"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » Проза
1 2 3 ... 191 192 »
Евгений Барханов
Под игривым солнцем Афгана снег искрится и манит
Полтора месяца не мылись. На перевале снег по пояс. Через 20 лет по итогу этой непросыхающей мокроты на соседней высоте Бондарчук 9 роту по "реальным" событиям снимет. Жрать охота, а из того, что еще есть можно проспиртованный хлеб, который мы выкинули в первые дни от сухпая. Протоптали тропы веером под снегом хлеб разыскивая. Западло такой хлеб жрать старослужащим поначалу, а потом и они жрали пока было что.

Бондарчук бутафорит лично кровь на камнях, а не на снеге. А у нас вши хуже фашистов и даже много больше душманов - нас жрут и кровь сосут! Кто их братишками называет, кто сестричками (мондалошки, узб.) а иные по-военному БэТэрами. Мы не то что голыми руками сытого духа на ремни резать, мы в кинотеатре обнимать Федю готовы были. Про нас снял. Про голодных, с офицерами рядом, уставших так, что заминировать подходы сил не было. Да и откуда по такому снегу духи?! А они пришли.... Трупов на поле боя не оставили. Да и нашим отдышаться бы. Уцелели. Слава Богу! и хорошему командиру! Слава Фёдору! Спасибо за сказку. До сих пор тот перевал как вспомню - чешется все. Спасибо за фильм, вспомнили!

Пришли с перевала, как из под Сталинграда. У кого на бушлате рукава не хватает, у кого подошва сапога телефонным проводом примотана и все напрочь завшивленные - чешемся. А он нам в бригаде с тремя мухами на погоне: Родина не забудет! Конечно!!! И пошли мы "рожать" кто и что не хватает из одежи и пожрать. Знатный был налет на офицерскую столовую. Молодые бойцы на счет десять буханку сжирали. Нет, я не жалуюсь. Время такое было. Приятно вспомнить. А герои были, через одного! А ну каждому попробовать. Нет ведь. Нас судить, дескать долбанутые, А ну-ка брат, попробуй с наше! Братцы! Дорогие мои. Снимаю панаму перед Вами. Мы такое черпанули, что никакими благодарностями не измерить! не то, что Фёдору.
... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 99 | Добавил: NIKITA | Дата: 25 Окт 2020 | Комментарии (1)

Голиков Анатолий
Последний переход .
Об авторе С июля 1984 по март 1985: Отар (учебка), Алма-Ата (мотострелковый полк), Талды-Курган (формирование батальона), Геок-Тепе (полигон), Кушка (граница СССР). С апреля 1985 по апрель 1986: Кандагар, 70 омсбр, 4мсб, 
Уже пошли пятые сутки, как батальон пересек границу СССР, и сегодня нам предстоит, миновав Кандагар, прибыть в расположение 70-й бригады. Прибыть на место своей будущей службы... Из лагеря, который располагается в пустыне, выезжаем рано утром. Судя по ясному и солнечному утру, день обещает быть замечательным. Ярко светит солнце. Поступила команда спрятаться всем внутрь машин, закрыть люки и не высовываться. Поэтому сидим внутри БТРов и пытаемся рассмотреть мелькаюие мимо окрестности, кто как может. Водителям и тем, кто сидит на командирских сиденьях, повезло больше всего - они могут рассматривать открывающиеся их взорам картины и виды через панораму лобовых стёкол. Тем же, кто сидит в десантных отделениях, приходится довольствоваться тем, что удаётся разглядеть в боковые лючки для стрельбы. Стрелять, кстати, нельзя. Всех предупредили заранее, чтобы ни при каких условиях огня не открывать. Самодеятельности пока никакой нет. Никто стрелять не решается даже из баловства. Какое уж тут баловство! Похоже, начинается настоящая война... Пока ещё не стало привычным палить во все стороны, не заботясь о последствиях. Это потом, спустя много месяцев придёт желание, а следом и механическая привычка стрелять постоянно в каждое дерево, растущее у дороги, в каждую запушившуюся цветами рощицу, в каждый стелющийся вдоль дороги виноградник, в каждый подозрительный проём в полуразвалившейся хибаре, выглядывающей из гущи леса. И не важно будет уже, существует ли при этом опасность поранить или, не дай бог, убить человека. Причём, возможно, совершенно невиновного человека. На войне - как на войне. Каждый выживает по-своему и защищает прежде всего себя самого, и делает это так, как может, как умеет. Да и вообще...

Сидеть внутри десантных отделений тесновато. Отчасти потому, что само по себе пространство не располагает к большому комфорту, скорее настраивает на выполнение боевой задачи. А отчасти ещё и потому, что согласно поступившему распоряжению, мы должны быть облачены в каски и бронежилеты в течение всего времени, пока будем двигаться через Кандагар. И это при том, что на полигоне в Геок-Тепе, во время учебно-тренировочных выездов, мы уже лихо разъезжали верхом на броне, как заправские вояки. Разумеется, без бронежилетов, касок и прочей ерунды. Но сейчас мы экипированы с ног до головы, и видимо так того требуют какие-то, возможно, неизвестные нам, солдатам четвёртого батальона, обстоятельства. А ведь ещё совсем недавно я бы не поверил тому, кто сказал бы мне, что те лихие трюки, которые мы проделывали на полигоне по собственной инициативе, за игрой и весельем осваивая вверенную нам технику, здесь, на этой дороге я буду вспоминать с благодарностью. Потому что, возможно, именно они спасут мне жизнь. Как всё-таки интересно порой устроена жизнь. Настолько интересно, что кажется, будто и впрямь порой есть предвиденье того, что нас ожидает. И это предвиденье витает над нами. Надо только прислушиваться к тому, что говорит нам наше внутреннее "я". Порой оно делает это совсем незаметно, нетребовательно и ненавязчиво склоняя нас к тому, чтобы мы сделали свой выбор. Настолько ненавязчиво, что кажется, будто ни о каком выборе и речь не идёт. Просто, появилось вдруг желание пройти мимо чего-то или не сделать что-то. И вдруг, гораздо позже выясняется, что то, что было не сделано - сохранило тебе руку. Или ногу. Или жизнь. Или сохранило жизнь твоему товарищу. На войне часто такое случается. Ты не поднимаешь с земли банку из-под кока-колы, которая была заминирована; ты не заглядываешь в арык или не сворачиваешь во двор дома, в котором затаился и поджидает тебя враг; ты проходишь в миллиметре от шляпки гвоздя, который уходит глубоко под землю и там своим остриём нацеливается на капсуль смертоносного заряда; ты весело перепрыгивае ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 66 | Добавил: NIKITA | Дата: 10 Окт 2020 | Комментарии (0)

Олег Ермаков .
Последний рассказ о войне


1 Дверь хлопнула. Мещеряков приостановился. По дороге проносились грязные машины. Осенняя улица была в лужах. Возле фабрики толпились в ожидании автобуса хмурые мужчины и женщины, закончившие первую смену. Почти напротив издательства возвышалась Соборная гора с черными садами, частными одноэтажными домами и многокупольным громоздким собором. Подняться наверх можно было по глухой улочке, мощенной булыжником. Ни давиться в автобусе, ни идти по улице в лужах, которые то и дело разбрызгивались машинами, не хотелось. Мещеряков пересек дорогу и пошел по мощеной улочке мимо довольно мрачных старых домов с поржавевшими табличками: Красный Ручей. Так называлась эта улочка. Где-то рядом был еще один Ручей — Зеленый. Зеленый Ручей — одно из древнейших наименований в этом городе. Мещеряков поднимался по Красному. Слева стояли дома, голые сады, справа бок горы, заросший кустами. Дальше начиналась старинная ограда из красных кирпичей, полуразрушенная, осыпающаяся красной крошкой на булыжники улочки. И можно было подумать, что улочка именно из-за этого и получила столь звучное название. Нет. Ее переименовали красные в честь революции и товарищей, проливших кровь в городе, свою и чужую. Раньше улица называлась Егорьевской или Георгиевской, по имени церкви Георгия Победоносца, построенной на пожертвования горожан и стрельцов. Пожалуй, самая живописная во всем городе улочка. Особенно весной. Хотя весной здесь пахнет хуже. Совсем не цветущими садами. Но и сады цветут. Сверху спускалась женщина. Она ступала осторожно, боясь свихнуть ногу на булыжниках. Увидев Мещерякова, женщина взяла сумочку под мышку. Да, улочка глухая, хотя и в центре города. Но она напрасно пугалась. Мужчина в легком черном пальто был при деньгах. Он только что получил гонорар в издательстве. Это был гонорар за книгу. Крепко прижимая сумочку, женщина прошла мимо. От нее повеяло пряными духами. Десять лет назад Мещеряков знал, что книга выйдет, хотя никто ему не верил. Он это знал еще там, на дорогах заповедной Азии, вел дневники. Правда, тетрадки пропали, пришлось зарыть их прямо на аэродроме в песок — по доброму совету офицера особого отдела, предупредившего, что в Кабуле этот груз все равно конфискуют, да и сам он вынужден вернуть Мещерякова с дневниками в полк, чтобы не спеша все прочесть, исследовать, расследовать, — тут особист отлучился на время, а когда вернулся, то с удовлетворением узрел пустой портфельчик. Ну, не совсем пустой. Туалетные принадлежности остались, четки, камень. Небольшой камень красноватого цвета, похожий на глиняную фигурку. Камень, прокаленный афганским солнцем. На кабульской таможне Мещерякова не задержали, пропустили в самолет. Он улетел, бросив дневники. Но помнил все. Он помнил имена, названия городов, гор, кишлаков, цвет весенних степей, запах пыли — так и хотел назвать свою книгу, дороги там утопают в пыли, пылью напитано все: одежда, палатки, деревья, и после брызнувшего невзначай короткого дождя в воздухе висит непередаваемый тонкий аромат. Запах пыли. Запах полыни. И запах солярки. Это дорожные запахи. И стоит сейчас мимо проехать автобусу, выбрасывающему облачка сгоревшей солярки, — мгновенно вспомнишь дорогу среди холмов и желтовато-серых степей и освещенные солнцем стены кишлаков. Эта связь неистребима. Как и многое другое. Например, если сейчас свернуть к собору, выйти на площадку позади него и увидеть долину — наверняка вспомнишь Долину. Уже вспомнил. Хотя эти долины и не похожи. Но взгляд на долину русской реки вызывает в душе те же чувства, которые ему довелось испытать в Долине Центрального Афганистана. Впрочем, афганское чувство было глубже. Здесь, у стоп собора, можно уловить только слабые отзвуки того чувства. Мещеряков не свернул к собору и не прошел на смотровую площадку, но вся история Долины уже пронеслась в его мозгу, вся, от начала и до конца. Выйдя на улицу Б. Советскую, Мещеряков направился еще выше, в центр города. И сразу же почуял дух солярной гари. Странно, но он ему нравился. Просто я люблю дорогу, думал он, сидя уже в ресторане и дожидаясь заказанной водки и закуски. Все походы по дорогам сопровождались стрельбой. И кому-то обязательно отрезало ноги. И все же это так, он хотел быть в дороге. Видеть степи, горные хребты, кишлаки, озаренные солнцем... А в каком-нибудь ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 63 | Добавил: NIKITA | Дата: 05 Окт 2020 | Комментарии (0)

НИКОЛАЙ БУРБЫГА
КРИК БАБУИНА

Герой повествования — бывший офицер, прошедший вой- ну в Афганистане. Многие годы его не покидает мысль о тайне гибели близкого по духу человека, начальника разведки диви- зии. И где бы он ни был, в памяти всплывают события, свиде- телем которых он был. Годы шли. Герой становится высокопо- ставленным чиновником. Сталкиваясь с лицемерием, ложью и несправедливостью, у него постепенно созревает понима- ние: иногда приходится выбирать между тем, что велит совесть и что велит формальная власть. Книга о способности сопротивляться среде и отзываться на беду человеческим состраданием.


I ПОЕЗДКА НА АФОН Меня вызвали в Москву, на Ильинку, к полпреду Президен- та по Центральному федеральному округу. От этой встречи я не ждал ничего хорошего и для себя решил: ухожу. Я не могу рабо- тать, зная, что каждый мой день пронизан ложью и лицемерием. Когда вошел в кабинет, Бодров встретил меня хмурым взглядом. Черненький, с коротко подстриженными усиками — вылитый Марлон Брандо в фильме «Крестный отец», — он про- тянул холодную руку (я словно прикоснулся к неживой рыбе), предложил сесть, сев напротив. — Вы, очевидно, догадываетесь, зачем я вас пригласил? — Да. — И что скажете? — Готов к любому решению (ввязавшись в драку, я знал, что проиграю). — Мне жаль, но вам придется уйти. И знаете почему? Вы пошли против Президента. — Он помолчал, выдерживая паузу и внимательно глядя на меня. Поймав его взгляд, я изобразил на своем лице невозмутимость и спокойствие. Полпред продол- жил: — Если губернатор проиграет выборы, обвинят вас. Несколько минут он молчит, его узкие зрачки смотрели долго и пристально. Он ждал, что отвечу я. — Поверьте, он проиграет, и вряд ли ему поможет админи- стративный ресурс. А впереди — не сегодня, так завтра — подоспе- ют уголовные дела. Об этом я вам докладывал. Вопрос времени. — Это вас не касается. Ваше дело — выполнить решение Президента. — И тем самым оказать Президенту медвежью услугу? — продолжил я. — Мне знаком механизм принятия решения. «Дру- зья» по партии, а точнее, по куриному бизнесу, вставили его кан- дидатуру в предвыборные списки кандидатов в губернаторы. Подсудобили Президенту. Тот доверился и дал согласие на бал- лотирование… Я же не хочу, чтобы потом было стыдно за приня- тое неверное решение. У нас что — нет других кандидатов, более достойных? Бодров откидывается на спинку кресла. Какое-то время за- думчиво смотрит в окно. Сейчас его лицо больше похоже на фи- зиономию падшего ангела. Очевидно, он в глубине души пони- мает, что я прав, и его аргументы «любой ценой» выполнить ука- зание сверху не столь убедительны. Но он должен как-то урезо- нить меня, строптивца, поставить на место. Я знаю, чем обычно заканчиваются такие разговоры и послушно жду, что решит этот чиновник. И вдруг он говорит: — Предлагаю… Перейти в другой регион. Есть две вакан- сии: Курск и Орел. Его слова застали меня врасплох. Морально я был готов к другой развязке. А тут такое предложение — на выбор две об- ласти! У меня есть правило: если вопрос очень трудный, реше- ние принимается немедленно. Если вопрос нерешаемый, то не- обходимо время для его решения. — Ну как, определились? — Да, Орел. — Почему Орел, а не Курск? — У меня долг перед Брянском. Памятник Илье Муромцу. Он уже есть в бронзе, стоит на Заводе имени Лихачёва в Москве. Осталось отлить дерево с Соловьем-ра ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 61 | Добавил: NIKITA | Дата: 30 Сен 2020 | Комментарии (0)

Андрей Семёнов
Нашим мамам посвящается
Второй год"

Нам расшила погоны афганская осень, Сколько жизни осталось, сто лет или час? Не жалейте. Зачем? Мы прощенья не просим. Но, пожалуйста, помните, помните нас... Игорь ЯРЦЕВ 1. Черпак Советской Армии Кто это идет по полку такой красивый и важный? Кто это несет себя по передней линейке гордо задрав подбородок и не глядя под ноги? Кто это не по сроку службы лихо сдвинул шапку на затылок и она у него висит не пойми на чём почти вертикально? Это же я - младший сержант Сухопутных войск Андрюша Сёмин. Сегодня с утра, после того, как наш призыв буром попер на старослужащих, мы были уравнены в правах с черпаками, и теперь я щеголяю в ушитых галифе, подвернутых по-гусарски сапогах, шапку свою я заломил как можно фасонистей и бушлат мой не застегнут, как у духов, а запахнут и подтянут новеньким кожаным ремнем. Остаток ночи я специально потратил на то, чтобы ушиться к сегодняшнему утру, чтобы все видели и знали - я больше не дух! А если кто-то не согласен, что с сегодняшнего дня я - черпак Советской Армии, то я такому живо дам понюхать кулак, а не справлюсь сам - свисну Нурика, Кулика и Тихона, а вчетвером мы не то что любому накидаем - мамонта забьем. И иду я сейчас в полковую библиотеку, а то все по хозяйству да по хозяйству... Три месяца отлётывал я в наряд через сутки, а в ту ночь когда не стоял в наряде, вместо здорового солдатского сна два часа выстаивал под грибком вместо господина черпака, чтобы уставший за день от службы урод мог ночью восстановить свои силы. Три месяца я вместе со своим призывом исполнял прихоти своих "старших товарищей": таскал им сигареты, прикуривал, топил для них печку, убирал за ними в палатке и в столовой, ну и так... по мелочам еще много чего того, что не давало мне скучать и задумываться о смысле жизни. С сегодняшнего дня - баста! Мы взбунтовались после того как ночью Тихона чуть не убили черпаки, науськанные Геной Авакиви. Прошедшая ночь показала кто есть кто во взводе: Гена побоялся "воспитывать" нас собственноручно и натравил на нас черпаков. Следовательно, Гена трус и больше ничего. Черпаки, взведенные Гениными воплями о попрании привилегий старослужащих, без долгих размышлений принялись нас колошматить и били нас несколько часов, пока не отключили Тихону сердце. Следовательно, черпаки наши - дураки, без своей головы на плечах. А все вместе они - и деды, и черпаки второго взвода связи - перетрусившее стадо баранов, панически боящееся трибунала. Те минуты, которые полковой медик возился над синеющим Тихоном, для них показались вечностью и каждый из них прикидывал как бы половчее спихнуть вину на другого. А коль скоро так, коль скоро наши любимые дедушки и уважаемые черпаки проявили себя как чмыри и уроды, то "летать" для них мы больше не будем. Десять месяцев пребывания в "здоровом воинском коллективе" не смогли убить в нас ни гордости, ни чувства уважения к себе. И пускай они молят Господа Бога, чтобы мы не стали подравнивать с ними края. Сводить счеты, проще говоря. Сейчас мою свободу ограничивала красная повязка на рукаве и штык-нож на ремне. Они с головой выдавали мою принадлежность к суточному наряду, который не имеет права покидать расположение подразделения без очень веских причин и, если верить Уставу Внутренней Службы, нигде, кроме своей палатки, мне сейчас делать было нечего. "Ничего", - подбадривал я сам себя, - "если какой-нибудь шакал докопается какого хрена я потерял в библиотеке во время дежурства, скажу, что комбат послал меня разыскать командира взвода&quo ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 77 | Добавил: NIKITA | Дата: 28 Сен 2020 | Комментарии (0)