашел.
Я уже не помню, как пахнет мой впоследствии законченный институт, не помню запахов ни одной из моих женщин, уже не помню запаха сына, запаха бесчисленных "присутственных мест", в которых довелось избывать жизнь, но я точно помню, как пахла ложка капитана Денисова, когда однажды он ее достал в горах, чтобы съесть миску плова, подаренного нам афганцами; и мы черпали ею из миски по очереди, потому что у меня не оказалось ложки в полевой сумке, -- одни карты, стихи и любовные письма. А у него была; помню и запах этого плова.
Может быть, жара усиливает все запахи, и они прочнее врезываются в память, а может, они задержались в ней так надолго, потому что все они вместе -- запахи моей юности, и во всю последующую жизнь они уже не так свежи? Один из тех запахов, доставшийся мне случайно, я помню ясно и теперь, спустя годы.
Однажды я купил себе в лавке Военторга одеколон с названием "Свежесть" впрок, несколько пузырьков, поскольку в батальоне не было магазина, и до него нужно было добираться на вертолетах на одну из крупных баз наших войск, а это за служебным недосугом случалось не часто. Вполне возможно, что покупал одеколон даже и не я сам, а кто-то из товарищей по моему поручению и на собственный выбор: купил тот, который оказался в продаже... тем более удивительно.
Это был одеколон с мыльной эмульсией специально для обихаживания щек после бритья, поскольку в Афганистане с определенного времени уже не продавали обычного одеколона, который тут же раскупался солдатами и офицерами и употреблялся внутрь. Так командование боролось с пьянством в местности, где шла война. Ничего спиртного в Афганистане легально купить было нельзя, а нелегальное стоило слишком дорого, поэтому простой без мыльных добавок одеколон чаще всего сразу выпивался. В высоких штабах рассудили, что с мыльной эмульсией одеколон станет пить невозможно, по крайней мере, очень неприятно -- пены полный рот. Но чего не выпьешь для поднятия боевого духа вопреки штабным расчетам; самые храбрые пили и его. Мой одеколон оказался какого-то прибалтийского производства -- литовского или эстонского (мы тогда Литвы от Эстонии не отличали), в пластмассовом пузырьке синего цвета, на одной стороне было написано что-то по-прибалтийски, а на другой перевод -- "Свежесть". Стоил, помню, восемьдесят копеек.
Название было без фантазии, это тебе не "Русский лес", "Красная Москва" или "Кармен", но на редкость удачное, поскольку тонко была выявлена суть продукта; первое, что приходило в голову, открывши пробку -- да, это именно свежесть. Но только свежесть не естественная -- утра, воды, воздуха, а это был запах искусственной, синтетической свежести, некоей изначальной стерильности этой жидкости. Учуешь этот запах, и не остается никаких сомнений, что все бактерии вокруг издохнут тотчас же. Нечто подобное встречалось мне впоследствии в запахе немецких и французских туалетов: входишь в густо-синий неоновый свет, похожий на флакон моей "Свежести", и сразу в тебя проникает чувство глубокой продезинфицированности окружающего пространства. Нужду стараешься справить побыстрее и выскочить наружу, ибо чувствуешь, что и полезные микроорганизмы, из которых отчасти состоишь и сам, тоже стремительно отмирают.
Было у этого одеколона и еще одно замечательное качество: он будоражил какие-то участки мозга, связанные с воображением и мечтательностью. Это повторялось каждое утро после бритья: размазав жидкость по щекам, я тотчас же мягко отплывал в дал ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 97 | Добавил: NIKITA | Дата: 20 Фев 2017 | Комментарии (0)

АНДРЕЙ БРОННИКОВ
«Девятая рота. Факультет специальной разведки Рязанского училища ВДВ»


Предисловие
Этого предисловия первоначально не должно было быть, но собирая материал для книги, я почти случайно на городском сайте г. Ржева обнаружил опубликованные там в 2007 году воспоминания ветерана Великой Отечественной войны полковника Ашихмина. На первый взгляд они не имеют отношения к теме моих воспоминаний, но не поместить их здесь я просто не мог.
«Давно утихли бои под Ржевом, но болят старые раны у солдат и напоминают те тяжелейшие дни, о которых А. Твардовский сказал: «Этот месяц был страшен, Было все на кону…» Редакция получила письмо гвардии полковника в отставке Степана Ашихмина. Он и его брат воевали на Тверской земле. Брат погиб и здесь похоронен.
Степан Георгиевич Ашихмин за время войны был шесть раз ранен, из них трижды на нашей земле – под Ржевом и в боях за город Белый. Сегодня мы печатаем его краткие воспоминания.


«В январе 1942 года мы, сержанты-железнодорожники, стали сержантами пехоты и выехали на фронт.
В ночь с 5 на 6 апреля мы переправились по хрупкому весеннему льду через Волгу (ночью лед слегка подмерз), а дальше, минуя Глядово, Погорелки, вышли к деревне Черново.
Не задерживаясь, всем скопом, без какой-либо поддержки артиллерией или танками, с винтовками наперевес, пошли в наступление.
Немцы не дали пройти нам и двухсот метров, как открыли огонь из всех видов оружия. Рота залегла. Долго лежали в снегу, воде – кому как пришлось, переползали в воронки с водою, а немцы все били и били. Разрывы мин вздымали столбы грязи и воды, стонали раненые – помочь было некому, команд никаких, стрелять из винтовок по пулеметам никто не решался, страшно было поднять голову.
Но вечно лежать в воде не будешь, кое-как собрал ближних солдат своего отделения, и где ползком, где перебежками мы отошли на опушку леса, на ту, от которой начинали наступление.
Здесь встретил политрука роты. Тот собрал остатки роты, постарался нас ободрить – из средних командиров остался только он – и снова пошли в наступление, стреляя из винтовок и автоматов, а когда вышли на рубеж атаки, то атаковать уже было некому.
Снова лежим, кто остался еще в живых, в снегу и воде, а немец бьет и бьет. Так дождались темноты. Политрука вынесли на руках: от переживаний у него отнялись ноги.
Ночью все разбрелись по лесу – голодные, мокрые. Убитые остались лежать на поле, раненые кое-как ковыляли сами, тяжелые – искали помощи санитаров.
К утру нашли кухню, поели.
Пришлось принять команду над остатками роты. Из 151 человека нашей 3-й стрелковой роты осталось 38. Нас передали во 2-ю роту – и снова в наступление. Снова никакой поддержки, снова неудача, и вывел я из боя последних 12 человек. Так полегла наша 3-я стрелковая рота под деревней Овсянниково.
Я был тогда сержантом и командовал всего-навсего взводом, в котором не насчитывалось и 20 человек. Что делалось с полком, я, которому и головы-то поднять было невозможно под пулеметным огнем, сказать не могу.
Полагаю, что в других ротах дела были не лучше, потому мы и перешли к обороне.
Как всегда, немцы заняли позиции по высотам, а нам пришлось обороняться в болотистом лесу. Окопы копать нельзя: копнешь лопатой – и сразу вода. Приспособились делать хоть какое-то подобие окопов: укладывали два-три бревна одно на другое и с наружной стороны приваливали жидкой землей.
Немецкие артиллеристы обрадовались такой видной цели и начали регулярно выкатывать орудие на прямую наводку и разносить наш бруствер в щепки. Потом орудие быстренько прятали.
Мы решили отбить им охоту тренироваться в стрельбе по нашему горе-окопу. Ночью поставили станковый пулемет на фланг взвода и замаскировались. Только утром немцы резво выкатились на свою излюбленную позицию, как мы так с ними разделались, что орудие и убитых они сумели убрать лишь поздно ночью.
Противник наступать не собирался, но досаждал нам артиллерийскими налетами, а между ними целыми днями вел методичный огонь. У немцев снарядов всегда хватало. Один из таких случайных снарядов посек осколками мои измызганные штаны и рукава гимнастерки. Они свободно болтались на моем отощавшем теле, ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 56 | Добавил: NIKITA | Дата: 18 Фев 2017 | Комментарии (0)

Михаил Слинкин
Война перед войной

КАНДАГАР
«Эти Кандагарские горы населены свирепым народом но имени агваны, или потаны. Они очень крепки телом и несколько белее цветом кожи, чем индийцы, великие грабители, привычные к тому, чтобы вырезать целые караваны».
Ричард Стил — английский путешественник, побывавший в Кандагаре в 1615 году.
I
Силы американского спецназа 28 января приступили к штурму здания военного госпиталя в афганском городе Кандагар. [1] По меньшей мере шесть раненых боевиков террористической организации «Аль-Каида», находившихся здесь на лечении, забаррикадировались в госпитале после ухода талибов [2] из города в декабре 2001 года.
ИТАР-ТАСС — 2002 — 28 января
II
Занесло Дмитрия в Кандагар в конце семидесятых ветром апрельского переворота, который тогда было принято называть Апрельской революцией. А раз революция — значит, афганцы братья навек. И потекла в Афганистан братская помощь от великого северного соседа. Уже в мае 1978 года в Кабул для защиты революционных завоеваний прибыла внеочередная партия спешно собранных по всему Союзу военных советников, которых не смогли, однако, так же быстро обеспечить переводчиками со знанием языка дари. [3] Для Дмитрия и переводческой братии военного контракта в Кабуле это не сулило ничего хорошего — новые люди, дополнительная работа и, весьма вероятно, длительная командировка куда-нибудь в провинциальную глушь. Как в воду глядели: всего через два дня Дмитрий сидел на боковой скамеечке военно-транспортного самолета, совершавшего перелет по маршруту Кабул — Кандагар, и отвечал на бесконечную череду вопросов впервые попавших на Восток шестнадцати «интернационалистов» в званиях от капитана до подполковника.
Кандагарский аэропорт встретил прибывших сухим зноем, который ничуть не смягчался плотным и горячим, как из печки, ветром со стороны пустыни Регистан. Вокруг расстилалась обрамленная далекими горными хребтами безжизненная степь цвета грязной охры, накрытая голубым, без единого белого облачка куполом неба. Невдалеке виднелась одноэтажная гостиница, а за ней — городок персонала аэропорта и военных летчиков.
Возникшие было у Дмитрия иллюзии, что поселят группу на все готовое в гостиницу, быстро развеял ожидавший ее полковник — старший военный советник Кандагарского армейского корпуса. Особой радости от встречи он не выказывал, полагая не без оснований, что новые подчиненные рьяно возьмутся за работу, пытаясь оправдать оказанное им доверие партии и правительства, и этим внесут ненужную суету в его тихую и размеренную жизнь с необременительными обязанностями время от времени делиться передовым советским опытом с афганскими военными. Кроме того, прибывшую ораву нужно было разместить, обеспечить хоть какой-то мебелью и решить другие бытовые вопросы, которые раньше попросту не возникали, так как состав группы советников в Кандагаре уже многие годы оставался неизменным — десять-двенадцать человек, включая чад и домочадцев, мирно проживавших в трех виллах. Ворошить налаженный быт и уплотнять аборигенов — чревато скандалами, а их полковник не любил. Поэтому он принял самое простое решение, предложенное афганским комендантом: разместить прибывших в двух виллах, стоявших на отшибе и использовавшихся как загоны для отары овец какого-то не очень важного местного начальника.
Овечек выселили, мусор убрали афганские солдаты, а все остальные заботы оставили новичкам, выделив на устройство быта два дня. Обиженные такой встречей офицеры, поругивая полковника, закатали рукава и принялись устранять следы пребывания прежних четвероногих жильцов. Дмитрию же, как единственному общавшемуся с афганцами на их языке, была поручена роль снабженца. Два дня, взяв за горло жуликоватого коменданта и не отпуская его от себя ни на минуту, он метался на стареньком микроавтобусе по гарнизону, собирая где только можно мебель, матрасы и подушки, постельные принадлежности, запчасти для неисправных кондиционеров, бойлеров, а также всякую другую необходимую в быту мелочь.
Виллы, как и все сооружения кандагарского аэропорта и располагавшейся тут же авиабазы, были построены американцами. Отмыв полы из полированного бетона, крашеные панели и встроенную деревянную мебель, офицеры с удовольствием убедились ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 123 | Добавил: NIKITA | Дата: 15 Фев 2017 | Комментарии (0)

Александр Полюхов
Афганский исход. КГБ против Масуда
Глава 1.
Засада — Иславское — прямо по курсу, два «щелчка», — уточнил пилот, сверившись с GPS­навигатором. — Зайди по дуге к реке. Посади машину в поле, между ними и деревней, — приказал пассажир, разглядев на берегу две черточки — люди и две точки — собаки. Минутой ранее сука повернула голову и прислушалась. За ней и кобель навострил уши. Собаки вытянулись струной, хвосты параллельно земле. Остановился их хозяин — плотный мужчина, за пятьдесят, в серо­зеленой ветровке. Обернулась и его жена, одетая в изящную куртку и пестрый платок. Люди не видели ничего особенного, однако скоро разобрали тихое жужжание вертолета. В верховьях Москвы ­реки такое — не редкость: летают большие Ми­8 с резиденций президента и премьера, маленькие «робинзоны» миллионеров. Но приближался двухмоторный еврокоптер. Аппарат приземлился, из кабины вылезли двое. Пилот остался у машины, пассажир направился к четверке. Пес занял позицию между незнакомцами и хозяевами. Сука встала впереди и чуть сбоку, вычислив в прилетевшем правшу, чтобы атаковать его соответственно. Левая рука хозяина нащупала в кармане выкидной нож. Правая набрала мобильный номер знакомого начальника местной полиции. Женщина просто смотрела: «Наверное, люди заблудились». Неизвестный шел навстречу, демонстративно разведя руки и не делая резких движений. Полы пиджака шевелил осенний ветер, ноги тонули в траве. Кобель взглянул на хозяина: «Атаковать»? Приказа не последовало, и родезийские риджбеки сохранили готовность № 1. — Матвей Александрович, доброе утро. — Телефон? — Да, и спутниковая сигнализация вашей машины, припаркованной у церкви Спаса Нерукотворного Образа. Алехин знал, такими техническими возможностями располагали только федералы, но кто из них — МВД, ФСБ, ФСО или коллеги по прежней работе в разведке? Теоретически вертушку могли прислать и зарубежные враги из прошлого. — Что? — Товарищ Чудов просит вас о встрече. — Когда и где? — Сейчас, недалеко — 15 минут лета. — Жена и собаки? — Могут вернуться в резиденцию, кстати, вот ваш внедорожник подъезжает. Их проводят. Через поле ехал «мерседес», за рулем сидел мужчина в костюме. Выйдя, открыл дверь для Анны. Она села с бледным лицом, хотя держала подбородок поднятым. Риджбеки по приказу хозяина запрыгнули в багажник. Итак, Матвей останется только с ножом. Вдруг, всё же захват чуждыми агентами? — Товарищ Чудов что­то передает на словах? — «Серый». Так вы летите? — Да. Анна, это — коллеги, жди меня к обеду. Жена, молча, кивнула. Через десять минут машина въехала в лесной поселок, затем в ворота большого участка. Тем временем ЕС­135 успел достичь МКАД и, пролетев четверть ее окружности, сел на подмосковном аэродроме. В ангаре, кроме авиаштуковин стояли два «гелендевагена» с заурядными московскими номерами, без спецсигналов. Охранник впустил в тесное техническое помещение. — Здравствуй, Матвей Александрович! Сдай, пожалуйста, ножик, а то сенсоры засекли и охрана нервничает, — приветствовал Чудов. — Чем обязан гостеприимству, Игорь? — гость оглядел авиамастерскую, где и присесть было не на что.
— На встречи ветеранов не ходишь, на звонки действующих коллег не отвечаешь. Пришлось в гости силком затаскивать. Ребята не перестарались? — Ребята правильные. Что надо? Я уже двадцать лет в отставке и не хочу с конторой иметь дела. — Мы уважаем твое решение уйти с оперативной работы и никогда не обращались с просьбами. Вот только мир изменился и не в лучшую сторону. Нужна помощь. — Не читай лекций пенсионеру. Холодная война позади, вы в кабинетах сидите, в интернете выискиваете развединформацию. У вас и агентов, поди, не осталось. — Почти правда. Только позавчера на рубеж Пянджского погранотряда вышел «младший брат Али» и попросил встречи со «старшим братом Свеном». Сказал, американцы «пещеру» вскрыли и «товар» вывезли. Придется тебе поведать ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 106 | Добавил: NIKITA | Дата: 13 Фев 2017 | Комментарии (0)