"Хочешь знать, что будет завтра - вспомни, что было вчера!"
« 1 2 ... 238 239 240 241 242 ... 254 255 »

© Константин Фролов-Крымский
Милые заморские соседи,
 Сытые, вальяжные, как боги,
 Не будите русского медведя. 
Пусть он мирно спит в своей берлоге.
 Не мешайте царствовать и править, 
Есть и пить, покуда сердце бьётся. 
Вы себе не можете представить,
 Чем для вас всё это обернётся!
 Вы уже не раз его пинали, 
Унижали, посыпали пылью, 
На берёзе русской распинали, 
Жгли огнём и в омуте топили. 
И когда уверенность в победе
 Доводила вас до сладкой дрожи,
 Рык утробный русского медведя 
Раздавался вдруг у вас в прихожей.
 Что ж вам, братцы, дома не сидится?
 Так и тянет, прилетев на запах,
 Щедрую российскую землицу
 Взять и отобрать у косолапых! 
Сколько лет мыслишкою лукавой
 Ваши переполнены газеты,
 Мол, "какое мы имеем право
 На одну шестую часть планеты!?"
 Мы сюда пришли по божьей воле, 
Честь свою ничем не замарали.
 И не вам судить о нашей доле!
 Мы своё богатство не украли.
 Наши нерушимые основы – 
Паруса, полозья да подковы,
 Беринги, Хабаровы, Дежнёвы, 
Ермаки, Поярковы, Зайковы.
 Дамы, господа, синьоры, леди, 
За черту ступая ненароком, 
Не дразните русского медведя: 
Ваше баловство вам выйдет боком.
 Вы его обманете стократно,
 В кабаке обчистите до нитки,
 Ведь у вас любая милость – платна,
 Ваши боги – золотые слитки. 
Ваше кредо – разделяй и властвуй, 
Ваша правда – это правда Силы.
 Вы привыкли восседать над паствой, 
Неугодных одарив могилой. 
А вот русский в каждом видит брата, 
Не приемля скаредность и лживость.
 Для него всего важнее – Правда, 
А всего дороже – Справедливость. 
Потому со дна любого пекла, 
Где никто другой не сможет выжить,
 Русский вдруг поднимется из пепла,
 Из трясины и дорожной жижи.
 Выветрит угар кровавой битвы, 
В чистом роднике омоет очи,
 Пред иконою прочтёт молитвы 
И придёт к вам в дом однажды ночью. 
Весь пропахший порохом и кровью,
 Поведя вокруг усталым взором,
 Он замрёт у вас над изголовьем
 И в глаза посмотрит вам с укором.
 И пока вы свет не погасили, 
Спросит он, былое подытожив: 
— Ты зачем пришёл ко мне в Россию? 
Или я тебе чего-то должен?
 Вы поймёте, что пришла расплата.
 Но платить, как оказалось, нечем. 
Русский бы простил, наверно, брата.
 Только ж вы не брат ему, а нечисть.
 И душонку, сжавшуюся в плоти, 
Теребя под хмурым взглядом гостя, 
Вы тысячекратно проклянёте 
Глупую идею «Д ранг на х О стен». 
Жаждущие новых территорий 
Для бейсбола, регби или гольфа, 
Почитайте парочку историй 
Про Наполеона и Адольфа.
 Поумерьте пыл парадной меди! 
Отвечать за глупости — придётся!
 Не будите русского медведя. 
Может быть, тогда и обойдётся.
Категория: Стихи | Просмотров: 883 | Добавил: NIKITA | Дата: 22 Ноя 2014 | Комментарии (0)

Афганистан – наша память и боль
Дмитрий Валитов

Леониду Макушину из Омска словно судьбой было уготовано стать военным. Детство его пришлось на начало 60-х годов. Культ героев войны, которым было пронизано время, с самых ранних лет сопровождал мальчика и до сих пор живет в самом его сердце. С 1980 по 1982 год в составе Кандагарской бригады он прошел свой путь пыльными дорогами афганской войны со своим танковым взводом.

По следам героев войны
- Я учился школе, которую до Великой отечественной войны окончил будущий герой Советского союза омич Владимир Горячев, - вспоминает Леонид Алексеевич. – В одном из боев он с пятью бойцами сдерживал вражескую атаку и уничтожил 300 фашистов. И когда в дни чествования героя мне доводилось пионером стоять в почетном карауле у его мемориальной доски, я был неописуемо горд. Я и сейчас помню это чувство причастности к чему-то необъятному по своим масштабам и силе. Наше патриотическое воспитание действительно имело содержание и глубокий смысл.
Немаловажную роль в становлении сына сыграла мать Анастасия Макушина, которая в ВОВ была санитаркой на передовой и знала всю горечь войны. Мальчик был воспитан на ее рассказах о войне и воспоминаниях других фронтовиков, что бывали у них дома. Партбилет, который она получила в разгар войны в 1943 году, на всю жизнь стал для нее символом преданности своему отечеству. Интересно, что при этом она была крещеной и никогда этого не скрывала. Видимо правду говорят: «не бывает атеистов в окопах под огнем»…
- Когда я окончил школу, вопрос о выборе профессии для меня не стоял остро. Я знал, что должен служить родине. Было всего два пути: либо танковое училище, либо школа милиции.
Но военные корни дали о себе знать и парень остановился на первом варианте. В 1975 году Леонид Макушин стал курсантом Омского высшего танкового инженерного ордена Красной Звезды училища имени Маршала Советского Союза П.К. Кошевого. В 1979 он окончил училище и в звании лейтенанта по распределению попал в танковый полк на Украину.
Прошло знакомство с личным составом на новом месте службы и начались армейские будни. В один из морозных декабрьских дней на разводе личного состава из уст командира полка прозвучало: «Сегодня наши войска для оказания интернациональной помощи были введены на территорию демократической республики Афганистан». Все офицеры, конечно, сразу поняли, что стоит за этой формулировкой. Война… После развода полк в полном составе написал рапорта о переводе в Туркестанский военный округ. В мае 1980 года рапорт лейтенанта Макушина был подписан.
Кандагарские рейды
- Мы были в числе тех, кто менял первых раненых и убитых, - вспоминает Леонид Макушин. - На пересылке в Ташкенте мы встретили матерых «обстрелянных» солдат. Они всем своим видом показывали свою осведомленность в обстановке и без конца говорили, что в принципе все нормально, служить можно, только куда-нибудь вроде Кандагара попадать не надо. Уж очень там жарко. И в прямом и в переносном смысле. Как это бывает в таких случаях, именно в Кандагар я и попал. Первые боевые действия скрывали, и никто из ребят, встретившихся нам на пересылке, даже не был удостоен боевых наград. И только когда над страной полетели самолеты с цинковыми гробами, утаивать что-то стало нелепо.
Кандагар встретил добровольцев небывалой пятидесятиградусной жарой. В танковом батальоне Кандагарской бригады, куда был назначен командиром взвода молодой лейтенант, вновь прибывшим давали месяц на акклиматизацию. Бывало и так, что солдату не суждено было идти в бой, война заканчивалась для него так и не начавшись. Так случилось с одним из сослуживцев Леонида Макушина Александром Несиным. В период акклиматизации, ни разу не побывав в боевом рейде, он заразился брюшным тифом и умер. Такая судьба. Смерть на войне это всегда абсурд, всегда случайность, но в таких случаях становится вдвойне страшнее.
- Главный спутник солдата на войне – это страх. Может это и звучит несколько избито, но не верьте тем, кто говорит, что на войне не страшно. Страшила не столько сама смерть, а ее нелепость. Когда твоя жизнь стоит одной случайности, одного выстрела. Но каждый из нас умел совладать с собой и выполнить все поставленные задачи.
Потом начались рейды. Танковый батальон с пехотой обеспечивал прохождение колонн с боеприпасами, продовольствием и ГСМ. В одном из таких рейдов в танке Леонида Макушина прожгло две дырки гранатометом. Коротко по-военному ветеран только отмети ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 623 | Добавил: NIKITA | Дата: 22 Ноя 2014 | Комментарии (0)

Автор: Константин Некрасов
Засада
Семенова клонило в сон. Конечно, он понимал, что спать нельзя, но глаза предательски слипались, и голова тяжело падала на выставленные вперёд руки, сжимающие автомат. Офицер на мгновение проваливался куда-то глубоко в пустоту, но тут же приходил в себя, тряс головой, щипал себя за руку, обтирал лицо холодной водой из снятой с ремня фляги. Когда становилось совсем невмоготу, Валерий подтягивал ноги и садился в тени большого валуна, за которым лежал. Стараясь отвлечься от обволакивающей тягучей дрёмы, он думал обо всём подряд, перебирая значительные и незначительные события прожитой жизни, концентрируя внимание на самом интересном и смешном. Периодически оглядывался на своего связиста рядового Сафарова, лежащего среди камней в пяти шагах от него и наблюдающего за тылом. Тот тоже время от времени клевал носом, и тогда Валерий бросал в него маленький камешек. Сафаров вздрагивал, поворачивал голову и виновато кивал. 

Сказывались и бессонные ночи, и неделями накапливаемая усталость, и слабый рацион. Всё это время Семенов работал на износ, но возможности человека небезграничны. Когда-то наступает тот предел, когда организм дает сбой... 

Внезапно кто-то навалился сзади и стал душить. Елозя по земле, пытаясь сбросить навалившегося, оторвать от горла вцепившиеся горячие, потные пальцы, Семёнов кричал то ли от охватившего его ужаса, то ли, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь. Уже обессилев, теряя сознание, вдруг вспомнил, что на груди, в разгрузке нож.

Отпустив руки напавшего, Семёнов заученным движением выхватил широкий с наборной рукояткой и выбитой на лезвии мусульманской вязью тесак и трижды ткнул им снизу вверх. 

Выбравшись из-под грузного тела, старший лейтенант попытался подняться на ставшие вдруг непослушными ноги, но снова был отброшен на землю. На этот раз он получил прикладом по голове. Хорошо, что удар пришелся вскользь. 

Стараясь понять, что же всё-таки происходит, старший лейтенант огляделся и увидел застывшее в нелепой позе неподвижное тело Сафарова. Радиостанция, которую мёртвый солдат всё ещё держал в руках, поблескивала в темноте, отражая свет далёких и холодных звёзд. Разорванная гарнитура валялась рядом. 

Совсем рядом грохнула автоматная очередь, что-то больно ударило в левую ногу и правый бок... 

Валерий не знал, сколько находился без сознания. Очнувшись, он вновь услышал стрельбу и крики убивающих друг друга людей. Превозмогая боль, выхватил из-за пазухи пистолет и двумя выстрелами свалил подскочившего вплотную "духа". 

Кружилась голова. Боль мешала руководить боем. А ведь надо было что-то делать. Семёнов понимал, что даже просто поданный им голос поддержит подчинённых, которые не разбежались, завидев вооружённого до зубов врага, а мужественно вступили с ним в кровавую схватку. Собрав силы, офицер крикнул: 

- Огонь! Бей гадов, ребята! 

И тут же задохнулся от резко вспыхнувшей в боку боли. Казалось, в правую сторону живота набросали раскаленных углей. Он застонал. 

Откуда-то из-за ближних валунов стеганула пулемётная очередь. Пули противно взвизгнули над головой. 

- Сдавайся, зелёноголовый, хуже будет! 

- Плен возьмём, башка резать будем! - раздался другой голос с сильным акцентом. И Семёнов увидел, что к боевику-пулемётчику перебежал ещё один "дух". 

Валерий выпустил длинную очередь, но не попал. Привычный "калаш", раньше казавшийся пушинкой, теперь стал непомерно тяжёл. Руки предательски тряслись, перед глазами плыли круги. 

"Только бы сознание не потерять, зарежут ведь, как барана", - сверлила тревожная мысль. 

За валунами послышалось движение, и Семёнов ударил очередью в полмагазина, понимая, что какого-либо вреда бородатым не принесёт - укрытие у них уж больно надёжное, но хотя бы собьет спесь. В ответ раздалась разноязыкая ругань. После чего "духи" принялись спорить, как им взять упрямого пограничника. Кто знает, сколько бы продолжался их спор, но Семёнов первым сообразил, что надо делать. Он достал из разгрузки "эфку", разогнул усики чеки, выдернул кольцо, превозмогая боль, приподнялся и метнул гранату туда, где залегли душманы... 

В правой стороне ущелья, где ещё недавно велась стрельба и слышались взрывы гранат, уже некоторое время стояла мёртвая тишина. Именно там Семёнов разместил группу из трёх пограничников во главе с опытным, п ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 573 | Добавил: NIKITA | Дата: 22 Ноя 2014 | Комментарии (0)

Владимир Лукинов
Отрывки из повести Мы бригада
Кандагар
Коварная фауна
После дождей на нас внезапно "свалилась" весна. Словно по команде, декорации сменились. Только вчера нас окружала унылая желто-коричневая равнина, а, по утру, уже проснулись на цветочной клумбе! Невзрачные кочки, о которые мы постоянно спотыкались по дороге в баню, вдруг превратились в цветущие шары. Кругом запахло элитным парфюмом, а мне захотелось стать поэтом. Оказалось, весна - здесь самое прекрасное время года!
Словно для контраста и вселенской гармонии, из-под земли тут же полезла и всякая нечисть. Особенно досаждали фаланги - здоровенные, почти с ладонь, мерзкие, волосатые, желто-зеленые пауки .Поговаривали, что они питаются всякой падалью и на челюстях у них смертоносный трупный яд. Как бы подтверждая это, пауки постоянно шевелили своими саблевидными челюстями, словно дожевывая чьи-то останки. Челюсти действительно внушали опасения. Подсунутый им газетный лист фаланги запросто дырявили, как компостер в трамвае. Щелк, и на листе - две аккуратные дырочки: получите!
В сравнении с ними, наши южнорусские тарантулы - просто миляги! Этакие маленькие плюшевые мишки, которых так и хочется затискать.
Фаланг я встречал и раньше, на Кушке. Правда, не живьем, а в форме оригинальных сувениров. Залитые эпоксидной смолой и отполированные в изящный диск умелыми солдатскими руками, они хранились в каждом дембельском чемодане. "Дембельский набор" также включал: пепельницу из панциря степной черепахи и несколько цветных фото, сделанных расторопным фотографом. Обязательная - у кушкинского Креста, а другая - с беззубой коброй (это кто знает) на фоне цветущих маков. Поэтому фаланги у местных умельцев были в дефиците, а у нас, под Кандагаром, был их явный перебор. Столько мерзких тварей в одном месте я не встречал. Особенно им полюбилась наша офицерская палатка, где было сухо и тепло. Самое паучье место! Фаланги ползали под ногами, заползали в сапоги, полевые сумки, тумбочки, под подушки, забирались на стены и потолок, норовя свалиться на голову. Давили их с противным хрустом, но подходили новые резервы.
Всегда с улыбкой вспоминаю один вечер. Магнитофон молчит, карты заброшены, в офицерской палатке, наконец, - тишина. Кто-то уже спит, кто-то еще читает. В общем - идиллия. По потолку, по своим делам, мерно перебирая лапками, степенно ползет здоровенная фаланга. Не иначе, их воевода. Зная любимейшую паучью забаву падать нам на голову, решаем стряхнуть гада. Но как? До потолка не достать! Выход находит взводный Витя Павленко. Берет гитару за гриф, залезает на кровать и давай ей тыкать по врагу. Но не тут-то было! Враг оказался опытный и, как оказалось, проворный. Вместо того, чтобы позорно свалиться на пол и быть раздавленным, паучина вдруг быстро-быстро побежал по гитаре, по грифу, прямо на руку Павленко! Витька, истошно заорав, швыряет гитару; та, жалобно звеня, падает прямо на спящего соседа; тот вскакивает, как ужаленный; гитара, дребезжа, летит дальше, а Павленко, не разбирая дороги, по кроватям с офицерами, несется к выходу! Мат, крики, кто-то спросонья хватает автомат, с улицы прибегают курцы - настоящий сумасшедший дом! Чуть погодя, виновато улыбаясь, возвращается Павленко, растрепанный, но живой. Его обматерили, зловредного паука изловили и садистски раздавили. Однако вскоре, на белоснежном потолке, желто-зелеными кляксами, вновь замаячили очередные "диверсанты".
В следующий раз с этой нечистью, я столкнулся летом, где-то под Нагаханом, на поле, имевшим у афганцев, как оказалось, дурную славу. Там, по незнанию, наша рота остановилась на ночевку. Бойцы, как всегда, разожгли костерки из банок с бензином, стали греть сухпай, кипятить чаек. Обычные разговоры, шутки... Вдруг, разговоры стали по-немногу стихать, послышался какой-то странный шелест. Все насторожились, вглядываясь в темноту. Вдруг, из мрака, на свет, мерно шевеля лапками, двинулась серо-зеленая волна этих тварей! Казалось, земля вдруг ожила и зашевелилась! Все ожесточенно бросились их топтать. Бесполезно! Наверное, со стороны это выглядело даже забавно, как пляски индейцев у костра. Но нам было не до смеха. Чтобы не остаться без ужина, пришлось срочно менять позицию.
Другой напастью были змеи. Те почему-то облюбовали палатки бойцов, на ночь сползаясь погреться у печки и дурея от солдатских портянок. Истопники, ранее спокойно кимарившие у потухших печек, теперь, вытаращив глаза, всю ночь добросовестно кочегарили, держа наготове са ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 617 | Добавил: NIKITA | Дата: 17 Ноя 2014 | Комментарии (0)

Лукинов Владимир Анатольевич

"Кандагар: как все начиналось... Взгляд лейтенанта"
КАБУЛЬСКИЕ НАПОЛЕОНЫ
К нам, в рейд, приехал штабник - майор из Кабула - "наполеонить": за орденами или карьерой. Именно такое впечатление у нас сразу сложилось. "Мутная" личность, то ли из разведотдела, то ли еще откуда, зато гонора - на десять генералов с "довеском". Таких "кабульских гостей" на моем веку в Афгане было двое. Как правило, для "игры в солдатики" рота поступала в их полное распоряжение. Причем,- в "темную". Даже мы, офицеры, как болванчики, не знали: "зачем" и "почему". Делай тупо, что начальство велит. И от этого на душе становилось особенно гадко. Отличались эти "засланцы" особой "кровожадностью", каким-то болезненно-ущербным желанием повластвовать над людьми, их жизнью и смертью. Может адреналина, а может, психиатра им не хватало в кабульских кабинетах, кто знает?
Иногда, складывалось впечатление, что даже сами "наполеоны" не знали, чего они хотят. Спонтанность и непродуманность их решений всегда приводила к нашим потерям. Поэтому, приезд каждого такого "полководца" был для нас "черной меткой": появился - жди беды!
С прибывшим майором мы долго колесим взад-вперед по дорогам и деревням, пока ему почему-то не приглянулся какой-то богатый дом на окраине. И с чего, вдруг? Такой же дом-крепость как и все, только значительно крупнее размером: где-то 50*50м в плане. По центру трехметровой стены - традиционная большая дверь, а над ней - башенка-пристройка с окошечком. Но дом приказано проверить. Наши стучаться в дверь: дверь не открывают. Пытаются вскрыть, и вдруг - выстрел! В упор! Уносим смертельно раненого в живот рядового Алланазарова. От нестерпимой боли тот просит, чтобы его добили. А "наполеон", казалось бы, даже обрадовался: есть повод! На штурм!
Дверь взорвана, но из узкого коридора вновь звучат выстрелы. Ранен мл. с-т Синёв, выронивший там свой автомат. Залп "Шилки" - и ворота, башенка - присторойка, все превращается в груду глиняных обломков. "Шилка" тут же дырявит стену в другом месте, открывая нам проход во двор. Во дворе - убитые мужчины. Последние из защитников забаррикадировались в подвале. Достаем каким-то чудом оказавшийся у кого-то в запасе ящик с противотанковыми гранатами РКГ-3. Кто бы думал, что сгодятся? Куммулятивная граната срабатывает мгновенно, от препятствия. Жаров даже не успевает отдернуть из-за угла руку, как взрывная волна, крутанув его как флюгер, припечатывает об стенку! Но двери разносит вдребезги. Толик с бойцами врывается туда... На него, в рукопашную бросаются потерявшие рассудок оставшиеся в живых... Вот и все. Кончено. Уныло ждем вертолета за убитым и ранеными.
После нас остается разоренный дом, плачущие женщины, их убитые мужчины, до последнего защищавшие свой родной кров. Кому все это надо? Вот такую "победу" мы потерпели, положив людей с обеих сторон ни за что, ни про что! Алланазаров - единственный сын у матери, что я ей напишу? На душе вновь становится гадко и грязно, словно с головой окунули в вонючее, несмываемое дерьмо.
На майора глядим с плохо скрываемой ненавистью: "Наполеон" хренов! Тот старается "держать лицо", делая вид, что так и было задумано.Мы уезжаем, увозя "богатые" трофеи: "Бур", пистолет, да ружье "Байкал", оставив на замену, засыпанный обломками автомат Синёва. "Байкал" еще долго будет валяться у меня в чемодане, после того, как ротный расстреляет все патроны, охотясь на уток. На потрескавшемся ореховом прикладе "Байкала" навсегда запеклась кровь его владельцев, всякий раз напоминая мне этот трагический и позорный для нас бой.
И нас там не забудут. Через пару месяцев там сожгут из гранатомета БТР нач.штаба Бартенева и это место навсегда станет чьей-то очередной "жопой".
Второй "Наполеон" был уже подполковником. Даже страшно представить, если бы приехал генерал. Но генералы приезжали "наполеонить" уже в бригаду. И, главное, шло вроде бы все гладко, мы уже собирались в бригаду, как вдруг, штабной углядел какой-то домик высоко в горах, на огромной крутизне! И заело его любопытство: что же это там такое? Чего бы не проверить, тем более, что солдатики-то под боком! И нам ставится задача. Дело - гиблое, и к бабке не ходи: без разведки, артиллерии, без поддержки с воздуха, в горах, где нужна специальная подготовка и снаряжение! Мы же - обычная пехота, для нас простой холм - уже гора!
Вот тогда-то я впервые и понял, что чувствуют приговоренные к смерти. На душе - полная безнадега. Мы - к ротно ... Читать дальше »
Категория: Проза | Просмотров: 655 | Добавил: NIKITA | Дата: 11 Ноя 2014 | Комментарии (0)