"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
1 2 3 ... 283 284 »
Караван
Тропой нехоженой росы
Игорь Стенин

Ребятам, прошедшим сквозь пекло афганской войны, павшим и живым, посвящается… Афганистан. Середина 80-х. Идёт необъявленная война. Четверо советских разведчиков, находясь во вражьем тылу, преследуют караван с оружием. Смертельная опасность подстерегает их на пути. Тучи сгущаются над головами. Под покровами случайной встречной самый юный из солдат встречает дар, ниспосланный свыше. Свою защиту и опору. Любовь по имени Мадина.


Глава первая Высота – несколько тысяч метров над уровнем моря. Безжизненная скалистая местность. Чужбина. Он лежал на краю пропасти, лицом в небо, головой в бездну, ногами в горы, отброшенный взрывной волной из эпицентра боя, ни жив, ни мёртв, бездыханной окалиной войны ожидая её исхода. Высоко и чисто было небо. Яркое солнце парило в нём. Глаза видели свет. Детство. Глухой поздний вечер. Призрак радуги в огнях встречных уличных фонарей… Едино было настоящее и прошлое. И прорываясь сквозь зной, пыль и тьму рокового дня, отражением бесчисленного множества фонарей воссияла радуга – семь цветов вечного небесного начала открылись перед ним. Весы заколебались. Чаши пришли в движение. Жизнь вступила в противоборство со смертью. Отчаянно перебирая ногами и руками, сдирая кожу ладоней о камни, извиваясь и скользя всем телом, он пополз прочь от пропасти. Шёл 1985-й год. Жарким июньским днём накануне грядущего 20-летия гвардии рядовой Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан Олег Свешников переживал своё второе рождение. Сборы были недолги. Ввиду исключительной важности задания комбат провожал их лично. Разведгруппа из четырёх человек. Лучшие из лучших в соединении. На счету – не один выслеженный и уничтоженный караван. Сутками ранее границу перешёл очередной – согласно агентурным данным – груженный до отказа оружием, медикаментами, наркотиками и невесть чем ещё. Богаты закрома пакистанских покровителей контрреволюции, пока жива и ядовита гидра, не порастает быльём старинная караванная тропа. Стоя перед вертолётом, комбат внимательно оглядывал каждого. Четверо бойцов, готовых к прыжку во вражье логово. Маршрут, как всегда, прежний, испытанный – длиною в человеческую жизнь. Обветренное, обожжённое взрывом фугаса, обычно суровое лицо его, раскрепощено, по-отечески мягко и выразительно. – Не попасться, выжить, вернуться…, – шепчет он, обнимая своих сыновей. Предрассветная мгла рассеивается. Натужно вращаются лопасти винтокрылой машины. Четверо занимают места внутри. Пятым – незримой тенью рядом – отец. Комбат. Летели над самой землёй. Несмотря на ранний час, воздух был уже достаточно горяч и разрежен. Лопасти рубили его на пределе возможного, изо всех сил. И подъёмная сила, держа стальную махину на весу, брала верх над земным притяжением. Горы, горы, горы… Южный полюс Афганистана. Выжженная солнцем голая пустыня. Царство каменного безмолвия. Кругом ни души. Обнаружив удобную для посадки точку, вертолёт совершил облёт прилегающей территории, прощупал её своей тенью, сотряс эхом пулемётных очередей, дважды сымитировал приземление и, наконец, убедившись в относительной безопасности, завис в воздухе. Спрыгнув на ровную размером с пятачок площадку, разведчики сели на корточки. Песок на зубах, гром в ушах, стена пыли перед глазами – волнующий момент встречи с землёй и одновременно немое прощание с пилотами. Буран, рождённый неистовством вращающихся лопастей, поднимаясь, взмыл в н ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 47 | Добавил: NIKITA | Дата: Вчера | Комментарии (0)

АФГАНИСТАН 1979-1989 г.г.
Ю.М. Лапшин О врагах и союзниках.
Про «духов» и «зеленых»

Дремучий кланово-племенной феодализм афганского общества традиционно подвел моджахедов в самом начале войны: в любых прямых столкновениях с советскими войсками бандиты каждый раз были биты вчистую. Одумавшись, афганцы в который раз перешли к тактике, которая и тактикой может быть названа с натяжкой — больше похоже на обычное течение жизни в Афганистане


. Все, как обычно: засады на дорогах, диверсии, при малейшем намеке на открытое столкновение — рассеяться, отступить или уйти на территорию сопредельных государств.Воевать вышеописанным способом у афганцев получалось действительно здорово. Прекрасное знание местности использовалось на полную катушку, все было отработано до мелочей: от использования погодных условий, степени освещенности до особенностей распространения звука в горах. Враг был коварен и хитер. Враг был предельно мобилен. И враг был у себя дома.Практически все хоть сколько-нибудь заметные лидеры оппозиции были людьми далеко не бедными; к классическому исламскому образованию они присовокупили образование западное, а также серьезные курсы повышения боевой квалификации. Учителями афганцев выступали опытные военные специалисты, в основном американцы и британцы. Серьезное внимание уделялось пропаганде оппозиционных идей среди местного населения.

Мохаммад Исмаил-хан по прозвищу Лев Герата. Пропагандистские приемы использовались самые разнообразные: от распространения слухов о том, что особо удачливые лидеры оппозиции — прямые потомки пророка, до тотального вырезания местного, то есть своего собственного, относительно мирного населения в районах, прилежащих к местам дислокации советских войск. Цель таких акций очевидна — настроить местное население против бесчеловечных неверных шурави.В дополнение к войне с ОКСВ лидеры оппозиции постоянно воевали друг с другом. На протяжении конфликта на территории Афганистана действовало около десятка крупных оппозиционных организаций исламистского толка. Означенные организации конфликтовали друг с другом не только по идеологическим, но и по вполне материальным соображениям: кому больше денег достанется или чья теперь очередь продавать пленных в Пакистан. Доходило до того, что пленных приходилось сдавать советским — далек путь в Пакистан, и лежит он иногда через земли недружественных бандитов.Разведка у оппозиции работала на совесть. Осведомители действовали в афганской армии и в афганском правительстве. Это вынуждало советское военное командование до последнего скрывать планы предстоящих операций от афганских друзей, в противном случае застать бандитов врасплох не получалось.Особенно хороша была агентурная сеть знаменитого и наиболее известного лидера оппозиции. Звали его Ахмад Шах Масуд. Осведомители этого чрезвычайно популярного в народе деятеля работали по всему Афганистану.В вопросах работы с населением и поддержания собственного авторитета в среде народной Масуду не было равных. А уж на фоне действий правящего режима он и вовсе может считаться гением. Будучи человеком умным и дальновидным, Масуд действительно заботился о нуждах простого народа, в частности строил на подведомственных территориях школы и больницы. И народу хорошо, и бомбить школы да больницы советским войнам-интернационалистам не с руки. Народ платил ему взаимностью и заботился о нуждах Масуда — помогал возводить укрепрайоны, снабжал продовольствием и упрямо не желал выдавать местонахождение ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 35 | Добавил: NIKITA | Дата: 02 Июл 2020 | Комментарии (0)

Владимир Коротких - Черная заря .

Необстрелянный солдат на войне — загадка. Никто, даже он сам, не может предугадать, как поведет себя под пулями. А необстрелянный офицер — это загадка вдвойне. Как он проявит себя в первом бою? Хватит ли воли, храбрости и самообладания? Эти мысли не дают покоя старшему лейтенанту Андрею Ласточкину, попавшему в огненное пекло Афгана. Он не знает, что будет завтра. Пока перед ним полная неизвестность и взвод восемнадцатилетних салажат. И одна команда — вперед…


Размеренно постукивая железными колесами по стыкам рельсов, медленно и уже давно среди бескрайней степи Средней Азии, местами переходящей в пустыню с горбатыми кривобокими барханами, тащился пассажирский состав. Двигаясь тяжело по раскаленной летним солнцем земле, под горячим сухим небом, он уныло скрипел и лязгал сцепками вагонов на редких плавных поворотах своего долгого пути. А солнце, уже в который раз, отыскав с восходом в своих лучах его длинное неуклюжее металлическое тело, удивлялось стойкому упрямству, заставляющему ползти в раскаленном мареве, где, казалось, жизнь невозможна, а какая и возможна, то прячется, забиваясь неизвестно куда. Но поезд, уже безнадежно отставший от графика, с частыми остановками у семафоров, все же двигался, повинуясь безмерному желанию пассажиров поскорее прибыть к месту назначения. Пассажиров было немного. Полупустые вагоны, покачиваясь в такт неспешного движения, были душны и тихи. Люди, разморенные жарой, с надеждой ожидающие окончания своего путешествия, большей частью дремали, лежа на полках, изредка переговаривались. За несколько дней, проведенных вместе, большинство тем было обсуждено, запасы продуктов иссякли и пополнялись скудной пищей из буфетов на редких небольших полустанках. Спиртное в таких условиях внутрь уже не лезло. Да и надоело все уже. Хотелось поскорее покинуть это жаркое унылое пространство. Попытки открывать окна для проветривания были неудачны, поскольку вместо желаемого ветра в вагон врывались пыль и зной. Поэтому единственным полезным в данной ситуации занятием было лежание и беспрерывное потребление чая, который услужливо подносили всем желающим проводники. Правда, цена чая была поганой, как и сам чай. По поводу сильно возросшей за последние пару суток цены проводники в один голос сетовали на отсутствие хорошей воды и разные сложности в приготовлении этого спасительного напитка в больших количествах. Люди соглашались, кивали, пили чай, по вкусу напоминающий заваренный веник, и спрашивали, скоро ли машинист нагонит расписание. Впрочем, некоторые озлобленные такой ездой путешественники сами порой прорывались к начальнику поезда с вопросом: «Когда?..» — на что получали ответ: «Дорога сильно загружена, подолгу на семафорах стоим, эшелоны с какой-то техникой пропускаем». Теперь, информированные, но мало удовлетворенные, они возвращались на свои места, опускались на полки, чертыхаясь на злополучную ситуацию, превратившую этот отрезок их жизни в мучительную маету. Хотя они и сами понимали, что никакой вины начальника поезда в чересчур нерасторопном движении нет. Они не спрашивали, какая такая техника мешает им прибыть вовремя в город Ташкент. Они все понимали. Перезнакомившись за время пути, нередко даже обменявшись адресами и телефонами, они провожали сходящих с поезда попутчиков, как старых друзей, с добрыми пожеланиями и приглашением обязательно зайти в гости при первой же возможности. А поезд тронулся с очередной станции, оставив часть пассажиров, прибывших к желанной цели, и покатился дальше, покачивая вагонами, по одинокой ветке железнодорожного полотна, разрезающей пустынный ландшафт. По мере продвижения пустынная равнина постепенно сменялась гористыми возвышенностями с присутствием на них растительности и поселений, окруженных хлопковыми полями, бахчами и виноградниками, что благотворно влияло на настроение пассажиров. Полуденное солнце, гревшее опущенную оконную штору, тщетно пыталось проникнуть в пространство купе, сохраняющего полумрак, но было настолько ярким, что косыми лучами все равно пробивалось сквозь щели и, отражаясь от перегородок, играло зайчиками на потолке. В купе оставался всего один пассажир. Это был молодой человек лет двадцати пяти, среднего телосложения, русоволосый, сероглазый уроженец средней полосы российских просторов. Воспользовавшись тем, что последний его попутчик сошел на предыдущей станци ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 72 | Добавил: NIKITA | Дата: 29 Июн 2020 | Комментарии (0)

Виктор Николаевич Баранец
Потерянная армия: Записки полковника Генштаба

«…Нужно ценить винтовку, беречь патроны и говорить правду — в этом залог победы… Наш солдат не несчастное создание; его следует изображать в неприкрашенном виде; он как герой, существующий в действительности, имеет и должен иметь свои теневые стороны. Надо не верить в наше будущее, надо быть трусом, надо бояться и презирать действительность, чтоб отворачиваться от теневых сторон, заявлять, что у нас нет недостатков. Гибель народа начинается тогда, когда он теряет способность смотреть в лицо действительности; когда он факты действительной жизни начинает подменять фантазией…» Александр Свечин, генерал-майор Императорской российской армии.1907 год. В книге использованы фотоматериалы из архива ИТАР-ТАСС, из личного архива автора, фотоснимки Анатолия Белясова, Владимира Веленгурина и Виктора Хабарова.


Глава 1. ПО ДОРОГЕ В ГЕНШТАБ. ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЯ ЧОКНУТЫЕ Ранним летним утром 1992 года штабной офицер Северного флота капитан 3-го ранга Владимир Панзюра приковал себя ржавой цепью к металлической ограде российского Генерального штаба. Дежурный прапорщик, дремавший на своем посту в подъезде № 4 (со стороны Арбатской площади), был разбужен странным грохотом. Он увидел сквозь дверное стекло орудующего булыжником офицера и мгновенно по телефону внутренней связи доложил об этом начальнику караула. К месту ЧП в сопровождении двух вооруженных автоматами солдат примчался капитан в портупее и с кобурой на боку. Под пристальными взорами любопытствующих зевак не пытавшегося сопротивляться капа отцепили от ограды и препроводили в караульное помещение. Там проверили документы и составили рапорт коменданту Генштаба. Пока ожидали прибытия коменданта на службу, морской волк попросил есть. Пара кусков черствого белого хлеба и полусладкий чай — все, что могли дать ему в караулке. Зато вдоволь было дешевых вонючих сигарет без фильтра, которые выдавались солдатам бесплатно. Задержанный курил их с голодным смаком. Раскисший табак густо облепил язык капитана. Невольник часто поплевывал себе под ноги и нервно рассказывал разинувшим рты офицерам и солдатам долгую историю своих мытарств… После того как он в письме военному прокурору флота разоблачил воровскую махинацию нескольких гарнизонных начальников, тайком распродававших казенное имущество, нормального житья ему не стало. Обклеили выговорами, замордовали комиссиями, довели до госпиталя. Пока лечился — уволили без предупреждения. Но и после этого тотальная месть не прекратилась: пенсию умышленно обкорнали, выходное пособие не выдали, поскольку строгий выговор не был снят. Когда стал опротестовывать несправедливость этого наказания, задним числом влепили еще более крутой — «несоответствие». Квартиру в военном городке приказали освободить. Долго обивал пороги флотских штабов и прокуратур. Бесполезно. Жена не работала — больная. А на шее еще — двое несовершеннолетних детей… И тогда он решил найти более действенный способ борьбы за справедливость: на центральной площади портового гарнизона устроил акцию протеста. Нарисовал плакат с популярным объяснением своего горя и засел на раскладном стульчике в пикет. Когда пошли дожди и стало холодно, поставил одноместную палатку. В картонную коробку у входа «закапали» рубли сердобольных северян. А забредавшие на площадь моряки с иностранных судов стали подбрасывать даже валюту. Капитан 3-го ранга регулярно дели ... Читать дальше »
Категория: Публицистика | Просмотров: 58 | Добавил: NIKITA | Дата: 26 Июн 2020 | Комментарии (0)

Павел Андреев. Дождь
 Посвящается моему другу Валере

Мы шли до края и за край,
И в риске и в чаду,
И все, с кем мы знавали рай,
Нам встретятся в аду.



...Когда рота остановилась на очередной короткий привал, было уже ясно,
что таким табором двигаться на злополучную вершину нельзя. Дальше подъем шел
по склону, который освещался луной. Ротный произвел перегруппировку перед
последним рывком.
Почему ротный выбрал Кубика - знали все. Но почему Кубик взял в
напарники его - уставшего, измученного молодого - никто так и не понял.
Кубик слыл в роте отмороженным - молчал, порой обкуривался "в дым", бил без
предупреждения, охотно идя на обострение отношений. Их в роте было трое
земляков, призванных из Алтайского села. Под дембель из этой дружной
компании алтайцев в живых остался только Кубик.
"Будешь идти след в след - "стоим - идем", стрижешь ушами, молодой?"
Вот и весь инструктаж.
Солдат двигался автоматически, порой с запозданием реагируя на условные
сигналы Кубика. Усталость брала свое, пара полученных "подач" от Кубика
только усилила напряженку. Луна светила предательски ярко, камни на склоне,
отполированные ветром и солнцем, блестели, создавая иллюзию прошедшего
дождя.
Подтянувшись на руках, Кубик резким движением перекинул тело на
площадку карниза, затем, сидя на корточках, огляделся и... неожиданно встал
во весь рост. Площадка освещалась луной. На фоне черного звездного неба и
сверкающих камней Кубик выглядел пришельцем из космоса. Его длинная
искаженная тень только усиливала внеземной эффект происходящего.
Накопившаяся усталость убила остатки логики и страха в голове молодого.
Восприняв поведение Кубика как знак отсутствия опасности, он, громко топая,
оступаясь, взобрался на площадку и подошел к дембелю.
Кубик повернулся к нему всем телом, словно прикрывая его,
растрепанного, от чьих-то нескромных глаз. "Шнурки развязались," - голос
Кубика был спокойным и слегка уставшим. "Где?" - не понял молодой. "На
правом ботинке," - уже жестко, но тише произнес Кубик. Присев на левое
колено, Кубик, не меняя интонации, сказал: "Спокойно, урод. У меня за спиной
духи. Там точка с ДШК. Мы для них, как в тире. Они прозевали нас, а мы их.
Да не крути ты шарабаном, черт. Слушай сюда. Сейчас я встану и повернусь к
ним. Ты из-за моей спины кинешь гранату -и сразу за тот камень," - Кубик
слегка повел головой в сторону большого камня на краю площадки. Между ним и
склоном была небольшая щель.
Кубик медленно встал, отряхивая колено. "Шурави, бакшиш!" - раздался
крик, и они услышали, как что-то покатилось к ним со склона. "Гранаты," -
успел подумать молодой. Сильный толчок от Кубика кинул его на камень. Падая
в щель лицом вниз, он на мгновение опередил одновременный взрыв нескольких
гранат, накрывший всю площадку. Несколько тугих горячих ударов в спину и
ноги заставили его инстинктивно вжаться в спасительную щель. Он слышал, как
взорвалась ответная граната, брошенная Кубиком. Затем пространство вокруг
него наполнилось упругими, теплыми струями воздуха. Что-то гулко хлопало,
отскакивая от камней, повторяя, словно эхо, равномерный кашель духовского
ДШК. Он почувствовал неожиданную слабость и с ужасом понял, что самым
бесстыдным образом засыпает, не имея возможности и сил противостоять
нахлынувшей на него мягкой, приятной беспомощности. Растекаясь по каменной
щели, успел только подумать: "Я так и не кинул гранату..."

...На улице шел дождь. Капли монотонно долбили обшивку машины. Струи
воды на лобовом стекле размывали привычные контуры домов, проезжающих машин,
спешащих куда-то одиноких пешеходов.
- Знаешь, о чем я сейчас думаю? - Валерка рассеянно изучал унылый
городской пейзаж через боковое стекло машины. - Я думаю о том, что в Афгане
я хотел и не боялся, а сейчас хочу и боюсь, - ответил он сам себ ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 50 | Добавил: val-64 | Дата: 24 Июн 2020 | Комментарии (0)