"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
Главная » Проза
1 2 3 ... 157 158 »
Секретный командарм-«афганец»

3 мая исполнился бы 91 год со дня рождения нашего земляка, генерал-полковника Юрия Тухаринова, первого командующего 40-й армией, вошедшей в Афганистан в декабре 1979 года.

Тухариновы Это известная на Вятке фамилия, которую носили купцы, владельцы гостиниц, кузниц, жилых домов и больших земельных городских участков. Отец будущего командарма после возвращения с германского фронта Первой мировой поначалу устроился в охрану, затем перешёл в строительную организацию, благо в своё время окончил гимназию, что позволило со временем освоить гражданское строительство. В роковые 1930-е на него последовал донос. Владимир Алексеевич был осужден по 58-й статье и сослан в Воркутинский ГУЛАГ. Домой он вернулся лишь в 1942 году, во время войны с фашистами. На фронт «неблагонадёжных» не брали, и Тухаринов-старший вновь посвятил себя строительному делу: по его проектам в Кирове построено несколько жилых и общественных зданий. Наиболее известное – здание лесотехнического техникума на улице Карла Маркса по соседству с госпиталем, которое в своё время даже подвергалось серьёзной критике за якобы «буржуазный внешний вид». Семья Тухариновых в Кирове имела тем не менее широкий круг знакомых и поддерживала дружеские отношения со многими известными людьми. Взрослые и дети живо интересовались культурой, театром, литературой. Был среди их знакомых и вятский революционер Михаил Любовиков, сын которого Овидий стал известным вятским поэтом. Юра Тухаринов часто слушал его стихи и, стремясь подражать, пытался сочинять свои собственные стихотворения о героях, о войне, о любви… Как и все мальчишки, Юра очень любил кино. Более двадцати раз смотрел «Чапаева». А ещё увлекался спортом, ходил на лыжах. В то время зимние лыжные прогулки были очень популярны среди кировчан. Зима в наших краях долгая, снежная. В своё время дед Юры по маме, Пётр Ездаков, сделал в кузнице для него санки, каких не было ни у кого: с загнутыми полозьями, с художественной отделкой… В те же детские годы у Юрия проявились музыкальные наклонности. Любил слушать фортепьяно, скрипку, аккордеон, самостоятельно научился играть на баяне, а позднее, уже будучи офицером, купил личный аккордеон и всегда возил его с собой по местам службы. С 14 лет Юра приобщился к ремеслу часовщика, стал подрабатывать починкой часов, помогая семье, а после восьмого класса пошёл работать на машиностроительный завод имени 1 Мая. Был учеником слесаря-лекальщика, затем выучился на фрезеровщика – готовил детали к танкам. Здесь, на заводе, Юрий Тухаринов встретил очаровательную девушку Людмилу Касаткину – будущую свою супругу, которая потом преданно делила с ним трудности гарнизонной жизни, была надёжной поддержкой и опорой. В 1946 году Юрия призвали в армию и направили на учёбу в Саратовское пехотное училище. К слову, в Саратов он приехал на пароходе, тогда это ещё было возможно, так как от Кирова до Саратова существовал речной маршрут по Вятке, Каме и Волге. За период обучения Тухаринов успел жениться и вскоре в Кирове у него родился сын Лёва. После училища молодого лейтенанта назначили командиром пулемётного взвода в 51-й гвардейский механизированный полк 15-й гвардейской механизированной дивизии. Так началась его служба в гвардейских частях… В пятидесятые Юрий Владимирович несёт службу в Группе советских войск в Германии, в августе 1959-го поступает в Военную академию имени Фрунзе, после окончания которой направляется в Киевский военный округ заместителем командира мотострелкового полка, а позже назначается командиром полка знаменитой 25-й гвардейской Чапаевской дивизии. Приказ о назначении был… устным Почти каждый год, уходя в отпуск, Тухаринов приезжал в Киров навестить родителей. Пообщаться с ним приходило много знакомых. Нередко собирались шумные застолья. Заводилой и душой компании неизменно был Андрей Петрович Касаткин, брат жены Юрия Владимировича. В июле 1967 г. подполковник Тухаринов стал слушателем Военной Академии Генштаба ВС СССР – кузницы высших военных кадров. Причём председателем Государственной экзаменационной комиссии на его выпуске был дважды Г ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 102 | Добавил: NIKITA | Дата: 14 Сен 2018 | Комментарии (0)

Иванов Сергей Иванович
Афганский дневник

Аннотация:
Афганский дневник - это мои личные воспоминания о службе и жизни в Афганистане, изложенные в хронологической последовательности и связанные между собой по времени и месту. Всё события по службе происходят в провинциях, Бадахшан, Кундуз. По мере написания новых частей, постараюсь размещать на сайте. За достоверность событий отвечаю своим именем. Всё что описано на 97% правда, 3% оставляю на стариковскую память и свою субъективную оценку событий...
Часть первая.
   16 ноября 1986 года я пересек границу Афганистана. Этот день разделил мою жизнь на две половины. Вторую половину мне ещё предстояло узнать...
   Я убывал в Афганистан без особого рвения и желания. Военные люди не выбирают, куда прикажут, туда и едут служить кадровые офицеры и прапорщики, отстаивая интересы своей страны. После службы в Центральной группе войск, в Чехословакии, у меня был заграничный служебный паспорт. Я не был обременен семейным положением. Меня не нужно было обеспечивать квартирой... Поэтому сотрудник отделения кадров Туркестанского военного округа предложил написать рапорт о добровольном направлении меня для прохождения службы в составе ограниченного контингента Советских войск в Демократической Республике Афганистан. Накануне отправки, я разговаривал по телефону со своими родителями, ничего не сказал о своем новом назначении, только младшему брату Олегу намекнул о службе в Афгане.
   Самолет на Кабул должен был вылетать ночью. Уже не помню, каким способом я добрался до аэродрома Тузель (Ташкент-Восточный), последние двести метров шел пешком по ночному Ташкенту и тащил полный чемодан вещей, привезенных из Чехословакии. Видел, как тяжелый тягач медленно буксировал раскачивающийся Ил-76-ой по широкой городской улице, на которой были убраны электропровода.
   Под утро мы взяли курс на Кабул. Соседи, летевшие к новому месту службы, молча наблюдали за происходящим. Каждый по своему, и я в том числе, переживали и были наедине с собственными мыслями. Неизвестность и неопределенность, страх и тревога - вот эти четыре слова, которые характеризовали моё состояние. Что будет дальше? Как пройдет полет и посадка? Где и в каком месте буду служить? Как сложится дальнейшая судьба? Останусь ли живым и вернусь ли домой?...
   Подлетая к аэродрому Кабула самолет начал снижение. Посадка проходила не так, как это происходит в обычных, мирных условиях. Для обеспечения безопасного расстояния от точки возможного обстрела до самолета, существовала зона, которую обеспечивали наземные части боевого охранения аэродрома. Самолет должен попасть в охраняемую зону, начать снижение почти вертикально по спирали, делая два витка перед посадкой, не давая возможности противоборствующей стороне произвести выстрел из переносного зенитного ракетного комплекса или крупнокалиберного пулемета. Одновременно самолет производил отстрел так называемых ловушек (пиропатронов). Их тепловой эффект был значительно выше температуры выходящих газов воздушного судна, что осложняло прицеливание инфракрасной головки самонаведения ракеты. Кроме этого, в небо поднимались вертолеты для сопровождения транспортных самолетов. Всю картину происходящего мы, сидевшие в Ил-76, прочувствовали на себе. Уши не просто закладывало, они сворачивались в трубочку. Легкая паника и ужас охватили нас. Вся посадка заняла считанные минуты, лайнер благополучно приземлился на взлетно-посадочной полосе Кабульского аэродрома. Груз облегчения свалился с плеч.
   Яркое афганское солнце, несмотря на середину ноября, ласкало своими жаркими лучами. Встречавший нас колоритный старший прапорщик в рыжих усах, зычным голосом скомандовал прилетевшим, пройти за ним, на территорию Кабульского пересыльного пункта. Нас построили, распределили по модулям казарменного типа.
   Из громкоговорителей то и дело доносились объявления о необходимости сдать кровь, соответствующей группы, оглашался список военнослужащих, которым необходимо было собрать вещи и проследовать к месту посадки для отправки в сво ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 97 | Добавил: NIKITA | Дата: 11 Сен 2018 | Комментарии (0)

Николай Кузьмин .
НР 201 МСД


На экскурсии у Джумахана
Если бы у меня спросили, какое самое памятное событие случилось со мной в Афганистане, то я сразу вспоминаю конец мая 1984 года и свою "экскурсию" в банду андарабского главаря Джумахана. Произошло это на следующий день после посещения кишлака Бану в уезде Андараб министром госбезопасности Афганистана (ХАД) Мухаммадом Нажибуллой, в 1986 году ставшим президентом страны. Наджиб (как его еще называли), был членом Политбюро ЦК НДПА и его приезд был важным событием. Естественно, что были предприняты повышенные меры безопасности: постоянное патрулирование вертолетов в воздухе, выставлены дополнительные сторожевые посты и прочее. Визит Наджиба и с ним целой кучи журналистов: советских, американских, итальянских прошел без происшествий, и когда они улетели на вертолетах, мы облегченно вздохнули и занялись повседневными делами. На следующий день, дату уже точно не помню, я был с утра на командном пункте дивизии, где мы ожидали прилет пары вертолетов, которые должны был доставить в банду Джумахана двух офицеров разведки афганской армии для переговоров. Им была поставлена задача склонить главаря банды Джумахана к сотрудничеству. Афганцы прибыли еще вечером. Естественно, что мы только обеспечивали эти переговоры, но сами в них не участвовали. Банда Джумахана представляла собой довольно крупное устойчивое воруженное формирование ИОА: до 20 отрядов общей численностью 500-600 человек. Мятежники, или как сейчас говорят - моджахеды, были крестьянами уездов Андараб, Хост-Ференг, Доши - по национальности, как и их главарь - таджики. Родом он был из Вальянского ущелья, уезда Доши, расположенного от Бану километрах в 50-60. Не знаю, уж какие и на какой почве возникли разногласия между Джумаханом и местными главарями, но дела у них дошли до прямых вооруженных столкновений с людскими потерями. А исходя из того, что большинство главарей объединились против Джумахана, то дела его были совсем неважными. Мало того, они заручились поддержкой самого Ахмад Шаха Масуда, тоже имевшим серьезные претензии к нему. Единственным приемлемым выходом для Джумахана было уйти из уезда Андараб, тем более, что сам он не был местным уроженцем. Однако в Вальяне его тоже не ждали конкуренты. Ждать же, когда убьют его и его "верхушку", а рядовых членов банды подчинят себе его противники, он не стал. Его формирования ушли в самый глухой район в Андарабе, сам он находился предположительно в высокогорном кишлаке Таганак в долине речки Миандара. Дальше идти им было некуда, там за перевалами Гиндукуша был Панджшер - вотчина Ахмад Шаха Масуда. А у того разговор был один - иди в подчинение к нему, иначе - конец. Идти в подчинение Масуда он не хотел, так как понимал, что проживет с ним не долго. Сообразил, что помочь ему могут только власти и Советская Армия. Поэтому проявил инициативу и хотел напрямую сотрудничать с "шурави". Однако наше высшее командование, а особенно партийные советники это не одобрило, пусть, мол, договариваются со своими властями, а мы будем действовать уже в зависимости от этих договоренностей. Офицеры - афганцы из ХАД, прибывшие на переговоры были таджиками по национальности, оба учились в Ташкенте и сносно говорили по-русски. С одним из них - Каюмом, я был ранее знаком по совместным действиям. Стоим мы на КП, разговариваем, ожидаем вертолеты. Вдруг входит комдив Шаповалов А.А., отводит меня в сторону и говорит: "...полетишь вместе с ними. Посмотри, что это за переговоры и о чем они там будут договариваться". Я чуть не сел: во-первых, я ведь ничего не пойму - все разговоры будут вестись на таджикском языке, а во-вторых, ведь эти агентурщики - афганцы, в национальной одежде. А я, мало того, что с русской мордой, так еще и в советской военной форме. Вот он - оккупант, бери его тепленьким и ешь с маслом! Не знаю, приказ был настолько нелепым, что я до последнего момента не верил, что придется лететь в банду. Главное, что никакого смысла и необходимости в этом не было! Но меня всю жизнь учили: приказ начальника - закон для подчиненного. Сколько народу зря погибло от этого. Но может в этом и есть высший смысл военной службы. Каждый винтик должен крутиться в свою с ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 50 | Добавил: NIKITA | Дата: 09 Сен 2018 | Комментарии (0)

Евгений ЛЕВЧЕНКО
Последнее интервью боевого генерала
Это интервью пролежало в архиве восемь лет. Хорошо помню тот день, когда записывал его. Был конец марта 2010 года, весна вступала в свои права полным ходом. Живи себе и живи. Так собственно и было. Люди бежали по своим делам, парочки прогуливались возле метро «Арсенальная». Все отряхивались от холодов и ждали лета. Я же шел с другим настроением. С настроением историка, которому судьба подарила возможность пообщаться с человеком-эпохой – Борисом Ивановичем Ткачем, командующим 40-й армией в Афганистане в 1980 – 1982 годах. Борис Иванович прожил большую армейскую жизнь – прошел от Дальнего Востока до группы Советских войск в Германии. Я старался расспросить Бориса Ивановича как можно подробнее о его жизни, а не только об афганском периоде. Собственно и расспрашивать особо не приходилось. Он сам с удовольствием рассказывал обо всем. Я же старался его не перебивать, включаясь только чтобы задать уточняющий вопрос. Все о чем мы говорили представлено без прикрашивающей редакции, с сохранением разговорного своеобразия вашему вниманию ниже. Детство обожжённое войной – Борис Иванович, все начинается сначала. В частности жизнь человека с детства. Расскажите, каким оно было у Вас? – Отец партизанил. Погиб в 42-м году. А мать умерла в 88-м году, прожив 80 лет. Нас четверо было у нее. Два брата и одна сестренка самая младшая. Она сейчас пенсионерка. Ольга. А братья – один в Иркутске, давно не переписываемся. Я даже не знаю, жив он или нет. Что-то в последнее время говорят, что он там спился. А второй – в Новокузнецке. Недалеко, там, в Кемеровской области. Оба пенсионеры уже, что один, что второй. Я средний между ними. Так что военных косточек у меня в родословной не было. – Ваше детство прошло в Гусятине? – Там два Гусятина. В Тернопольской области Гусятин – это райцентр. А в Хмельницкой области другого района это село. Между ними река Збруч. По ней до 1939-го года проходила граница. Так вот, я с этого села, с советского. А там – было польское. – Это, получается та местность, где проходила граница Советского Союза с Польшей, которую наши войска пересекли в 1939-м году? – 39-й год помню хорошо. Это сентябрь месяц был. А мать моя работала в огородной бригаде. Они как раз клубнику убирали. И, как раз, с этими ящиками подъехали к мосту, и наши войска проходили туда, в Тернопольскую область, и ящиками передавали на машины эту клубнику. Это я помню. – А в 1941-м году бои в ваших краях были сильные? – Там боев таких больших не было. Колонны все время проходили. Особенно досаждали румыны, итальянцы эти всякие разрозненные. Потому что они, как правило, останавливаются и полсела выселяют из домов. Сами там ночуют, режут кур, гусей, поросят. Допустим, могли так, что пришло три человека во двор. Поросенок там небольшой лежит. Ему заднюю ногу штыком отрезают. Хозяйке – давай готовь. – А немцы как относились к местному населению? – Немцы по-разному тоже. Были порядочные, а были очень жестокие. Жестокие были в смысле по отношению к тем, кого свои выдавали. Выдавали как коммуниста или партизана. Ну, не партизана, а семью партизана. – Наверное, все-таки эсэсовцы больше свирепствовали? – Нет, я бы не сказал. Да я и не соображал, во-первых, кто это такие были. Например, в нашем доме: он был такой большой, кирпичный, но перед войной отец его не закончил строить. Он и сейчас стоит еще. Офицера там поселили. Я только хорошо помню два таких огромнейших желтых кожаных чемодана с его вещами, формами. И вот, мать идет корову доить, и он идет рядом. Стоит, курит, ждет. Значит, она моет ведро. Он посмотрел, попробовал, достал платочек. Как мать потом рассказывала, посмотрел все. Ведро чистое. Вот, она помыла вымя корове, начинает доить. Он берет ведро, сам идет в комнату. Значит, кастрюлю точно так же оставляет вымыть. Закипятил немного воды, горячей водой, чтобы помыть все. Наливает молока. Потом достает брикет какой-то там каши. Кидает туда. Вкуснятина, запах невыносимый! А мы ж голодные, пацанва. А это, оказывается, гречка, мало ли какая, там, офицерам выдавали пайки. – А вас угощал ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 113 | Добавил: NIKITA | Дата: 06 Сен 2018 | Комментарии (0)

Неоконченная война полковника Тюрина

20 лет после боя, который он помнит в деталях. …Специалисты-психологи утверждают, что люди, побывавшие не на «киношной», а настоящей войне, испытывают такой шок и такой ужас, что стараются об испытанном кошмаре не вспоминать. Как-то забыть. Хотя бы на время. Те, кто постарше, говорят, что после войны фронтовиков не шибко приглашали в школы и на торжественные мероприятия, да и сами они не особо рвались что-то рассказывать; да что там говорить, если День Победы как государственный праздник существует в нашей стране только с 1957 года. Слишком глубока и болезненна была рана, чтобы ее бередить. (Есть, правда, и иная причина – Сталин, как известно, не любил победителей; лишь его преемник, Хрущев, решился отдать им почести.) К слову – и настоящие книги (за исключением разве что «В окопах Сталинграда»), и настоящие фильмы о войне тоже начали появляться в шестидесятых. Видимо, понадобилось время, чтобы как-то попытаться осмыслить произошедшее со страной и народом. Но на подкожном, подкорковом уровне война ни на миг не оставляла и не оставляет ее участников. И вовсе не обязательно должны болеть старые раны. Куда сильнее болит душа. И отнюдь не к непогоде.

 


20 лет после боя, который он помнит в деталях.
…Специалисты-психологи утверждают, что люди, побывавшие не на «киношной», а настоящей войне, испытывают такой шок и такой ужас, что стараются об испытанном кошмаре не вспоминать. Как-то забыть. Хотя бы на время. 
Те, кто постарше, говорят, что после войны фронтовиков не шибко приглашали в школы и на торжественные мероприятия, да и сами они не особо рвались что-то рассказывать; да что там говорить, если День Победы как государственный праздник существует в нашей стране только с 1957 года. Слишком глубока и болезненна была рана, чтобы ее бередить. (Есть, правда, и иная причина – Сталин, как известно, не любил победителей; 
лишь его преемник, Хрущев, решился отдать им почести.)
К слову – и настоящие книги (за исключением разве что «В окопах Сталинграда»), 
и настоящие фильмы о войне тоже начали появляться в шестидесятых. Видимо, понадобилось время, чтобы как-то попытаться осмыслить произошедшее со страной и народом.
Но на подкожном, подкорковом уровне война ни на миг не оставляла и не оставляет 
ее участников. И вовсе не обязательно должны болеть старые раны. 
Куда сильнее болит душа. И отнюдь не к непогоде.

Война «маленькой» не бывает. По определению. Известно, в какую жуткую мясорубку вылилась «маленькая победоносная» финская кампания 1939-40 годов. Историки осторожно выясняют, сколько красноармейцев в реальности полегло у озера Хасан; что намного больше, чем по официальной версии, – в этом нет сомнений. 
Давние примеры. Есть и  более свежие.
Никто в обозримом будущем не скажет нам, сколько бойцов срочной службы, контрактников, офицеров, сотрудников ФСБ, МВД, ГО и ЧС прошли за последние 10 лет через Чечню. Сколько мы потеряли погибшими, ранеными, искалеченными; сколько погибло мирных жителей. 
Но есть сопоставимые цифры. Афганская война тоже продолжалась 10 лет. В сборнике «Афганская страда», вышедшем под редакцией авторитетного военного историка генерала армии Махмуда Гареева, приводятся такие цифры: наши общие потери в Афганистане составили погибшими 14.453 человека (большая часть, понятно, по линии Минобороны, но также КГБ, МВД и других ведомств, включая советников, специалистов, переводчиков и т.д.). Раненых – 49.983 человека, при этом 38.614 вернулись в строй, а 6.669 стали инвалидами. Из более чем 400 человек, попавших в плен или считавшихся пропавшими без вести, около трети сумели вернуться на родину. По данным нашего Генштаба, «через» Афганистан прошло 620 тысяч человек. Афганцев погибло полтора миллиона; в основном, естественно, мирное население.
Насколько эти цифры соотносимы с Чечней, не возьмется сегодня сказать никто. Но, наверное, все-таки соотносимы.
Впрочем, преамбула затянулась. К теме.
Бой трудный самый
20 лет назад молодой армейский капитан-спецназовец Виталий Тюрин служил в Афганистане – замполитом десантно-штурмового батальона (ДШБ) 70-й от ... Читать дальше »

Категория: Проза | Просмотров: 192 | Добавил: val-64 | Дата: 31 Авг 2018 | Комментарии (1)