"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
1 2 3 ... 258 259 »
Светиков В. Н.
Последняя граната
Гранатовый цвет,
Гранатовый цвет,
Гранатовый цвет,
На дороге.
И нас уже нет —
Ушли мы в рассвет,
Ушли мы в рассвет,
по тревоге...
ПАМЯТИ ОДНОПОЛЧАНИНА

Александр Иванович Демаков 
             Герой Советского Союза, заместитель командира 2-й мотострелковой роты по политической части 70-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады 40-й армии Краснознамённого Туркестанского военного округа (Ограниченный контингент советских войск в Демократической Республике Афганистане), старший лейтенант.
Родился 6 августа 1960 года в селе Верх-Ирмень Ордынского района Новосибирской области в крестьянской семье. Русский. Член КПСС с 1980 года
21 апреля 1982 года, исполняя интернациональный долг, молодой офицер-политработник обеспечил прикрытие для отхода боевых товарищей и спас их ценой собственной жизни…
Похоронен на родине
Взвод выходит на задание
В долине цвели гранаты. На фоне ослепительно блистающих горных вершин украшенные нежно-розовыми лепестками деревья казались лейтенанту Александру Демакову сказочными декорациями. Лишь дурманящий аромат цветов не оставлял сомнений: буйствовала весна. Это была третья весна Афганистана после Апрельской революции.
— А у нас, на Каме, по утрам еще морозит, — обернулся к офицеру идущий впереди рядовой Фердинанд Валиев. Служба у солдата подходила к концу, и он все чаще и чаще уносился мыслями в родные края.
— Еще морозит, — машинально повторил Александр, на мгновение представив свою сибирскую деревню в хвором снегу, речку за огородом с ноздреватыми проталинами льда.
— Разговоры! — как бы спохватился он, чтобы заглушить воспоминания.
Рассредоточившись, мотострелковый взвод, который возглавлял он, заместитель командира роты по политчасти лейтенант Демаков, осторожно продвигался вдоль садов и виноградников, аккуратно обработанных полей и огородов с ранними овощами — так называемой зеленой зоны, в отличие от горных и пустынных районов. Обязанности взводного Александр исполнял со вчерашнего дня: заболел лейтенант Александр Тарнакин, и политработнику пришлось подменить его. Тишина стояла удивительная. Слышался лишь мерный шорох шагов. А она, тишина, порой хуже раскатов орудийного грома. Ведь не знаешь, где тебя поджидает враг, из-за какого валуна ударит его пулемет или автомат.
За небольшим кишлаком взвод резко повернул в горы — туда убегала единственная в этом месте дорога. Цветущая долина осталась позади.
Это были места, где зверствовала крупная банда муллы Ахмада. Бандиты жестоко расправлялись с активистами и бойцами самообороны, ставили мины на дорогах и тропах. Участились случаи нападения душманов на колонны с мирным грузом для дехкан.
Взвод спешил в район заброшенного кишлака, жителей которого за поддержку правительства республики бандиты сожгли. Демакову с подчиненными предстояло занять небольшую горную площадку, нависшую над проходящей ниже извилистой дорогой, и обеспечить безопасность большой автоколонны, что проследует через ущелье во второй половине дня.
Горная площадка, хорошо защищенная со всех сторон, представляла собой удобную позицию, но имела существенный недостаток: исключала возможность использования техники. Бронетранспортеры не могли подняться к ней.
Определенный участок дороги справа предстояло охранять первому взводу, которым командовал старший лейтенант Владимир Кушнарев.
Дороги... Та, что предстояло охранять, с незапамятных времен пересекала огромные пустынные плоскогорья, обрамленные крутолобыми скалами, цветущие долины, быстрые холодные реки. Она соединяла Среднюю Азию со сказочным некогда Индостаном.
Еще в детстве Демакову попалась в руки растрепанная книжка о походах Александра Македонского. В ней были картинки: войско штурмовало древнюю крепость; воин в латах сражался с гигантским вараном, п ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 4 | Добавил: NIKITA | Дата: Вчера | Комментарии (0)

Автор: Чингиз Абдуллаев
Книга Агент из Кандагара 
Физули Гусейнов - 1
 
Заставить умных людей поверить, что ты являешься не тем, кем ты являешься на самом деле, во многих случаях труднее, чем стать действительно тем, кем желаешь казаться.
 
Первый кандидат
 
Но здесь явно не тот случай. Владелица «Пежо» приезжает в гостиницу на переговоры с представителем Красного Креста и Красного полумесяца, прибывшим из Женевы. Его благородная миссия вызывает уважение у всех служащих отеля. Может, поэтому и к его собеседнице относятся благожелательно, и разрешают ей припарковывать машину в первой линии рядом с отелем, и не особенно досматривают ее автомобиль. Хотя в Пакистане принимают особые меры безопасности против террористов-смертников. К тому же в их провинции террористы наиболее активны.
Никто не может знать, что сегодня автомобиль начинен взрывчаткой, которую аккуратно уложили в багажник. И теперь автомобиль представляет собой настоящую бомбу, готовую взорваться при первом же сигнале. Но «Пежо» появляется здесь уже не в первый раз, и к тому же женщина даже не пытается въехать во вутренний двор отеля. Машина стоит на улице, в общем ряду. Ее хозяйка идет на переговоры. С точки зрения психологии все рассчитано идеально. Никому и в голову не придет еще раз досматривать эту старую машину.
Женщина выходит из автомобиля и поправляет платок, быстро проходит во двор, показывая удостоверение охраннику. Он благожелательно кивает. Женщина проходит дальше и входит в здание отеля. Человек, вышедший следом за ней уже из другой машины, стоит на противоположной стороне улицы. В кармане у него пульт, с помощью которого он взорвет этот автомобиль. Все рассчитано по минутам. Если понадобится? он готов отдать свою жизнь во имя общего дела. Чтобы весь мир содрогнулся, узнав о том, как борются в его стране за свободу.
Он прогуливается по улице, ожидая сигнала. Сигнал должна подать владелица автомобиля, которая выйдет из отеля в нужный момент. В руках у нее будет характерный зеленый платок. Как только он увидит этот платок, так сразу и обязан взрывать автомобиль. Все рассчитано, не может быть никаких сомнений.
Он чувствует, как у него начинают дрожать пальцы. Странно. Ему казалось, что он готов к выполнению этого задания. Он вытягивает правую руку. Пальцы действительно дрожат. Нет, так нельзя. Он обязан быть сильным в такой момент. Асиф Шахвани не имеет права испытывать сомнений. Ему только двадцать восемь лет, и он не сомневается, что готов взорваться вместе с этим автомобилем, лишь бы сделать все так, как нужно. Пусть проклятые иностранцы, которые наводнили его страну, узнают силу гнева его соотечественников.
Он доходит до угла ближайшего дома и поворачивает обратно. Нельзя привлекать внимания охранников отеля. К тому же там еще дежурят двое сотрудников полиции. И скоро подъедет еще одна машина полиции. Он все знает. Поэтому нужно выглядеть как можно более незаметно, не привлекая к себе особого внимания.
Асиф Шахвани не может знать, что в конце улицы стоит еще один автомобиль. Неприметный белый «Ниссан», в котором сидят двое иностранцев. Как раз из тех, кого он ненавидит больше всего. Оба мужчины внимательно следят за его перемещениями.
– Он нервничает, – говорит первый, сидящий за рулем. Он моложе, ему лет тридцать пять.
– Да, – соглашается второй. Ему за сорок. Внешне он похож на местных жителей: темные усы, темные волосы. Но это сходство обманчиво. Он гражданин совсем другой страны и работает на разведку своего государства, как и его напарник.
– Если он еще два раза пройдет туда и обратно, то полицейские обратят на него внимание, – предупредительно говорит первый.
– Ты думаешь, что он настолько идиот? – хмыкает второй, – хотя кто знает, что у него сейчас в голове.Надеюсь, у него хватит ума и времени, чтобы нажать кнопку, если они попытаются его арестовать.– Левую руку он держит в кармане, – присматривается первый, – он ведь левша, поэтому не вытаскивает руку из кармана. Но это тоже выглядит подозрительно. Особенно с их дурацк ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 37 | Добавил: NIKITA | Дата: 18 Авг 2019 | Комментарии (0)

АРХИВ ПУБЛИКАЦИЙ  САЙТА  Ночью город снова забросали «эрэсами». Прапорщик Кологривко спал и во сне чувствовал подлетающий снаряд. Видел искристую траекторию. Слышал гулкое, глубокое плюханье. Снаряд разрывался в глубине его сновидений, расталкивал рваным ударом разноцветные сны, которые снова смыкались, затягивали радужными наплывами черную дару удара. Сны толпились, мелькали в одной половине сознания, в той части головы, что была прижата к жесткой подушке. Другая, верхняя половина слушала взрывы.
В «зеленке», в путанице виноградников, в изломанных безлистных садах, ловкие стрелки ставили на треногу ракету. Отбегали, падали в мелкий сухой арык. Ракета на длинной метле улетала со свистом в ночь, над разрушенными кишлаками, над безлюдной дорогой, над притихшими придорожными заставами. Падала в город, среди пыльных площадей, мерцающих куполов, глинобитных дуканов. На мгновение в красном разрыве озарялись вывеска с размалеванной надписью, разукрашенный борт грузовика, оскаленная морда верблюда. И пока стрелки поправляли треногу, вынимали из ящика длинную, остроклювую ракету, наводили на туманный город, Кологривко видел свой сон.
Будто он плывет в теплой, зеленоватой реке среди глянцевитых листьев кувшинок. На берегу, на траве, разостланы влажные простыни. На зыбких мостках тетя Груня, их нянечка из детдома, шлепает, возит в воде белую наволочку. И он, плывущий, видит летнюю реку, отраженное стеклянное облако, зеленую гору со старым кирпичным детдомом, и кто-то незримый и любящий, может быть мать, смотрит на него из-за облака.
Он проснулся от сигнальной трубы. И с первым светом в глазах, отгоняя прочь сновидения, увидел свой автомат, прислоненный к изголовью кровати, гвоздь с брезентовым «лифчиком», набитым магазинами, зеленую фляжку на тумбочке. И уже гудел, надвигался вал солдатских сапог, крики команд за стеной.
Они стояли перед модулем штаба — длинным дощатым строением. Кологривко отворачивался от слепящего, колючего солнца, бьющего из-за лица командира. Лейтенант Молдованов, нетерпеливый, синеглазый, с горячим румянцем на безусом лице, жадно внимал командиру. Майор Грачев, сутулый, набрякший, с обвислыми усами над растресканной губой, молча слушал полковника, его неуверенную, раздраженную речь. Ждал, когда полковник сядет в уазик, умчит за шлагбаум в белую, пыльную степь, где туманилась колонна машин.
— Для вас, майор, это задание — последний шанс, я считаю! Вам просто повезло напоследок. Думаете, мне было приятно вас отстранять? Задерживать ваше представление на орден? Обещаю: хорошо сработаете — вернетесь в Союз с наградой. И батальон обратно получите! И остальные не пустыми вернутся!..
Кологривко слушал полковника с неясным, мучительным чувством, будто в его словах была малая, ускользавшая от понимания неточность. Командир заслонялся от какой-то близкой, им всем угрожавшей правды. Не желал ее проявления. Кутал, пеленал в неточные, раздражающие слова.
Мимо шла рота — серо-зеленая, плотно стиснутая колонна. Приблизилась к командиру. По окрику дрогнула, взнуздалась, с хрустом, громом переходя на строевой, окуталась солнечной пылью. Прохрустела, простучала мимо, обдавая запахом пота, ваксы, горячей растоптанной земли. Кологривко заметил близкое, под козырьком, лицо рядового Птенчикова, его маленький, облупленный носик. И рядом — сержант Варгин, его сильные, круто поднятые брови, могучий взмах руки. Отметил обоих в уходящей колонне.
— Вы их пошерстите немного в «зеленке» и — назад! Не ввязывайтесь! Пошерстите, постреляйте, может, установку подавите, может, на позицию наткнетесь и — обратно! Для видимости!.. А то обнаглели! Сегодня ночью сорок «эрэсок» упало! Губернатор звонит, умоляет: «Помогите!» Город гудит ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 574 | Добавил: NIKITA | Дата: 17 Авг 2019 | Комментарии (0)

ДРУГОЙ АФГАН
(Записки военного корреспондента)
А.Э.РАМАЗАНОВ

 
Кундуз. Аэропорт районного масштаба.
Кундуз - это крупный афганский аэропорт, расположенный в северной области страны, в нескольких десятках километров от границы с Таджикистаном. В настоящее время аэропорт считается чисто военным, однако он обслуживает как грузовые, так и некоторые пассажирские рейсы местного значения. Аэропорт Кундуз обладает единственной взлётно-посадочной полосой с асфальтовым покрытием. Длина её составляет почти два километра, при ширине в 45 метров. Аэропорт способен принимать и обслуживать даже самые тяжелые самолёты. Сегодня Кундуз контролируется военным контингентом блока НАТО и чаще всего используется Интернациональными Силами Содействия Безопасности для поставки разнообразных гуманитарных грузов и продовольственной помощи нуждающимся Афганистана. В 2011 году была проведена полная модернизация аэропорта и сделан ремонт лётного поля. Кундуз постоянно развивается и совершенствуется, так что в скором времени он будет задействован для осуществления коммерческих пассажирских рейсов. Степь. Рыжие холмы и красные горы на горизонте. Кругом колючая проволока, шлагбаумы. За одним из них – кривым и ржавым – сидела в пыли кучка людей в чалмах и широких шароварах, поверх которых выпущены длинные рубахи, косоворотки. У всех связаны руки. Странно связаны: локти заведены за спину. За ними присматривал, впрочем, как-то равнодушно-необязательно, тощий узбек – молодой солдат с автоматом, он же охранял въезд в аэропорт. На колючей проволоке в миниатюрной, любовно закрученной, удавке болтается высохшая ящерица. Люди в чалмах – призывники ВС ДРА. * * * Баглан дымится. Идет операция по расширению зоны безопасности по обе стороны шоссе, ведущего в Пули-Хумри. Там армейские склады. На наших позициях рвутся мины, швыряемые «духами» из «зеленки». Что творится на их стороне, представить нетрудно: самоходки бьют, не переставая. Ночью окрест – дымное зарево: горит сухая трава на склонах гор. А утром «Маяк» сообщает, что в Баглане афганские комсомольцы проводят воскресник по уборке города. И помогают им в этом советские воины из Ограниченного контингента. Солдаты смеялись, но не зло, а презрительно. Кто-то сказал: «У них там – другой Афган». * * * Подполковник Б., замполит полка, прекрасно стрелял. А молодое пополнение, прибывшее в июле, азов огневой не знало. Б. спрашивал на стрельбище: «Что же вы два месяца делали в учебке?» – Строили там всякое… А вскоре роту, полностью укомплектованную из молодых, сажают на вертолеты. Одним из последних запрыгивает в «вертушку» Б. Он, кстати, не должен был лететь на эту операцию. Но чуяло сердце, что добром она не кончится. «Духи», которых батальон блокировал в кишлаке, видели, какое подразделение прибыло последним, как неумело окапывалось. И ночью, собрав местных жителей, пошли на прорыв. С ходу смяли молодняк. Те и половину боекомплекта израсходовать не успели. Раненых добивали камнями. Б. нашли в неглубокой траншее утром. С двумя пулями. В груди и голове. Посмертно наградили орденом Ленина. Вот такой была расплата за «военное строительство». * * * Схоронившись за дувалом от шальных пуль, два солдата-таджика пекут лепешки на листе кровельного железа. – Вот берем муку, соль, комбижир… – А хлеб? – Неделю уже не видим. Вы ешьте. Пока горячие – хорошие. Костер на дизтопливе чадит нещадно. Черные руки, серая мука. Черные лепешки… * * * Застава в кишлаке Алиабад. На высоте – хорошо укрепленный пост. Бруствер обложен кипами хлопка. К землянке ведет дорожка, вымощенная белыми кругляшками. – Консервы, – поясняет сержант. – Пустые банки? – Зачем пустые? Полные. Эта «красная рыба» уже поперек горла встала. А если кто захочет – отсюда возьмет… «Красная рыба» – частик в томатном соусе – действительно приедалась быстро. Многие болели животом. Кислые были консервы. * * * Афганцам, с которыми довелось общаться, было совершенно наплевать на столь важные для нас названия г ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 52 | Добавил: NIKITA | Дата: 15 Авг 2019 | Комментарии (0)

Афганский синдром" - это навсегда
Интервью ректора Восточно-европейского института психоанализа, доктора психологических наук, профессора Михаила Решетникова .Беседовал Филипп Мостоцкий
Казалось бы, с течением времени психологические травмы людей, побывавших на той войне, исчезнут. На самом деле, по данным психологов, с годами они лишь усиливаются. В то же время, системная реабилитация афганцев в России не ведется, а оплачивать услуги специалистов самостоятельно могут лишь единицы. О прошлом и настоящем этой войны «Росбалту» рассказал ректор Восточно-европейского института психоанализа (ВЕИП) Михаил Решетников.

- Михаил Михайлович, расскажите о своем опыте пребывания в Афганистане. - Для меня это был важный период жизни, это было время переосмысления многих вещей. До Афганистана, как и многие другие офицеры, я был еще достаточно наивен и верил в такие понятия, как интернациональный долг. Но когда я попал туда, идеализация улетучилась очень быстро, за какие-то 2-3 месяца. Те исследования, которые мы провели на войне, разочаровали меня с точки зрения прежних представлений о советской армии, о подготовленности войск, об их тыловом обеспечении. Тогда я написал подробный отчет и в 1986 году под грифом «секретно» послал его в Генштаб, хорошо осознавая, что в СССР его все равно не подвергнут огласке. В этом отчете мы с коллегами описали все проблемы воюющей армии – от материального обеспечения войск до морально-психологической подготовки личного состава. В тот момент никакого страха за свою судьбу у меня не было, просто хотелось хоть чем-то помочь воюющей армии. По возвращению домой меня сразу же начали таскать по кабинетам политработников. Они задавали мне один и тот же вопрос: «Зачем молодой офицер искал факты, порочащие советскую армию?». То, что отчет был засекречен (а рассекречен он был только в прошлом году), никого не интересовало. Кончилось это «выворачивание души» только через два года. Я встретился с тогдашним начальником главного военно-политического управления вооруженных сил Дмитрием Волкогоновым. Он сказал мне: «Ты все написал честно, такие вещи встречаются на любой войне, но тебя надо как-то защитить, поэтому мы наградим тебя». Таким вот неожиданным образом я стал кавалером Ордена Красной Звезды. - Во время подготовки доклада в Генштаб вы исследовали более 2 тысяч бойцов. У вас сложилось общее представление о тех, кто воевал в Афганистане? - Могу сказать, что в большинстве случаев это были ребята, призванные из колхозов и совхозов, райцентров, а из больших городов оказалось всего около 5%. Все это делалось, для того, чтобы гробы попадали не в мегаполисы. Там это могло бы вызвать взрыв негодования. В основном, погибших на войне хоронили по маленьким деревушкам и селам. Из более чем 2 тысяч военнослужащих я не нашел ни одного ребенка из семей партийного аппарата, из семей военнослужащих. 70% были детьми рабочих и крестьян, 20% - детьми мелких служащих. Около 30% плохо говорили по-русски. И они прекрасно знали, что на эту войну посылают не всех. - Любая война имеет свою специфику. Насколько тяжело было переживать боевые действия в Афгане, с точки зрения психологии? - Любая война ужасна. Но афганские события стали первой за долгие годы локальной войной, которая велась вне территории страны. Это имеет свою специфику. Одно дело, когда враг напал на тебя, и ты защищаешь свой дом, свою семью, как это было в Великую Отечественную, и совсем другое дело, когда именно ты, по непонятным причинам, приезжаешь на неизвестную тебе территорию. При этом отправляют туда далеко не всех, а только тех, кому в этот несчастливый период выпала «удача» дорасти до 18-19-летнего возраста. И ты понимаешь, что твои сверстники живут в мирной стране, ходят на танцы с девушками, празднуют дни рождения, учатся и работают, а ты в это время должен каждый день рисковать жизнью. Осознание того, что рисковать приходится непонятно за что, приходит месяца через два. После того, как исчезают последние представления об интернациональном долге, у человека возникает типично военное сознание. Известно, что в ... Читать дальше »
Категория: Публицистика | Просмотров: 58 | Добавил: NIKITA | Дата: 13 Авг 2019 | Комментарии (0)