"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » Проза
1 2 3 ... 145 146 »

Скрипник Сергей Васильевич

 

Бедуин

Свой первый "афганский" отпуск в Союзе я, в основном, проводил не на пикниках с друзьями, а за чтением книг, чего прежде за мной не наблюдалось. Тем самым я исполнил завет подполковника Калитвинцева, напутствовавшего меня на путь истинный во время нашей первой встречи после моего прибытия в Кабул.
Мне поручили возглавить Оперативно-Агентурную Группу, действующую в восточной провинции Нангархар. Главная местная достопримечательность, внесенная во все международные туристические проспекты - Хайберский проход, основной с незапамятных времен караванный маршрут контрабандистов из Пакистана, Индии, Северо-западного Китая в Афганистан и по древнему Великому шелковому пути далее, вплоть до Средиземноморья, где на восточных базарах все еще процветает архаичный вид торговли, беспошлинный, следовательно, более дешевый, но почти всегда незаконный. Здесь, среди скудного пуштунского пейзажа, встречались даже верблюжьи вереницы бедуинов, кочевых племен, не признающих государственных границ и населяющих восточную часть арабского мира, именуемую в средневековых историко-географических источниках Левантом.
Эти люди, облаченные в традиционные галабеи (белые туники) и куфии (такого же цвета шапочки-платки с черными околышами-венцами), проживали преимущественно на территориях, оккупированных Израилем, на Западном берегу реки Иордан и в приграничной с Иорданией пустыне Негев, везли на Землю обетованную "неуказанный товар" в виде пряностей, коконов китайского щелкопряда, иные мелочные экзотические товары. Конечно, все это в наше время можно было бы купить в тамошних магазинах, причем, в красивой упаковке и не в виде полуфабрикатов, но такой способ доставки через перевал в одном из самых живописных мест Центральной Азии на высоте 1030 метров над уровнем мирового океана, с хрустальным горным воздухом, считался экологически чистым. Мы, советские люди, этому показателю качества продукции никогда особого значения не предавали, но в буржуазных странах он давно уже был культом, поэтому ряды израильских рынков с бедуинскими негоциантами были всегда полны народа.
Опасения у советского командования вызывало то обстоятельство, что в условиях разрастания в Афганистане гражданской войны и сопротивления нашему военному присутствию, Хайбер продолжает играть роль главного транспортного коридора. Сегодня по нему везут транзитные товары, но завтра мешки с перцем и тмином и шелковые коконы вполне могут заменить ящики с патронами, оружием, амуницией, рассуждали в наших штабах. К тому же центральное афганское правительство, требуя, с одной стороны, от высшего советского руководства более активного участия ограниченного контингента в прямых боевых столкновениях с противниками кабульского режима, с другой, всячески препятствовало тщательному контролю над проводкой через проход моторизированных и вьючных караванов.
Долгое время на этом участке афганско-пакистанской границы, входящей в 120-километровую зону так называемой "линии Мортимера Дюранда", установленной в 1893 году, сохранялся статус-кво. Караваны шли, содержимое перевозимых ими тюков и ящиков, в действительности, вскоре изменилось. Товар уже не доходил до берегов Леванта, а оседал на скрытых базах пуштунов, проживающих по обе стороны "дюрандовского кордона" и неизменно оборачивался против военнослужащих ограниченного контингента, регулярной афганской армии и афганской милиции - царандоя.
Когда я принял должность в Нангархаре, наша сторона только начала принимать энергичные усилия, чтобы плотно захлопнуть хайберскую заслонку для тех из числа пуштунских торговцев, кто решил поменять промысел и приумножал свои богатства на крови, бесперебойно обеспечивая оружием воинственные горские племена, возведших свою свободу в совершеннейший абсолют. В Кабуле продолжали этому активно противиться. Причина такого упорства многим была непонятной.
На словах высшие иерархи Саурской революции, в большинстве своем пуштуны, выступали за наведение порядка в этом стратегическом регионе страны и полно ... Читать дальше »

Категория: Проза | Просмотров: 62 | Добавил: NIKITA | Дата: 19 Ноя 2017 | Комментарии (0)

Антонина Глушко

ДОЛГАЯ ДОРОГА

 

Посвящается всем живым и погибшим советским медикам‑афганцам.

«Что спасало их в том пекле? Кому было труднее: тем, кто воевал с оружием в руках на боевых рубежах, или тем, кто до изнеможения у операционных столов спасал жизни истекающим кровью молодым бойцам?

Каждая ампутация шрамом ложилась на сердце хирурга. Кому как не ему знать, что этим он обрекает парня на вечную инвалидность. Однако в полевых условиях раздумывать не приходилось. Либо безногая жизнь, либо смерть, другого не дано. Из двух зол выбирали меньшее. Человеку спасали жизнь».

Аннотация

Анна, хирургическая медсестра из далекого Приморского города Уссурийска военкоматом направлена в Афганистан во времена военных событий и работает там в военном медсанбате операционной сестрой. Однажды на госпиталь нападают душманы. На ее глазах убивают ее любимого. А сама она вместе с двумя советскими офицерами захвачена бандитами в плен. Чудесным образом им удается освободиться. Начинается их долгий, полный опасностей и лишений трудный путь домой, пробираясь к родной границе по враждебной, чужой земле. Невыносимые лишения в пути преследуют Анну. «…Она уже ни о чем не жалела…Полузамерзшая, потерявшая реальность Анна сидела на валуне. На ее плечи и голову падал и, падал густой снег… «…Зачем война? Зачем смерти? Зачем она здесь? Зачем погиб Лёшик?…» Рядом с дорогой глубоко внизу угрожающе ревела бездонная пропасть. … «Только бы хватило сил встать, только бы дойти до обрыва, и все», – вяло текла мысль в остывающем мозгу… Анна начала медленно заваливаться набок». Удастся ли ей остаться в живых и доберется ли она до своей Родины?

ПРОЛОГ

– На какое число ты наметил операцию ребенку из России?

– Операция намечена на пятнадцатое сентября, но делать ее будет Генрих Глесс.

– Я считал, что делать ее будешь ты сам. Или испугался?

– Дело, в другом, папа…

– Ладно, все равно в среду мы собираем консилиум по этому случаю там и поговорим.

Хирург в раздумье, еще некоторое время продолжал держать трубку в руке, и машинально опустив ее на рычаг, подошел к окну. За ним просматривался зеленый госпитальный дворик с рядом нарядных столиков и скамеечек.

То, что происходит с ним вот уже который день, выбивает его из нормального жизненного ритма. Нет, не выбивает, а убивает наповал, лишая мыслей и здравого рассудка. Ему все труднее становится сдерживать себя.

А как хочется поделиться собственными бреднями с отцом – директором кардиологического Центра, профессором, доктором медицинских наук, но опасение за его здоровье останавливает сына.

Отец хирург‑кардиолог успел перенести операцию на сердце, а все потому, что вложил его без остатка в науку, в любимую работу, в свой Центр. Тогда он, его сын, стоял у операционного стола, спасая отца, а сейчас…

АФГАНИСТАН

Начало событий, 1988 год

– Готовьтесь, в наш медбат из Ташкента сегодня прилетают зарубежные врачи‑волонтеры. Там они прошли месячную стажировку в ЦВГ (центральный военный госпиталь), – сообщил начальник госпиталя, собрав свободный от дежурств медицинский персонал. – Изобразите чего‑либо типа лозунгов: «Мы из СССР», «Дружба навеки», или чего‑то в этом роде, мать их так. Куда черти несут народ? Это же надо волонтерство придумали! – вовсе не по‑уставному ворчал полковник на неизвестных ему зарубежных коллег. – Мороки с ними не оберешься. Наверняка по‑русски ни бум‑бум. Ладно, посмотрим. Принимайтесь за дело, – отдал он команду медперсоналу готовиться к встрече с иностранцами.

– Степан Иванович, – обратился он к своему заместителю, – привлеки ходячих раненых в помощь персоналу, возможно, кто из них сможет нацарапать какое приветствие на жестянках. В общем, разберись с эт ... Читать дальше »

Категория: Проза | Просмотров: 70 | Добавил: NIKITA | Дата: 10 Ноя 2017 | Комментарии (0)

ОТ ОТЦА К СЫНУ

Н. ПОРОСКОВ 

корреспондент редакции журнала Армейский сборник

Военные династии по-прежнему остаются приметой армии России

 

5 ноября страна отмечает День военного разведчика — празд ник военнослужащих, чья судьба связана с профес сией сколь романтичной, столь и опасной. Праздник этот берет начало в 1918 году, когда в составе Полевого штаба Красной Армии было создано Регистрационное управление для координации усилий разведывательных органов.

В новейшей истории России официально праздничная дата установлена Указом президента России от 31 мая 2006 года. Военная разведка вклю- чает в себя множество на- правлений. Стратегическая агентурная разведка зани- мается добыванием государ- ственных и военных секре- тов, чтобы обезопасить соб- ственную страну от всякого рода «неожиданностей». Есть разведка космическая, радиотехническая, радиолокационная, чьи названия говорят сами за себя, но, пожалуй, наиболее известна разведка оперативная, войсковая. Это «глаза и уши» Вооруженных Сил, ос- новное средство получения информации. Сегодня мы рассказываем об одном из представителей этого вида разведки — Герое России Ильясе Дауди. И не только о нем — внуке двух ветеранов Великой Отечественной Войны, но и о сыне, сегодняшнем войско- вом разведчике. Это уже военная династия. В 1985 году студент первого курса Московского института нефти и газа им. И.М. Губкина Ильяс Дауди написал военному комиссару одного из рай- онов Москвы заявление с просьбой «направить его по собственному желанию служить в Афганистан для выполнения интернационального долга». Заметим, что уже тогда было немало желающих «откосить» от ар- мии, а этот сам просился в пекло войны. Несмотря на молодость, Ильяс был уже сложившимся человеком: кандидат в мастера спорта СССР по боксу, победитель всесоюзных и всероссийских турниров. Хорошая спортивная подготовка помогла юноше прой- ти жесткий отбор в учеб- ную разведывательную роту ТуркВО, которой коман- довал старший лейтенант Владимир Ровба. Владимир Иванович уже имел боевой опыт Афганистана и на нем воспитал девять призывов войсковых разведчиков, проходивших затем службу по всей территории ДРА. — В становлении раз- ведчика огромную роль играет непосредственный командир, имеющий опыт приобретенный в боевых условиях, — вспоминает сегодня Ильяс Дильшатович. — Старший лейтенант Ровба был именно таким собирательным образом, вобрав шим в себя лучшие черты боевого офицера: умение во- евать, волю, выносливость, гордость за принадлежность к войсковой разведке. Причислить себя к вы- пускникам курсантской «учебки разведчиков» Вла- димира Ровбы было очень престижно, это был штамп качества, визитная карточ- ка в среде войсковых раз- ведчиков в частях и соеди- нениях советских войск в Афганистане. Подготовка включала частые дальние марш-броски в тяжелой экипировке с испытания- ми на выживание, дневные и ночные стрельбы из всех видов оружия, теорию так- тики и ее практическое при- менение в горах, кишлаках, виноградниках, проведение засад, взятие языка, санитарную подготовку, преодоление тропы разведчика. За три месяца из ребят сделали дерзких воинов-разведчи- ков, способных решать са- мые сложные боевые задачи. Ровба воевал в Афгани- стане с 1981 по 1983 год, в Туркестанском военном округе с 1983 по 1988 год командовал разведыватель- ной ротой, был в должно- сти начальника штаба, а потом — до вывода войск из ДРА — командиром от- дельного разведывательного батальона. В Афганистане гвардии старший сержант Ильяс Дауди был заместителем командира взвода разведывательной роты 149-го гвардейского Краснознаменного ордена Красной Звезды Ченстоховского мотострелкового полка 201-й мото- стрелковой Гатчинской дважды Краснознамен- ной дивизии 40-й армии. В должности старшего раз- ведчика отделения наблю- дения принимал участие в общевойсковых операциях и рейдах, разведыватель- но-поисковых и засадных действиях. Однажды, проводя раз- ведку брошенного мятеж- никами командного пункта, Ильяс ... Читать дальше »

Категория: Проза | Просмотров: 145 | Добавил: NIKITA | Дата: 05 Ноя 2017 | Комментарии (0)

Виктор Верстаков

Афганский дневник

 

1. «Не обещайте деве юной…»

Впервые в Афганистане мне довелось побывать сразу после декабрьских событий 1979 года, когда по просьбе правительства Демократической Республики Афганистан (ДРА) в страну пришли советские воины. Помню, как много тогда возникло вопросов и как мало было на них ответов. В предновогоднюю ночь мне еще в Москве аукнулся по телефону знакомый десантник: «Про Леню Хабарова слышал?.. Не верю… не может такого быть… Ты перепроверь на месте, лады? Ну, с наступающим тебя. Возвращайся со щитом!»

Да, вопросов было предостаточно. Поэтому, наверно, особо памятна последняя перед командировкой ночь, которую провел в интуристской гостинице одного нашего большого южного города. Военно‑почтовый самолет улетал на Кабул рано утром, я записался у дежурной по этажу, всласть напился зеленого чаю, включил телевизор. Показывали фильм о декабристах, звучала песня на слова, как позже узнал, Булата Окуджавы: «Крест деревянный иль чугунный назначен нам в грядущей мгле… Не обещайте деве юной любови вечной на земле». Вот все, что успел торопливо записать на слух в блокнот, приготовленный для афганских записей. Потом лег спать, долго ворочался без сна.

Вспоминаю ту давнюю ночь потому, что она характеризует не только лично мое настроение, но и настроение любого человека, который в ту пору в военной форме выезжал или улетал в Афганистан. Впереди ждала неизвестность, и это тревожило…

Я вырос среди солдат, в больших и малых гарнизонах, где служил отец; щи и гороховое пюре до сих пор кажутся мне вкуснейшей на свете едой. Когда пошел в армию сам, тоже переменил несколько гарнизонов. Позже стал военным корреспондентом и сейчас знаю об армии и флоте, конечно, побольше, чем когда‑то. Наш народ велик, труд его многообразен. Одни журналисты и писатели лучше представляют будни хлеборобов, другие – геологов, третьи – шахтеров. Для меня ближе и понятнее всего армия, ее люди. Их люблю, за них волнуюсь, убежден, что они делают самое трудное и, несомненно, благородное дело.

Теперь вот какая‑то, пусть малая, часть нашей армии вошла в Афганистан. Правительство ДРА попросило – мы пришли. Не нарушили ни международного орава (между двумя странами был соответствующий договор), ни каких‑либо других государственных норм. И все‑таки – с той стороны в наших солдат не стреляли…

Когда чужие войска переходят чью‑либо границу, это очень серьезный шаг: справедливым он может быть только в том случае, если дело идет о судьбе народа. Сообщения же из Афганистана после апрельской революции семьдесят восьмого года, казалось, не давали повода для подобного решения. Поступала информация о растущем сопротивлении контрреволюционеров, о сложности революционных преобразований в отсталой в промышленном отношении, многонациональной, с остатками племенной розни стране, но подобные трудности, сопутствующие почти всякой революции, были предсказуемы и преодолимы.

Так что же произошло? Почему рязанские, хабаровские, ташкентские парни оставили гарнизоны на родной земле и теперь проходят действительную срочную службу в палаточных лагерях за Гиндукушем?..

Почтовик вылетел по расписанию. В просторном салоне лежали на брезентовых носилках завернутые в коричневую ломкую бумагу пачки газет, несколько мешков с письмами, на откидных железных скамьях сидели друг против друга восемь офицеров, прилетавших домой по служебным вызовам и теперь возвращавшихся в свои подразделения. Это я понял из их разговоров, но мог бы догадаться и сам – по смуглым лицам. Горное солнце щедро на загар, тем более если под палаточной крышей укрываешься только ночью. Я еще не знал, что через пару суток моя кожа станет столь же темной и даже в сумерках я буду с первого взгляда безошибочно определять впервые прибывших из Союза – по белеющим под козырьками фуражек пятнам лиц.

Совсем было настроился выйти из самолета в Афганистане, но почтовик, перелетев невысокие горы, приземли ... Читать дальше »

Категория: Проза | Просмотров: 140 | Добавил: NIKITA | Дата: 30 Окт 2017 | Комментарии (0)

Тимур Ясавеевич Максютов

Ограниченный контингент

Аннотация

Наше время надвое разорвала война в Афганистане.

Вводил ограниченный войсковой контингент в непокорную горную страну могучий Советский Союз. А через девять лет возвращались мы совсем в другое государство. Которое до сих пор не знает – какое оно на самом деле?

Каждый из нас, рожденных в весенние шестидесятые и самодовольные семидесятые – из воевавшего поколения. Независимо от того, где пришлось получить свой осколок в грудь или в мозг – в Панджшерском ущелье или у взбесившегося телеэкрана.

Моя огромная держава даже не погибла в неравном бою. Вдруг просто сама развалилась на рваные куски, харкая кровью и давя прогнившим телом своих детей. Смысл всей жизни исчез в угаре перестройки, золотые офицерские погоны были заляпаны дерьмом оскорблений, а инвалиду – «афганцу» жирный чиновник блевал в обожжённое лицо: «Я тебя ТУДА не посылал»…

Тогда наше, преданное властью, поколение умерло где‑то там, внутри. Между ворочающимся в темноте сердцем и оболганной душой.

Умерло – и возродилось. Мы на ходу учились проводить деловые переговоры, форсить полуанглийским новоязом и забивать «стрелки». Восстанавливать брошенные заводы и кутить на заморских курортах.

Нас убивали на тех же «стрелках» и в переполненных тюремных камерах, куда пихали по сфабрикованным рейдерами делам. И у порезанных на металлолом прокатных станов, с таким трудом возвращенных.

Только мы – живы. И с нами офицерская честь, сшитая душманскими пулями дружба и алогичная вера в свою страну.

Мы умеем любить по‑настоящему. И счастливо смеяться по‑детски.

Мы. Контингент…

Рождённые в СССР

Отпетое в «Чёрном тюльпане»,

Живое ещё, тем не менее,

Расстрелянное «братками»,

Преданное поколение…

Стихи автора.

Щюрка

– Абитура, смирна! Господин офицер в роте!

Белобрысый пацан, вчерашний тракторист из глухой белорусской вёски, вопил самозабвенно, брызгая слюной на добрых три метра и приложив ладонь в цыпках к безнадёжно пустой голове.

Старшекурсник, подавив изумление, нарочито небрежно отдал честь и уронил:

– Вольна! Кто ж тебя такую фигню орать научил, родное сердце?

Бульбашонок сбивчиво пояснил, что ночью приходили двое с третьего курса искать земляков из Иркутска, не нашли и от расстройства до утра тренировали дневального по роте абитуриентов отдавать всякие не очень уставные, но весёлые и полезные команды. Типа «Строиться на подоконнике с голым торсом со значками наперевес!» и «Форма одежды номер раз – трусы в скатку, противогаз!». Гость хмыкнул и пожелал вызвать второй взвод в ленкомнату.

Недавние школьники тихонько рассаживались за столами, восторженно глядя на представителя высшей расы – курсанта последнего курса, почти офицера. Отглаженная, практически белая хэбэшка (три часа в ведре с раствором хлорки), строго параллельные горизонту погоны с желтым кантом (металлические вставки), ослепительные глаженые сапоги (кило парафина и два загубленных утюга) – всё вызывало щенячье восхищение.

– На время вступительных экзаменов я назначен вашим замкомвзвода. Так что вешайтесь. Шучу, ха‑ха. Будут вопросы, проблемы, трудности – обращайтесь. Вот ты, сынуля, какие трудности испытываешь?

– Э‑э‑э…

– Да мне пофиг, какие ты трудности испытываешь. Конкурс в наше доблестное Свердловское высшее военно‑политическое танко‑артиллерийское училище – шесть человек на место. Пять из шести поедут домой, мамину юбку нюхать. Так что надо познакомиться, пока вы тут ещё все. Вот ты – кто такой, откуда, кто родители?

Чернявый, лёгкий, с тонкими чертами лицами мальчишка вскочил, явно смущенный вниманием, и забормотал с мягким акцентом:

– Я. Эта. Из Дющянбе. Мой папа – директор зоопарка.

Последнее было сказано с невыразимой гордостью. Абитура, боясь заржать в голос, восхищённо пищала, уткнув лица в столешницы.

– А имя у т ... Читать дальше »

Категория: Проза | Просмотров: 122 | Добавил: NIKITA | Дата: 28 Окт 2017 | Комментарии (0)