"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » Проза
1 2 3 ... 160 161 »
Воронин Анатолий Яковлевич
Глава из книги
Зачистка Кандагара

Начало зимы ознаменовалось тем, что именно первого декабря проводимая в провинции войсковая операция вступила в завершающую стадию. По легенде штабных разработчиков плана операции, духи, вытесненные афганскими военными из "зеленки", подались подальше от города, в том числе, и в соседний Пакистан. Но часть из них, тех, чьи семьи и многочисленные родственники проживали в Кандагаре, как раз наоборот, всеми правдами и неправдами просочились в город, и до поры до времени осели в нем на полулегальном и нелегальном положении.
А поскольку от такой публики можно было ожидать всё, что угодно, было решено проверить городские закоулки, заглянуть в каждый двор, где духи и их сообщники могли скрываться.
Еще в ноябре в Управление царандоя поступило указание из Кабула о подготовке списка адресов, где мятежники ранее проживали, или могут в настоящее время скрываться. Особое внимание обращалось на домовладения зажиточных афганцев, сбежавших после Саурской революции за границу, и граждан, примкнувших к контрреволюционному движению по политическим, или каким иным мотивам.
Следуя данному указанию, сотрудники джинаи провели сверку фамилий полевых командиров и активных членов бандформирований засветившихся в агентурных сообщениях. В общей сложности, в Кандагаре было установлено более сотни адресов, где необходимо было провести самую тщательную проверку.
А тут, как нельзя, кстати, один из информаторов максуза сообщил, что совсем недавно, он общался со своим родственником проживающим на южной окраине Деж-Ходжи. Последний рассказал, что на днях видел, как во двор его соседа вошли несколько незнакомых мужчин, по внешнему виду похожих на моджахедов. Пробыв там меньше часа, они по одному удалились оттуда, неся с собой какие-то мешки и свертки.
Двор, куда заходили незнакомцы, принадлежал семье Хаджи Аскара, который уже несколько лет был полевым командиром одного из отрядов непримиримой оппозиции. И вполне возможно, что теми посетителями были члены его отряда, которые наведывались в дом своего главаря, чтобы забрать оттуда припрятанное оружие и боеприпасы. А коли так, то проверку подозрительного адреса было поручено максузу.
Утро первого декабря выдалось солнечным и довольно теплым. Период муссонных дождей еще не наступил, и к полудню воздух прогревался до двадцати градусов тепла. Как-то незаметно прекратил задувать и противный "афганец". Одним словом, наступило кандагарское "бабье лето".
После непродолжительного совещания и инструктажа проведенного мной вместе с подсоветным, группа сотрудников спецотдела в количестве пяти человек пешком направилась по указанному адресу. Возглавил эту "процессию" сам Аманулла, а я увязался с ним для пущей важности. Было интересно посмотреть, как будут действовать мои подопечные.
В тот момент я как-то даже и не задумывался о том, что могу запросто попасть в засаду и окажусь пленником духов, либо погибну в перестрелке с ними. Беззаботно разговаривая с Амануллой, мы миновали одну из центральных улиц Кандагара - Герат-Базар, и, пройдя мимо поста 4-го РОЦа, оказались на широкой улице, другим своим концом выходившей на восточную окраину города и соединявшейся в другой улицей, по которой советские военные колонны шли из Союза на Майдан и обратно.
Дом полевого командира находился южнее, и чтобы до него добраться, нам пришлось пройтись по узким улочкам-закоулочкам, на которых не было замечено ни одной живой души. Словно и не жил здесь никто. И вот, мы стоим возле высокого глинобитного дувала в стене которого имелась массивная деревянная дверь. Один из сотрудников максуза взяв в руку металлическую скобу, одновременно выполнявшую роль дверной ручки, начал стучать ею о дверь. Со двора послышались шаркающие шаги. Дверь открылась, и я увидел стоящую возле неё женщину неопределенного возраста. Свое лицо она прикрывала платком повязанным таким образом, что один конец его образовывал что-то вроде медицинской маски закрывающей нижнюю часть головы, от глаз и до шеи.
Аманулла поинтересовался у женщины, где в данный момент находится её супруг Хаджи Аскар, на что та ответила, что ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 71 | Добавил: NIKITA | Дата: 17 Ноя 2018 | Комментарии (0)

Олейник Станислав Александрович 
Без вести пропавшие

АННОТАЦИЯ Информацию о восстании советских военнопленных в учебном центре афганских моджахедов на территории Пакистана в местечке Бадабера, автор получил, будучи заместителем руководителя спецподразделения кабульской резидентуры КГБ в конце апреля 1985 года. О чем почти сразу был проинформирован Центр. Об этом автор рассказал читателям журнала «Интернационалист» № 3(003) за октябрь 2005 г. в публикации «Война, которую хотят забыть».Вернуться к этой теме автора заставил очерк Евгении Кириченко «Восстание в аду Бадабера» (Еженедельник «Труд» за 6, 11 июня 2007 года). Исследовал тогда свой личный архив по Афганистану,изучив публикации на эту тему в периодической печати, автору пришла мысль попытаться донести до читателей одну, на его взгляд, наиболее близкую к истине, версию этих событий, в художественном, а не документальном изложении, в своей повести «Без вести пропавшие».Предлагаемая читателю повесть художественная, и хотя изложенные в ней события реальны, имена героев, по вполне понятным причинам, вымышлены. В ней использованы данные, полученные автором в Афганистане, где он был заместителем руководителя спецподразделения КГБ, а также материалы периодической печати.

Первая часть Вот уже почти семь месяцев подполковник Калинник Павел Александрович в этом удивительном, наполненном экзотикой и довольно частыми минометными и ракетными обстрелами, городе, название которому Кабул.До прибытия в Афганистан, Павел больше года проходил специальную подготовку на Лубянке — центральном аппарате КГБ, и в Ясенево — подмосковной резиденции ПГУ (Первое Главное Управление КГБ — разведка и внешняя контрразведка). В разное время, там проходили подготовку и другие сотрудники спецгруппы, заместителем руководителя которой он был. Спецгруппа имела прямое подчинение руководителю службы ВКР (внешней контрразведки) Кабульской резидентуры КГБ и, естественно, резиденту.Это майское утро, как и все предыдущие, было обыденным. И молитва муэдзина, падающая из ретрансляторов громкоговорителей на спящие еще кварталы города, призывающая правоверных свершению утреннего намаза, тоже была уже обыденной. По ней можно было даже проверять часы — она начиналась ровно в 5.00.Но мир устроен так, что человек к чему-то привыкает сразу, к чему-то с большим трудом, а к чему-то особенному, порой, вообще не может привыкнуть.И вот этим особенным, как это было ни странным, для Павла были горы…. Нависая тяжелой свинцовой тяжестью над Кабулом, они казались рядом. Протяни руку и дотронешься. Но это была лишь оптическая иллюзия. Горы были, все же, достаточно далеко.Вот и в это, праздничное утро, 1 мая 1985 года, Павел вышел на балкон, чтобы наблюдать, как эти мрачные, отливающие холодной синевой горы, превращаются во что-то, трудно объяснимое…Вбирая в себя лучи восходящего солнца, они словно преображались. Ослепительно белые, похожие на тюрбаны шапки никогда не тающих снегов, словно оживали и, зажигаясь, отражали всю эту живительную, полученную от щедрого небесного светила силу, просыпающемуся древнему городу.Сочетание солнечных лучей с этим неповторимым творением природы — покрытыми вечными снегами скалами и каменными выступами, создавало иллюзию какого-то многоцветного контрастного волшебства.Но Павел спешил. Он не мог до конца любоваться красотой, которая вот-вот должна померкнуть, а горы вновь превратятся в мрачных, давящих холодом монстров. Он спешил на доклад к резиденту с важной информацией, которую получил вчера вечером… …Ежедневно, рано утром и поздно вечером, он проходил мимо одного и того же осветительного столба на автостоянке рядом с домом. Там Павел, проверял возможное появление специальной метки, которую мог оставить агент-связник, находящийся уже длительное время в Пакистане.Вот и вчера, в предпраздничный день 30 апреля 1985 года, он шел по автостоянке к свой «пятерке» и, как всегда, посмотрел на этот столб, и не поверил своим глазам. На уровне одного метра от его основания, мелом была нанесена арабская цифра «три». С трудом сдерживая волнение, прошел мим ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 62 | Добавил: NIKITA | Дата: 14 Ноя 2018 | Комментарии (0)

Владимир МУЗЫЧЕНКО
Война сапера Ахмадуллина
Наш корреспондент разыскал человека, который был в числе первых воинов, испытавших все тяготы и лишения той необъявленной войны. Итак, знакомьтесь: кавалер ордена Красной Звезды, майор запаса, старший преподаватель Казанской сельскохозяйственной академии Великам АХМАДУЛЛИН. Сегодня мы публикуем его воспоминания о первых днях, месяцах и годах афганской кампании, унесшей жизни более 12 тысяч солдат и офицеров Советской армии.
Нас встречали, как посланцев мира
- 27 декабря 1979 года наш 373-й полк 5-й гвардейской мотострелковой дивизии, укомплектованный воинами запаса из Туркмении, получил приказ: выдвинуться к границе и перейти ее. 28-го утром мы пересекли советско-афганскую границу у КПП «Кушка». Кругом была пустыня, по которой мела снежная поземка, людей не было видно. Первым населенным пунктом, который мы проезжали, было местечко Туругунди. Тут мы увидели первых афганцев и ахнули: старики, дети, женщины ходили по снегу...босыми. А верхнюю одежду им заменяли какие-то причудливые накидки.
Нас они встречали очень дружелюбно, как посланцев мира. Афганцы обступили наши грузовики и боевые машины пехоты, мальчишки просили курить, шел бойкий обмен заморских брелочков и ногтерезок на курево и даже... одежду. 29 декабря, после 350-километрового марша через Герат, наша походная колонна прибыла в Шиндант. Здесь мы разбили палаточный лагерь, но в палатках никто не спал: было холодно - минус 12 градусов.. В новогоднюю ночь все грелись в кабинах машин, в кузовах, накрытых брезентом, у костров. Хлеб и продукты подвозили на вертолетах, вода тоже была привозная. Лишь к 7 января установили станцию фильтрации и стали брать воду из реки Кушка.
С первых дней в подразделениях началась боевая учеба. Занимались серьезно. Я со своими саперами изучал все образцы мин и фугасов, применяющиеся в странах НАТО. Мы ждали, что нас вот-вот перебросят в какую-нибудь «горячую» точку. Но в середине февраля полк получил приказ: поэтапно выходить обратно на Кушку. Ну, думаем, пронесло. Я вывел своих «партизан», которые благодарили аллаха за то, что им не довелось стрелять в братьев по вере. Их тут же распустили по домам, а нам сообщили, что у границы стоят части, укомплектованные солдатами срочной службы и новой техникой. Я принял командование саперной ротой, солдаты которой уже отслужили от 6 месяцев до полутора лет в Прибалтийском и Одесском военных округах.
23 февраля наш полк вывели из состава 5-й гвардейской дивизии, а на его базе сформировали 70-ю отдельную мотострелковую бригаду. В тот же день был получен новый приказ: пересечь границу СССР и походным маршем выйти к Кандагару. Мы пересекли почти весь Афганистан с северо-запада на юг. Шли опять через Герат, Шиндант, другие города. И всюду видели приветливые лица людей. К тому времени уже было известно и об убийстве президента Афганистана Тараки Амином, и о штурме дворца Амина в Кабуле, во время которого он был убит. Народу объявили, что главой страны стал лидер НДПА Бабрак Кармаль, по просьбе которого, якобы, «шурави» - русские и «впряглись» в это дело. Но еще в первые дни нашего пребывания в Афгане было известно, что если бы СССР не ввела войска в ДРА, через сутки туда вошли бы американцы. Интересно, что наши солдаты быстро окрестили афганских «вождей» на свой манер: Тараки - Миша Тараканов, Кармаль - Коля Бобров.
Конец мирной жизни
До апреля все было тихо. В кишлаках устанавливалась новая, почти «советская» власть, и мы чувствовали, что далеко не все афганцы были от нее в восторге. А с началом весны в стране началось открытое вооруженное сопротивление и новой власти, и нам - ее незваным помощникам. В зону ответственности нашей бригады входили пять южных провинций: от Кабула до иранской границы. Действовали мы совместно со вторым афганским корпусом, которым командовал майор Кабир - недоучившийся в Союзе коллега-сапер. Тактика была в основном рейдовая. Разведка доносила, что в таком-то кишлаке засели душманы, мы окружали его, затем по нему «работали» авиация и артиллерия. Потом туда входили мы, в нас стреляли и все опять повторялось сн ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 195 | Добавил: NIKITA | Дата: 11 Ноя 2018 | Комментарии (0)

           Сергей Кононов. .
                Захват ..   
               "И сердце черное тюльпана .Таится в алых лепестках"

 
Афганистан. 23 апреля 1983 года.
Провинция Заранж. 8 часов 45 минут. Время местное.


В апреле пустыня покрыта нескончаемым алым ковром цветущих тюльпанов. Легкий весенний ветерок шевелит миллионы лепестков. Кажется, что фантастическое море цвета крови, несет свои сангрентные волны к пересыхающему озеру Пузак афганской провинции Заранж. Олег Гусов, капитан особого отдела "ограниченного контингента", перед тем как свернуть с дороги в кровавый поток, притормаживает на несколько секунд "Уазик", в котором он едет вместе с Фарухом - работником афганской контрразведки ХАД. Двадцатидевятилетнему Олегу кажется, что, если он с разгона въедет в буйство тюльпанов, то кровь раздавленных цветов упругими струями омоет всю машину и растечется по его лицу липкими тошнотворными ручьями. Посигналив на прощание остающемуся на трассе БТР с отделением охраны, капитан осторожно направляет машину в цветной ковер по направлению к кишлаку Хашруд. Высокие стебли тюльпанов расходятся перед колесами веером, открывая бархатисто- черное сердце свое... * * * Файзабадская группировка советских войск стоит в оазисной зоне озер Сабари и Пузак. Много воды, арычное земледелие. Кукурузные поля. Море тюльпанов. Кишлаки весной утопают в зелени фруктовых деревьев. Личный состав группировки охраняет важные объекты, контролирует дороги и караванные пути. На караванных путях построены укрепсооружения, где на постах дежурят по 6-10 солдат. Их задача - контрольно-заградительный режим и раннее оповещение о передвижении душманских вооруженных групп и караванов с контрабандой в Иран. Населения в приозерном районе смешанное: пуштуны, белуджи, персы. К советским военным большинство кишлаков лояльны. Кишлачные начальники - в основном самые богатые жители, они же и руководители военных отрядов в случае необходимости. Против советских ("шурави" по-афгански) не выступают. А уж коли столкнуться приходится при захвате караванов, так на то и война. Могут ночью, после молитвы Аллаху, собрать банду и напасть на посты, чтобы отомстить за гибель родственников. Но это случается не часто. Такая терпимость местных кишлачных ханов к присутствию неверных вызывает злость непримиримых мусульман, вдохновляемых церковью. "Непримиримые" нападают на небольшие кишлаки, маскируясь под "шурави". Один из таких отрядов устроил погром близ кишлака Хашруд. Убито трое крестьян и мальчишка восьми лет. Уходя, бандиты бросили военную кепку советского образца, русскую фляжку, и разбитые часы "Командирские". Малец был родственником старшего в кишлаке, хана, как звали по привычке всех богатых афганцев, наши солдаты, воспитанные на книгах о борьбе с басмачами. Долг мести у афганцев - чувство традиционное и благословленное "Кораном". Мгновенной вылазкой банда выкрала солдата с одного из постов, на котором солдаты совсем разбаловались от спокойной и бесконтрольной жизни. "Травку" вовсю курили. Выкрали девятнадцатилетнего рязанского паренька, единственного сына одинокой и немолодой матери. Сработали тихо. Старший поста спохватился только утром. Событие в тот, 1983 год, для группировки чрезвычайное. Разведка установила, что жив боец. А инициатор захвата - хан из кишлака Хашруд. Именно к нему на переговоры об освобождении солдата и направил через тюльпанный ковер свой "уазик" капитан особого отдела дивизии ВДВ Олег Гусов. -II- 9 часов 00 минут Оставляя за собой колею мятых цветов, машина выкатывается на каменистую дорогу, рассекающую поля со всходами кукурузы. Дорога приводит к Хашруду. Дом хана за высоченным глиняным забором - дувалом отличается от других лишь добротно сделанными воротами, расписанными восточным орнаментом. Остановившуюся машину, как обычно, окружает стая ребятишек, "бача" по-афгански. Кто пацан, а кто девчонка не разобрать. Все смуглые, большеглазые в шароварах, босоногие. Симпатичные дети, как и ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 119 | Добавил: NIKITA | Дата: 09 Ноя 2018 | Комментарии (1)

Рядовой для Афганистана
Александр Елизарэ

СССР, 1984 год. Александр Одуванчиков, следуя своей мечте, оказывается в воздушно-десантных войсках. Начинается суровая школа и преодоление себя. Предчувствия сбываются, после окончания учебного подразделения в Каунасе его направляют в Афганистан, город Кабул. Молодой солдат не представляет, что его ждет в древней и опасной стране. Лейтенант разведки США направляется в Афганистан для слежения за подразделениями ВДВ ОКСВА в Панджшере. Двое юношей – два взгляда на войну. Две дороги над пропастью. Действия романа основаны на реальных событиях. Автор проходил службу в ДРА в 1985-86 гг.
Рядовым солдатам, сержантам, прапорщикам и офицерам Сороковой Армии посвящаю этот роман. Действия в романе основаны на реальных событиях. Некоторые имена героев изменены.
Время, проведенное на войне – когда от Бога или удачи зависит каждый твой шаг. Время духовного взросления и осмысления бытия. Время, выбрало тебя, чтобы решить, что делать с тобой дальше – оставить жить, как лучшего представителя человечества или уничтожить, как ненужный для вселенной элемент. На войне случается наоборот, лучшие – приносятся в жертву провидению.
Пролог
Лето 1979 года. СССР. Ночной сон, предчувствие
Кругом пыль; серая и взвешенная, словно цемент или пепел. На вкус – морская глина, испеченная на солнце.
Машина резко дернулась и замерла. Звенящая тишина лопнула в один миг, где-то впереди раздался страшный взрыв, стреляли сверху, значит по нашей колонне. Ушные перепонки раскалились от автоматной стрельбы и грохота танковых пулеметов. Я оглянулся и увидел молодых солдат, вопросительно уставившихся на меня. Вдруг снаружи раздался отборный мат, перемешанный с четкими приказаниями нашего командира.
– Что притихли, гаврики? Обделались со страху? Быстро из машины, гвардейцы! Занять оборону! Пулей! Впереди обстрел! С высот лупят «духи»1 прицельно! Сержант, командуй живее!
Потом на секунду все пропало.
– Ча сидим, бойцы? – закричал я на солдат. – Бегом выпрыгнули из машины! Справа, слева по одному, и сразу расползлись, десантура! Фергану2 забыли, «слоны»3? Вперед!
– Ура! – грохнули десантники и резко, один за другим, покинули грузовик по разным бортам.
Через несколько секунд старая машина вдруг заурчала и как-то безвольно, словно мертвая, поехала вперед. Мои последние слова потонули в дьявольском грохоте, словно сама Земля наткнулась на непреодолимое препятствие во вселенной, и произошло то, что уже нельзя поправить, даже Богу. Раздался оглушительный разрыв. Все разлетелось на мелкие и неправильные частички. Странно, совсем нет боли, значит, меня уже нет, как жаль. Я хочу плакать, но не могу. В моих глазах потемнело, словно навсегда пропало солнце. Черная дыра проглотила меня, и я подчинился её мантии. Тело поднялось и полетело высоко в небо. Я увидел наш грузовик, падающий с горного серпантина вниз и, догорающий в тяжелых муках на дне ущелья. Зеленые ветви низкого кустарника нежно обволокли черные остовы бортов, огонь медленно затухал и убаюкивал остатки черной стали и жженой резины. Раздался еще один слабый хлопок, взорвался воздух в последнем уцелевшем колесе, машина умерла и обездвижилась. Тишина и крик орла в синей вышине завершили страшную картину перехода в другое состояние.
Все пройдет, а что пройдет то будет мило. «Мир его праху. И вечный по-ко-й!» – кто же это поет, как в храме? Вдруг я остановился над каким-то облачком, а потом резко полетел вниз будто камень. Принял твердость земли, больно ударился спиной и затылком. Это хорошо, раз мне снова больно. Млечный путь остановился, раздумывая, а что же дальше. Завелся и пошел, буравя тысячи световых лет в бесконечной вселенной…
Сердце мое вновь забилось, видимо несколько минут я просто не слышал его стука. Теперь же оно стучало громко и тяжело, предупреждая меня о новой опасности и не позволяя спать. Очнулся я посреди дороги и незнакомых гор. Болит голова, перед глазами черно-белая картинка: белые горы, словно сахарные, в серой вышине кружит орел. В нескольких метрах догорает еще одна машина, правильнее сказать, догорают ее останки. На камнях валяется помятая темно-зеленая дверь от КамАЗа с огромной красно ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 116 | Добавил: NIKITA | Дата: 02 Ноя 2018 | Комментарии (0)